ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ НА САЙТЕ

новые научные статьи: психология счастьясхема идеальной школы и ВУЗаполная теория гражданских войн и  демократия как оружие политической и экономической победы в услових перемен
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



«Полякова Т. Жестокий мир мужчин»: ЭКСМО; М.; 2004
ISBN 5-699-07614-Х
Аннотация
Красавица Анастасия не может поверить в то, что ее муж — убийца. Сердце любящей женщины подсказывает ей, что кто-то другой совершил жестокое преступление, искусно подставив Илью. На свой страх и риск Анастасия пытается восстановить события той роковой ночи. К ее ужасу, все, с кем она встречается, трагически, погибают при весьма странных обстоятельствах. Но ничто не в силах заставить ее прекратить поиски правды. Она даже не подозревает, сколь жестокой и мучительной окажется истина...
Татьяна ПОЛЯКОВА
ЖЕСТОКИЙ МИР МУЖЧИН
* * *
Звонок поднял меня в час ночи. Я села в постели, провела по лицу ладонями, включила ночник и уставилась на телефон. Тяжело вздохнула, уже зная, звонивший весьма настойчив и не угомонится до тех пор, пока я не сниму трубку.
Я отбросила одеяло, сунула ноги в тапочки, прошлась до окна и обратно, косясь на телефон, он звенел с равными интервалами и явно не собирался заткнуться.
«Отключить бы его к чертовой матери», — подумала я и пошла в кухню искать сигареты.
Потом долго шарила по столу в поисках спичек, закурила, глядя в окно и слушая, как надрывается телефон.
— Настырный, сукин сын, — усмехнулась я.
Звонки уже по-настоящему действовали на нервы. Телефон на ночь следует отключать, этот тип всегда звонит ночью. Или под утро… Отключить, конечно, можно, но где гарантия, что он оставит меня в покое и не станет, к примеру, звонить в дверь, а может, придумает еще что-нибудь затейливое, чтобы сделать мое существование невыносимым. Телефон, по крайней мере, привычнее.
Я вернулась в комнату, еще раз вздохнула и сняла трубку.
— Я тебя не разбудил? — поинтересовался мужской голос.
Отвечать я не собиралась. Я просто слушаю этого идиота и никогда не произношу ни слова.
— Извини, если позвонил не вовремя. — В его голосе прозвучала откровенная издевка.
Я стала рассматривать фотографию на стене, это позволяет отвлечься и не обращать внимания на его слова. Впрочем, особенно разговорчивым он не был, вот и сегодня хохотнул и заявил с лютой ненавистью, неизменно меня удивлявшей:
— Тебе осталось две недели. Слышишь, сука? Я закрыла глаза, потерла переносицу, ожидая, что он скажет еще.
— Две недели, — повторил он и повесил трубку.
Я прикурила новую сигарету и уставилась в пол, зябко ежась, с тоской думая о том, что уснуть уже не смогу, а это означало еще одну жуткую ночь и беспросветное одиночество.
— Сукин ты сын! — бросила я в сердцах, глядя на телефон, по-настоящему не испытывая к своему мучителю никакой ненависти. Нет, я рада, что хоть кто-то в этом городе еще ждет его и считает дни. Затушила сигарету, подошла к стене и коснулась пальцами лица на фотографии. — Я люблю тебя, — проронила жалобно. Господи, кому это интересно… — Я люблю тебя, — повторила уже тише и, конечно, заревела. А что я еще могу?
Сползла на пол, вытянула ноги и сжала ладонями виски. Последнее время это повторялось из ночи в ночь — сидение в углу, раскачивание из стороны в сторону и безуспешные попытки найти ответ: что же произошло тогда, пять лет назад? И сегодня, проделав все это, я завела привычную песню — глядя на фотографию, спросила жалобно:
— Как ты мог поверить, что я тебя предала?
Лицо с фотографии насмешливо улыбалось. Ладно, через две недели я получу ответ. Этот тип, кто бы он ни был, прав: осталось две недели.
Звонки начались год назад, второго июня. Уже несколько лет второе июня было самым страшным днем в моей жизни, и ничего хорошего я от этого дня не ожидала, и вдруг поздний звонок. Тогда впервые я услышала голос моего ночного мучителя.
— Через год он вернется, — с усмешкой напомнили мне тогда. — Тебе остался год, сука. Слышишь?
Потом он стал звонить каждое второе число, отсчитывая месяцы, потом звонки стали чаще: он считал недели.
Я тоже их считала: годы, месяцы, недели и дни. Их было так много, одинаково серых, тоскливых, без проблеска надежды.
— Ты не должен был верить… — в пустоту проронила я. Не должен? Кому, чему? О господи!..
Я прошла в кухню, достала коньяк из шкафчика, торопливо налила чуть меньше половины стакана, залпом выпила, постояла, пялясь в темноту за окном.
— Мне бы только прожить эти две недели. Две недели — это сущая ерунда, ей-богу. Четырнадцать дней и ночей. Всего-то…
Я вцепилась руками в подоконник и завыла, стиснув зубы и зажмурившись.
В первое время такое пугало, я всерьез боялась, что схожу с ума. Теперь стало привычным. Пальцы разжались, я судорожно вздохнула и открыла глаза.
— Две недели — это ерунда, — повторила сама себе с ухмылкой.
Телефон опять зазвонил. Я вздрогнула, постояла, прислушиваясь. Может, он изменил правила игры? Может. почему бы нет? Прошла в комнату и сняла трубку:
— Я слушаю.
— У тебя свет горит, — сказал Сашка. — Что, опять?
— Опять, — ответила я.
— Придушить бы этого сукина сына…
— У Ильи что, так много друзей?
— Хорош друг…
— Он его ждет, — вздохнула я. — Значит, друг. Ты многих знаешь, тех, кто ждет его?
— Успокойся, — попросил Сашка. — Я тебя прошу… Все будет хорошо. Через две недели он вернется, и все будет просто здорово. Я тебе клянусь…
— Конечно, — глотая слезы, согласилась я. — Конечно… все будет просто отлично, — швырнула трубку, схватила подушку и уткнулась в нее лицом.
Ключ в замке повернулся, дверь хлопнула, послышались торопливые шаги. Я приподняла голову и увидела Сашку. Он вошел, посмотрел на меня укоризненно и отправился в кухню. Мне было слышно, как хлопает он дверцами шкафчиков, потом он швырнул стакан в мойку и вернулся в комнату. Ночник освещал его снизу, придавая лицу что-то сумрачное, даже трагическое.
— Так… — Он собрался высказаться резко и даже зло, вместо этого вздохнул, сел рядом и взял мою руку. Осторожно поцеловал и прижал к своей щеке. — Бессонница и коньяк, — усмехнулся невесело. — Опять одно и то же.
Я высвободила руку и стала смотреть в потолок, предметы в тусклом свете ночника отбрасывали причудливые тени, и я порадовалась, что Сашка рядом со мной.
— Коньяк, это что — норма жизни? — недовольно проворчал он.
— Хочешь сказать — много пью? — хмыкнула я.
— Нет. Ты не пьешь. Ты себя в гроб вгоняешь. Ты не спишь ночами, пьешь, куришь до отупения и пялишься в потолок.
— Странно, да? — спросила я насмешливо. — На моем месте другая женщина веселилась бы до упаду. И спала по ночам сладко, точно младенец.
— Самое страшное позади, — помолчав, сказал он. — Осталось две недели. Две недели ты можешь выдержать? Без коньяка и ночных истерик?
— А что изменится через две недели? — жалобно спросила я, а Сашка пожал плечами.
— Он вернется.
— И что? — Я стиснула рот рукой, боясь, что опять разревусь.
Сашка долго смотрел на меня, очень долго, за это время я немного успокоилась, прикрыла ладонью глаза от света и стала смотреть в никуда, а потом попросила:
— Ладно… Прости меня. У тебя своих забот полно. Я веду себя как последняя дура. Прости.
— Какие у меня заботы? — хмыкнул он, вытянулся рядом, обнял за плечи и стал гладить мои волосы.
— Помнишь, я болела корью… — неожиданно спросила я. — В каком классе?
— В детском саду. В подготовительной группе. А что?
— Ничего. Просто подумала… Как давно это было…
Тогда я вроде бы шла на поправку, и мама выписалась на работу. Сашка жаловался на головную боль, и родители на всякий случай оставили его дома. Мы играли в разбойников, прыгали с шифоньера на диван, разучивали на пианино «собачий вальс» и вообще веселились от души. К обеду у меня вдруг поднялась температура, я задыхалась и тряслась в ознобе. Сашка позвонил маме, а потом сидел рядом со мной, вцепился в мою руку обеими руками и смотрел испуганно.
— Сашка, я ведь не умру? — перепугалась я так, что начала заикаться, а он затряс головой и сказал:
— Нет. Чего ты? — а потом добавил:
— Я тебя люблю. Очень.
— И я тебя, — ответила я, и это было сущей правдой.
Я всегда его любила, больше, чем родителей, больше, чем бабушку, больше всех… до некоторого времени. А в Сашкиных глазах, когда он смотрел на меня, с тех пор где-то в самой глубине зрачка таился страх. Я прижалась к нему и сказала:
— Я люблю тебя…
— Все будет хорошо, — повторил он и поцеловал мои волосы. — Вот увидишь. Он вернется, и все будет хорошо.
— Он ни разу не написал мне, — всхлипнула я. — Он не хотел меня видеть. Он считает, что я во всем виновата. И это правда.
— Что правда? — вздохнул Сашка.
— Все. Если бы не я…
— Вот что… — Он поднялся. — Давай-ка выпьем. Коньяк еще остался. И поговорим.
Сашка сходил на кухню, вернулся с двумя рюмками и бутылкой, поставил их на тумбочку, неторопливо разлил коньяк.
— Давай… за нас.
Я выпила и опять легла, закинула руки за голову и уставилась в потолок.
— Ведь он не убивал… — сказала я скорее себе, чем Саше.
— Конечно, нет, — кивнул он.
— Но его посадили…
— Менты имели на него большой зуб, и вдруг так подфартило… Грех было не воспользоваться…
— А я… я только все испортила… — чувствуя, что опять скатываюсь в истерику, прошептала я.
— Ты хотела его вытащить. Только за него взялись всерьез и серьезные люди. Тебя допрашивали двенадцать часов почти непрерывно. Кто смог бы выдержать такое?
— Я… я должна была выдержать.
— Чепуха. Ни ты, ни я, ни он сам… Улики налицо, менты довольны. Это ж было не расследование, а рождественский подарок. Оружие, из которого только что стреляли, в его машине, и сам он в сотне метров от дома, где совершено преступление, в этой самой машине задержан через десять минут после убийства. Твои показания ничего бы не изменили.
— Но ведь он не убивал?
— Нет. Мне он врать бы не стал. Да и на кой черт ему убивать этого придурка?
— Все решили по-другому…
— Забудь. Это не имеет значения.
— Он тоже так решил, — упрямо сказала я. — Он меня бросил. Скажи, за что?
— Не начинай все сначала, — нахмурился Сашка. — Ты все знаешь не хуже меня. Его подставили, да так ловко, что у него не было шансов выкрутиться. Ни одного шанса. Он не был бы самим собой, если бы сразу сдался, но и он не верил, что выкрутится.
1 2 3 4 5 6 7
Загрузка...
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ НА САЙТЕ    
   
новые научные статьи:   схема и пример расчета возраста выхода на пенсию для Россииключевые даты в истории Руси-России и  этнические структуры Русского и Западного миров
загрузка...

Рубрики

Рубрики