ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Юля
«Зеленое окно»: Астрель, АСТ; М.; 2002
ISBN 5-17-014945-X, 5-271-04446-7
Аннотация
Когда тебе 14 лет и к тебе впервые приходит любовь, мир расцветает. Тебя переполняют эмоции, тебе то радостно, то грустно. Ты не знаешь, как вести себя с любимым человеком, не знаешь, будет ли твое чувство взаимным, но ты надеешься, и все вокруг кажется необычным и прекрасным.
Герой повести Эдик стоял у дома своей любимой девочки Тани, и зеленоватый свет ее окна представлялся ему «маленьким кусочком морского дна», а сама Таня – русалкой. Так зарождалось первое чувство, но будет ли оно счастливым…
Олег Николаевич Тихомиров
Зелёное окно
СТАРИК И ЕГО ВНУЧКА – РУСАЛКА БЕЗ ХВОСТА

Трудно сказать, с чего все началось.
С того ли случая, когда я впервые встретил Таню. Или нет, наверное, позже – с того дня, когда я увидел ее на сцене. А может быть, начало всему было намного раньше.
Пожалуй, нужно начинать со старика. Да, конечно, с него.
Старик выходил из своего подъезда почти всегда в одно и то же время и не спеша шел через весь двор к воротам.
На нас, вечно снующих по двору мальчишек, он, казалось, внимания не обращал, и его красивая седая голова никогда в нашу сторону не поворачивалась, словно бы нас не существовало.
Нам было обидно, и мы старались чем-нибудь досадить старику, показать ему, что, как бы он там ни важничал, нам-то на него наплевать. Подумаешь, нашелся какой индюк!
– Загоняла!.. – кричали мы. – Загоняла!..
Старик вначале пропускал это мимо ушей. Видимо, не понимал, что мы кричим ему. Но потом он стал вздрагивать при каждом выкрике, прибавлял шагу, степенная походка его ломалась, а мы, обрадованные этим, еще пуще орали:
– Загоняла!.. Загоняла!..
Однажды старик остановился и сделал шаг в нашу сторону, но мы тут же припустили, и потом уже он не пытался что-либо предпринимать.
Старик этот был особенный.
А может, и не особенный, а самый обыкновенный старикан. Просто мы долго ничего о нем не знали. Знали только, что он работает в театре и живет в пятой квартире. Вечерами окно его комнаты почти всегда было темным, потому что старик не бывал дома и это время. Но иногда, если он не уходил в театр, его окно светилось мягким бледно-зеленым пятном. Вот и все.
Но в театре работали многие из нашего дома. И ребята, что жили в соседних домах, даже звали наш двор «оперным». «Балетным» почему-то не звали, хотя дом наш принадлежал театру, который назывался Уярским областным театром оперы и балета.
Старик не был ни артистом, ни музыкантом, потому что жил тихо и не тревожил никого никакими звуками. Само собой, не плясал он на сцене: не тот возраст. Он мог бы сойти за директора: уж больно у него был солидный вид, когда он отправлялся на работу! Но директор, ясное дело, разъезжал бы на машине, блестящей, как новенькая галоша, а не ходил по утрам в булочную или в гастроном на углу.
Мы знали, что он не освещает сцену, потому что в одиннадцатой квартире на третьем этаже жил осветитель – длинный и сутулый дядя Вася, от которого всегда пахло водкой. И, конечно, старик не проверял билеты, потому что у входа – мы сами видели – всегда стояли женщины. Одна из них, Ивановна, тоже жила в нашем доме.
Что же еще делают в театре?
Как-то у нас зашел об этом разговор. Вернее, начали мы говорить про трубача Силина, который недавно переехал в наш дом и уже всем порядком надоел. Его труба издавала звуки колкие и режущие. Этими звуками он протыкал нас, как шпагой. Обычно вначале шли всякие упражнения, а потом звучало что-то быстрое и ритмичное. Мне даже нравилось. (Лишь спустя некоторое время я узнал от Верки Ряшенцевой, моей соседки, что называется это «Неаполитанской песенкой» из балета «Лебединое озеро» Чайковского.)
Так вот, ругали мы, значит, Силина за его трубу, и вдруг Виталька вспомнил:
– А я читал, что в одном итальянском зале от трубы стекла полопались. Негр какой-то выступал.
– Подумаешь, – сказал я, – а когда Силин в театре играет, декорации шатаются.
– Врешь!
Я только плечами пожал:
– Мне уж сколько раз об этом говорили.
– Кто?
– Да говорили вот… люди, – начал темнить я. Зачем я такую чушь загнул, сам не знаю…
Бывает вот так у меня: ляпнешь что-то, а потом отступать поздно, держись, хоть и держаться-то не за что.
Диман ни с того ни с сего вдруг сказал:
– А я знаю, что старик делает. Он декорации таскает.
Но мы подняли Димана на смех.
– Что он, больной, что ли, – сказали мы, – чтобы на старости лет надрываться?
Про Силина мы сразу же забыли. Стоит ли о нем говорить, если тут дело яснее ясного: его трубу за несколько кварталов услышишь.
Но старик… Что же все-таки делает старик? Не возится же он со щеткой и ведром? А что же тогда?
– Может, воду с бутербродами продает в буфете? – предположил кто-то.
Нет, невозможно представить, чтобы этот высокий седой старик суетился с бутылками и стаканами.
В общем, насчет буфета тоже вопрос отпадал.
И вот тут-то Леха, младший брат Витальки, сказал:
– Ребя, а может, он звонки даст?
Все было прыснули, а потом подумали, прикинула – и мерно, работа строгая: кто опоздал после третьего звонка, дуй на галерку, даже если в первом ряду должен сидеть, возле сцены. Почему бы старику не давать эти грозные звонки, а?
Так мы и решили: старик руководит звонками.
Но вскоре выяснилось (Ивановна нам сказала, та, что надрывает билеты): старик дежурит на втором этаже, правая сторона, возле лож.
Значит, вот кто он; загоняет публику в ложи. Загоняльщик. Загоняла. И стали мы его звать Загонялой.
Та-та-та-та-та-та-та…
За стеной играли гаммы. Бесконечно. Настойчиво. Въедливо.
Сами но себе гаммы – полбеды. Их можно не замечать, как все равно не замечаешь тиканья часов, если нарочно не прислушиваешься.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики