ТОП авторов и книг ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ
старое сердце переполняется чувствами и от этого дребезжит, трепещет, готовое вот-вот разорваться. – Он забрал мою душу!
– Ты сам ее отдал, – заметил незнакомец. – Добровольно. Но ее еще можно вернуть. Пока не готовы все тринадцать масок, твоя душа – всего лишь залог.
– Что мне нужно сделать?
– Верни маски. Уничтожь их.
– Как? – Сама мысль о том, чтобы потребовать от Короля крыс маски, показалась Мастеру кощунственной. Уничтожить… Разве зло можно уничтожить?
– Вот так. – Маска Любви неожиданно оказалась в руках пришельца. Она смеялась. Тонко, загадочно улыбалась бирюзовой стороной, обещая этой своей улыбкой приоткрыть многовековую завесу некой тайны, совсем чуть-чуть, но все-таки… Черно-золотая половина заходилась в беззвучном хохоте, широко распахивая беспомощный рот, словно толстый, еще пока живой карп, вытащенный из пруда. Маска смеялась над ними.
Незнакомец задумчиво посмотрел в пустые глазницы: маска на маску, тень на тень, и одним неловким, но метким движением швырнул ее в камин. Пламя испуганно затрепыхалось и попыталось спрятаться среди углей, а маска закричала. Беспомощно. Беззвучно. Но этот недоступный человеческому уху звук рвал на части остатки души старого Мастера. Невыносимо! Это было просто невыносимо! Стекло, разлетевшееся вдребезги с истошным звоном. Пила, с яростью бешеного волка вгрызающаяся в мертвую плоть дерева. Крик поверженного врага, захлебывающегося собственной кровью. Прекратить! В голове осталась одна-единственная мысль: это нужно прекратить, и быстро, пока осмелевший огонь окончательно не разрушил творение рук его.
Незнакомец стоял спиной к Мастеру, наблюдая, как тонкие руки пламени, похожие на пушистые лисьи хвосты, тянутся к исказившемуся от ужаса лицу маски.
Нож сам лег в ладонь. Тяжелый нож с широким острым лезвием, подарок деда. Когда это было? Давно, очень давно. Подарок никогда его не подводил, вот и теперь он был готов помочь хозяину. Мастер размахнулся и изо всех сил вонзил потемневшее от возраста лезвие в спину незнакомца. Тот упал. Теперь скорее… Мастер выхватил маску из камина голыми руками. Раскаленное серебро тут же сотней игл впилось в кожу. Пальцы… Теперь на пальцах останутся отметки. Навсегда. Как клеймо. Это и есть клеймо, вечное клеймо любви. Мастер прижал маску к груди, он что-то шептал, уговаривал, плакал, утешая ее, как дитя.
– Посмотри! – Он без сил опустился на пол рядом с телом человека в плаще. – Посмотри, что ты наделал! Ей больно!
– Глупец, – незнакомец был еще жив, но каким-то шестым чувством Мастер понял: это не надолго. Жизнь вытекала из него, словно вино из треснувшего бочонка.
– Я спас ее.
– Ты потерял свою душу, теперь – навсегда. – Под простой шелковой маской скрывалось самое обычное лицо. Лицо, которое Мастер видел не единожды. Лицо, для которого ему доводилось делать самые разнообразные маски, в том числе и эту, обыкновенную, из лилового шелка с черной подкладкой. Граф Андрей Ягузовский.
– У меня на шее крест. Серебряный. – Кровь пузырилась на губах молодого аристократа, но тот продолжал говорить. Ему нужно было успеть сказать все, пока непоседа-душа окончательно не покинет ставшее таким тяжелым тело. – Сними. Отдай сыну. Он должен закончить. Собрать маски. Иначе – иначе. Останови его…
Граф закашлялся, и это последнее усилие стоило ему жизни. Мастер укоризненно покачал головой, глядя на застывшие, искаженные черты лица. Разве можно умирать так некрасиво? Эти пустые карие глаза, почему они глядят с таким укором? Он ведь не сделал ничего плохого. Он ведь только хотел защитить… Нужно закрыть глаза, мертвым не положено вмешиваться в дела живых. Мастер так и сделал, а потом, подумав, накрыл некрасивое лицо графа своей маской. Стало совсем хорошо. Правильно.
Странное дело, но пребывание в огне совершенно не повредило ей, маска стала только лучше. В ней появилась… Загадка. Легкая тайна, ускользающая сквозь грубые человеческие пальцы, подобно дыму. Теперь Любовь была совершенна. И абсолютно не гармонировала с маленьким серебряным крестиком на худой шее покойника. Мастер, наклонившись, снял крестик: пусть пока в кармане полежит. Отдать сыну… Насколько было известно старому Мастеру, у графа вообще не было детей…
Дальше все было как во сне или как в одной из страшных сказок глупой ведьмы Марии: Король крыс помог ему избавиться от тела, он даже не удивился.
– Ты хороший слуга, – похвалил он Мастера, и алый рубин на зубастой короне ехидно подмигнул. – Ты будешь вознагражден.
Он забрал маску. Король крыс был и доволен, и печален: четыре вместо двенадцати. Мало. Очень мало. Но… Время истекло. Жаль, что другого мастера, который бы столь верно ощущал истинную СУЩНОСТЬ, не найти.
На следующий день Петербург облетела страшная весть – молодой Ягузовский был найден мертвым практически на пороге своего дома. По версии полиции, граф стал жертвой собственной беспечности, маска и плащ свидетельствовали, что Андрей возвращался с некого романтического свидания, иначе для чего ему потребовалось прятать собственное лицо? Вероятно, желая сохранить инкогнито, граф решил не пользоваться собственным экипажем, который так же хорошо знали в столице, как и самого Ягузовского. Вот и получилось, что до своего городского особняка ему пришлось добираться пешком. А Петербургские улицы – не самое лучшее место для ночных прогулок. Всех в основном волновала не сама смерть молодого аристократа, сколько личность таинственной незнакомки, назначившей графу трагическое свидание. Догадок хватало, но… Догадки – это всего лишь догадки, а тут и убийцы сыскались:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15
– Ты сам ее отдал, – заметил незнакомец. – Добровольно. Но ее еще можно вернуть. Пока не готовы все тринадцать масок, твоя душа – всего лишь залог.
– Что мне нужно сделать?
– Верни маски. Уничтожь их.
– Как? – Сама мысль о том, чтобы потребовать от Короля крыс маски, показалась Мастеру кощунственной. Уничтожить… Разве зло можно уничтожить?
– Вот так. – Маска Любви неожиданно оказалась в руках пришельца. Она смеялась. Тонко, загадочно улыбалась бирюзовой стороной, обещая этой своей улыбкой приоткрыть многовековую завесу некой тайны, совсем чуть-чуть, но все-таки… Черно-золотая половина заходилась в беззвучном хохоте, широко распахивая беспомощный рот, словно толстый, еще пока живой карп, вытащенный из пруда. Маска смеялась над ними.
Незнакомец задумчиво посмотрел в пустые глазницы: маска на маску, тень на тень, и одним неловким, но метким движением швырнул ее в камин. Пламя испуганно затрепыхалось и попыталось спрятаться среди углей, а маска закричала. Беспомощно. Беззвучно. Но этот недоступный человеческому уху звук рвал на части остатки души старого Мастера. Невыносимо! Это было просто невыносимо! Стекло, разлетевшееся вдребезги с истошным звоном. Пила, с яростью бешеного волка вгрызающаяся в мертвую плоть дерева. Крик поверженного врага, захлебывающегося собственной кровью. Прекратить! В голове осталась одна-единственная мысль: это нужно прекратить, и быстро, пока осмелевший огонь окончательно не разрушил творение рук его.
Незнакомец стоял спиной к Мастеру, наблюдая, как тонкие руки пламени, похожие на пушистые лисьи хвосты, тянутся к исказившемуся от ужаса лицу маски.
Нож сам лег в ладонь. Тяжелый нож с широким острым лезвием, подарок деда. Когда это было? Давно, очень давно. Подарок никогда его не подводил, вот и теперь он был готов помочь хозяину. Мастер размахнулся и изо всех сил вонзил потемневшее от возраста лезвие в спину незнакомца. Тот упал. Теперь скорее… Мастер выхватил маску из камина голыми руками. Раскаленное серебро тут же сотней игл впилось в кожу. Пальцы… Теперь на пальцах останутся отметки. Навсегда. Как клеймо. Это и есть клеймо, вечное клеймо любви. Мастер прижал маску к груди, он что-то шептал, уговаривал, плакал, утешая ее, как дитя.
– Посмотри! – Он без сил опустился на пол рядом с телом человека в плаще. – Посмотри, что ты наделал! Ей больно!
– Глупец, – незнакомец был еще жив, но каким-то шестым чувством Мастер понял: это не надолго. Жизнь вытекала из него, словно вино из треснувшего бочонка.
– Я спас ее.
– Ты потерял свою душу, теперь – навсегда. – Под простой шелковой маской скрывалось самое обычное лицо. Лицо, которое Мастер видел не единожды. Лицо, для которого ему доводилось делать самые разнообразные маски, в том числе и эту, обыкновенную, из лилового шелка с черной подкладкой. Граф Андрей Ягузовский.
– У меня на шее крест. Серебряный. – Кровь пузырилась на губах молодого аристократа, но тот продолжал говорить. Ему нужно было успеть сказать все, пока непоседа-душа окончательно не покинет ставшее таким тяжелым тело. – Сними. Отдай сыну. Он должен закончить. Собрать маски. Иначе – иначе. Останови его…
Граф закашлялся, и это последнее усилие стоило ему жизни. Мастер укоризненно покачал головой, глядя на застывшие, искаженные черты лица. Разве можно умирать так некрасиво? Эти пустые карие глаза, почему они глядят с таким укором? Он ведь не сделал ничего плохого. Он ведь только хотел защитить… Нужно закрыть глаза, мертвым не положено вмешиваться в дела живых. Мастер так и сделал, а потом, подумав, накрыл некрасивое лицо графа своей маской. Стало совсем хорошо. Правильно.
Странное дело, но пребывание в огне совершенно не повредило ей, маска стала только лучше. В ней появилась… Загадка. Легкая тайна, ускользающая сквозь грубые человеческие пальцы, подобно дыму. Теперь Любовь была совершенна. И абсолютно не гармонировала с маленьким серебряным крестиком на худой шее покойника. Мастер, наклонившись, снял крестик: пусть пока в кармане полежит. Отдать сыну… Насколько было известно старому Мастеру, у графа вообще не было детей…
Дальше все было как во сне или как в одной из страшных сказок глупой ведьмы Марии: Король крыс помог ему избавиться от тела, он даже не удивился.
– Ты хороший слуга, – похвалил он Мастера, и алый рубин на зубастой короне ехидно подмигнул. – Ты будешь вознагражден.
Он забрал маску. Король крыс был и доволен, и печален: четыре вместо двенадцати. Мало. Очень мало. Но… Время истекло. Жаль, что другого мастера, который бы столь верно ощущал истинную СУЩНОСТЬ, не найти.
На следующий день Петербург облетела страшная весть – молодой Ягузовский был найден мертвым практически на пороге своего дома. По версии полиции, граф стал жертвой собственной беспечности, маска и плащ свидетельствовали, что Андрей возвращался с некого романтического свидания, иначе для чего ему потребовалось прятать собственное лицо? Вероятно, желая сохранить инкогнито, граф решил не пользоваться собственным экипажем, который так же хорошо знали в столице, как и самого Ягузовского. Вот и получилось, что до своего городского особняка ему пришлось добираться пешком. А Петербургские улицы – не самое лучшее место для ночных прогулок. Всех в основном волновала не сама смерть молодого аристократа, сколько личность таинственной незнакомки, назначившей графу трагическое свидание. Догадок хватало, но… Догадки – это всего лишь догадки, а тут и убийцы сыскались:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15