ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Опирос не колебался, несмотря на головокружение и слабое освещение. Этого массивного человека с квадратным туловищем, волосами цвета меди и короткой бородкой невозможно было не узнать. Кейн был не один. За столом рядом с ним сидели еще четверо, и трое из них имели определенно бандитские физиономии. Двое, судя по угрюмым чертам и неуклюжим повадкам, были родственниками и приставали к танцовщице, чтобы та станцевала для них. Третий, чье худощавое тело, казалось, состояло лишь из костей и напрягшихся мышц, внимательно наблюдал за человеком, сидящим за этим же столом. Последний, пятый, незнакомец с суровым лицом, в одежде, запыленной от долгих странствий, оживленно спорил о чем-то с Кейном.
Когда Опирос присел на краешек скамьи, Кейн и незнакомец как раз договорились о чем-то. Кейн кивнул своему сухопарому приятелю, тот, вынув тяжелый кошель, перебросил страннику. Незнакомец развязал шнурок и взглянул на золото, потом с довольным видом поднялся из-за стола. Кейн дал краткие указания трем своим товарищам. Незнакомец взял кошель и вместе с худощавым и парой здоровяков вышел из зала.
Опирос приветственно кивнул, когда они проходили мимо, и подсел поближе к Кейну. Покинутая своими поклонниками танцовщица беспокойно посмотрела на Опироса, но, не обнаружив в его глазах заинтересованности, шелестя шелковыми юбками и позванивая колокольчиками, с облегчением отошла прочь. Кейн сделал знак – мигом подбежала служанка. Она с глухим стуком поставила на стол кувшин и стала собирать пустую посуду. Когда она протянула руку к кружке Кейна, тот покачал головой и показал на ту, которой пользовался незнакомец. Девушка схватила ее, вытерла краем засаленного и рваного фартука, наполнила темным пивом из кувшина и придвинула к поэту. Опирос проглотил содержимое, пока служанка наполняла кружку Кейна, и вновь подставил ей свою кружку.
Холодные голубые глаза Кейна рассматривали оцарапанное лицо поэта, рот кривился в ироничной усмешке.
– Я рассчитывал увидеть тебя прошлой ночью, – объявил он.
– А что случилось прошлой ночью? Я пробовал новый наркотик, – сказал Опирос.
– И вернулся отчитаться, – усмехнулся Кейн. – Почти подвиг – если Даматист приготовил порошок точно по формуле, которую я тебе дал.
Опирос небрежно положил кипу листов пергамента на обнаженный меч Кейна, лежавший поперек стола.
– Ну хоть не напрасные усилия?
– Да нет, – ответил Опирос. Пиво, казалось, заглушило кошмарный гул у него в голове. – Было несколько интересных видений, кое-какие идеи, я тут записал наспех… Думаю, пригодятся для «Вихрей ночи», только вдохновения пока недостает. – Он порылся в своих листах. – У тебя есть немного времени… ты свободен сегодня ночью?
Кейн рассеянно соскребал ногтем коричневые пятна с черепа, вырезанного на рукояти меча.
– У меня нет дел, которыми не могли бы заняться мои люди. Ожидается скучная ночь – разве что тебе интересно будет понаблюдать, как Эберос спускает в кости десятилетний заработок. Утром Даматист обнаружит, что гол как сокол благодаря своему первому ученику.
– Так я прочитаю тебе отрывок, – предложил Опирос. Он наморщил лоб, склоняясь над пергаментными листами вертя их в руках стараясь выбрать наилучшее освещение. – А, вот оно. Я немного развил фрагмент «Богов Тьмы», который ты мне подкинул.
В мрачных замках, где властвует вечная ночь,
В подземельях, где бьется зловещий огонь,
Гибнут боги, не в силах злой рок превозмочь,
И колышется Тьма теневою стеной.
– Никогда я такого не писал, – возразил Кейн.
– Это сделала Сетеоль в соответствии с твоими замечаниями, – пояснил Опирос. – Она хорошо чувствует рифму и размер.
– Звучит недурно, но рифма плохо сочетается со смыслом. Я думал, мы с тобой сходимся в том, что нужно стремиться к логичности образа без вмешательства рифмы. Стихотворный размер сам по себе уже достаточно назойлив…
– Я просто полагал, что ты захочешь услышать, как это можно сделать, – прервал его Опирос, оправдываясь. – Я убежден, стихотворение, которое можно петь, гораздо эффектней того, что хорошо читается, и во сто крат превосходит прозу. Поэзия – это выражение красоты, а красота – область эмоций. Чтобы по достоинству оценить прекрасное, его нужно воспринимать всеми органами чувств. Иначе публику не привлечешь. Понимаешь, Кейн, ты слишком рассудительно подходишь к воображению. Ты не способен отделить его от разума. У тебя вера в рациональное и чувственное восприятие неразделима.
– О Боже, сегодня ты чересчур глубокомысленен, – заметил Кейн. – Ты-то сам уверен в истинности своих прозрений? Наркотики и пиво – благодатная почва для пророчеств и философских построений, до которых никогда не додуматься на трезвую голову.
– Может быть, может быть, – парировал Опирос, – но порой наркотики и вино прокладывают путь истинам, скрытым за упорядоченными мыслями.
Он успокоился и начал перебирать листы пергамента.
Кейн примирительно скривился.
– Я бы хотел полностью услышать то, что ты написал, – попросил он. Кивнув проходящей мимо служанке, он забрал у нее кувшин и поставил его перед поэтом.
Опирос осторожно наполнил свою кружку и вновь склонился над густо исписанными листами. Читал он тихим голосом, время от времени смачивая горло пивом. Иногда Кейн прерывал его, чтобы поговорить о тонкостях стихосложения, и тогда Опирос подумав, делал на полях пометки металлическим пером, которое макал в разлитое пиво и тер о кусочек сухих чернил. И снова он принимался за чтение.
Поэт уже давно оставил всякие попытки проникнуть в тайну, которая окутывала личность Кейна.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики