ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Поедем, развеемся, – пожала плечами соседка. – Тебе же не дали никакого конкретного задания, которое нужно выполнить кровь из носу? Точно ничего не объяснили? Вот и не дергайся. Что снимешь – то снимешь. Побольше только наснимай, чтобы претензий не было.
– Интересно все-таки, что Ивану Захаровичу понадобилось на Лазурном Берегу Франции, – не могла успокоиться я.
– На месте разберемся, – сказала Татьяна.
Перед отъездом заглянув в Интернет, я долго смеялась. Какие-то ребята-компьютерщики пришли к выводу, что в позе эмбриона я помещусь в огромном пузе мэра. Картинку под названием «Мэр проглотил журналистку» уже запустили во Всемирную паутину. Рядом стоял призыв: «Спасем Юлю от мэра!» Все высказавшиеся в Интернете граждане были на моей стороне. Я поехала во Францию в прекрасном настроении. Прорвемся!

Глава 3

Летели мы на «Боинге-767», в экономическом классе. В самолете оставались свободные места, хотя и немного. Мы оказались в четвертом ряду самого большого салона. Место у иллюминатора занимал какой-то мужчина, рядом с ним сидел Пашка, через проход – я, потом Татьяна. Тетка рядом с Татьяной летела вместе с двумя детьми, которые сидели на двух креслах после второго прохода. (Места в салоне распределялись по схеме 2–3 – 2.) Два кресла перед Пашкой оставались свободными.
Мужик у окна стал молча глушить виски, купленные в дьюти-фри. Пашка сразу же попросил у стюардессы пиво. Мы с Татьяной сохраняли трезвость и вели разговоры друг с другом и с Пашкой через проход. Мужик рядом с Пашкой все время молча пил.
– Посмотри, какой у него перстень, – вдруг шепнула Татьяна. – На левой руке.
Правда, приглядываться пришлось долго, потому что специально он нам украшение не демонстрировал.
– По-моему, даже с печатью, – прошептала Татьяна, которая уже начала страдать дальнозоркостью. Правда, сейчас она пошла на пользу. – Как в средние века у всяких королей. Такими перстнями письма запечатывали.
– И в них еще яд заливали, – добавила я. – Так что лучше с мужиком за руку не здороваться.
– У него перстень на левой руке, – напомнила Татьяна.
– Значит, вообще лучше близко не подходить, а то нажмет на какой-то потайной рычажок, а там отравленная иголочка выдвинется и – «здравствуй, груз 200».
После кормления и обильных возлияний в конце салона началось какое-то выяснение отношений, которое быстро переросло в драку. Пашкин сосед оглянулся, очень внимательно осмотрел дерущихся, потом попросил у Пашки его пропустить.
Мы с Татьяной вывернули шеи. Мужик по пути подвинул дерущихся и прошел в туалет. Тут раздался голос командира корабля, которому стюардессы явно сообщили об инциденте и своем бессилии. Двух мальчиков-стюардов не хватало для того, чтобы справиться с десятью дерущимися мужиками. Командир корабля требовал прекратить драку, или он будет запрашивать разрешение на вынужденную посадку, а оплачивать расходы придется дерущимся.
– Паша, поснимай, а? – попросила я. – Нам ведь велено снимать все. А это вполне пойдет для «Криминальной хроники».
Драка не прекращалась. Командир корабля сделал очередное предупреждение. Остальные пассажиры, летевшие на отдых, совсем не хотели вынужденной посадки и отсрочки прибытия к месту назначения на неопределенное время, а поэтому попытались вразумить дерущихся словом. Слова не возымели никакого действия. Часть пассажиров просто орала, что им не нужна вынужденная посадка.
Пашкин сосед из туалета не возвращался.
Я с улыбкой на устах давала комментарий в камеру. Будет Виктории Семеновне что поставить в сетку.
Потом внезапно раздался жуткий треск. Все замерли на своих местах. В салоне воцарилась гробовая тишина…
Над рядом кресел, где сидел Пашка, открылись панели, и оттуда выпали желтые кислородные маски. Я точно помню, как видела это, словно в замедленной съемке. Казалось, они вываливаются очень медленно, хотя, наверное, падали быстро. Следующие несколько секунд не помню. Я очухалась только после того, как оказалась на одном из пустующих кресел перед Пашкой с маской на физиономии. Рядом устроилась Татьяна, тоже с маской на лице. Пашка маску натянул, но стоял, продолжая снимать происходящее.
Я поняла, насколько у меня силен инстинкт самосохранения, отточенный работой криминального репортера. Я действовала, словно на автопилоте. Я вначале рванула к ближайшей свободной маске и надела ее, а только потом сообразила, что сделала.
Драка прекратилась сама собой. Требовалось спасать свою жизнь. А маски-то выпали только в крайнем левом ряду…
Пашкин сосед так и не вернулся. «Может, ему плохо стало в туалете?» – запоздало подумала я, хотя теперь, конечно, не собиралась идти проверять, раз в салоне началась разгерметизация.
Пассажиры из среднего и из крайнего правого ряда повскакивали на кресла и рвали панели в потолке. Основная масса орудовала голыми руками, но у части граждан появились вспомогательные приспособления. Я даже понять не могла, откуда они взялись, ведь вроде бы теперь ничего подобного в салон проносить нельзя. Но это были наши люди. Они могут пронести что угодно и куда угодно.
Если несколько секунд назад в салоне стояла гробовая тишина, то теперь народ вопил на все голоса, ругался матом, толкался, падал с кресел, вставал и снова вспрыгивал на них. Толстая тетка, сидевшая рядом с Татьяной, с пластиковой планкой в потолке справилась на удивление быстро, и три маски оказались над креслами, где недавно находились и мы с подругой. Правда, теперь туда переместились теткины дети с крайнего правого ряда.
Из-за занавески в нашем проходе высунулось лицо стюардессы. Вероятно, экипаж отправил девушку выяснить, что происходит в салоне. Командир корабля временно молчал и больше не угрожал вынужденной посадкой. Или он уже связался с землей. Я вовремя дернула Пашку за футболку сзади, показывая, что нужно снять девушку, и сама следила за изменением выражения ее лица. Я опять, словно в замедленной съемке, видела, как на нем отражается ужас. Девушка резко развернулась и убежала в сторону кабины пилотов.
Потом на два голоса заговорили командир корабля и старшая бортпроводница. Они убеждали пассажиров успокоиться, снова и снова повторяли, что никакой разгерметизации не произошло, в салоне достаточно кислорода и можно свободно дышать.
Но народ не реагировал. Люди продолжали крушить самолет. Пашка снимал происходящее.
Вообще-то был удар. Его все слышали. Но тогда почему маски выпали по всему ряду? Если бы они выпали над теми креслами, где кто-то врезался (не знаю, куда, потом на записи посмотрим), было бы понятно. Пусть еще над соседними, но тут же рядов сорок…
В обоих проходах появились стюардессы с каменными лицами и медленным шагом, друг за другом они пошли по салону, повторяя заклинание:
– В воздухе есть кислород. Маски вам не нужны. Сядьте, пожалуйста.
Командир корабля просил наш ряд снять маски, но, как я заметила, никто этого не делал. Пашка и стюардесс снял.
Я подумала, как бы в салоне от всех действий обезумевших пассажиров на самом деле не произошла разгерметизация.
Окончательно народ успокоился только к тому времени, как самолет начал снижение. Салон являл собой жуткое зрелище. Панели удалось сорвать многим гражданам, кресла сломались под весом некоторых, кругом качались маски. Я с удивлением узнала, что они не убираются автоматически после того, как выпали, и будут болтаться перед нашими носами до выхода из самолета. Но пусть лучше болтаются.
Мы с Татьяной так и остались в левом ряду, Пашка временно прекратил снимать. Вскоре из туалета, как ни в чем не бывало, вернулся его сосед и занял свое место. При нем мы ничего не обсуждали.
В аэропорту нас встретил лимузин от Василия Степановича, друга Ивана Захаровича, и отвез в русское имение на французской земле.
Василия Степановича, как нам объяснили перед отъездом, друзья зовут русским «графом Монте-Кристо» из-за того, что покинул зону по документам одного из умерших в неволе сидельцев. Василий Степанович в родную страну вернуться не мог, да и не собирался в ближайшее время. Ему и во Франции хорошо жилось.
Так, может, нас из-за него сюда послали? Выяснить, чем он здесь на самом деле занимается? Поэтому наш покровитель и договорился, что мы будем жить в его доме? Ведь он легко мог оплатить любую гостиницу и даже снять домик на побережье. Ну что ж, будем держать глаза и уши открытыми.
Я не знаю, как точно назвать то, что мы увидели. Все-таки не замок, хотя сам хозяин именовал его именно таким образом. Традиционные для замков башенки отсутствовали, бросались в глаза переливающиеся на солнце золоченые купола-луковицы в количестве пяти штук. Это зрелище чем-то напомнило мне Екатерининский дворец в Пушкине. Вскоре выяснилось, что у Василия Степановича имеется часовня, так сказать, на дому, со своим штатным попом, выписанным из родных сибирских краев хозяина. Поп, по его словам, хорошо поработал в острогах и заслужил отдых в теплых краях. Более того, поп по профессии был фельдшером и немало лет трудился на этом поприще. Так что нашему хозяину было выгодно иметь врачевателя души и тела в одном лице.
В других местах крыша была ровной, только с весьма внушительными бортиками, чтобы народ по пьяному делу не валился вниз. На крыше располагался бассейн, был оборудован солярий и иногда проводились вечеринки. Василий Степанович похвастался, что приемы на крыше из всех здешних русских проводит только он.
Высота здания составляла метров десять, этажей было три, плюс подземный с винным погребом. Вероятно, там имелось что-то еще, но нам это не демонстрировали. Может, потом сами посмотрим в порядке частной инициативы.
Нам показали оранжерею, кинозал и японскую комнату для релаксации с двумя японками.
Апартаменты для гостей включали – как бы получше выразиться? – балконы. Правда, под этим словом обычный гражданин понимает совсем не то, что торчало из стен особняка. Здесь были присобачены какие-то площадки, по форме напоминающие капли и выступающие вперед на разную длину.
1 2 3 4 5 6 7 8 9

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики