ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И Бельский решил испытать судьбу до конца. Поправив на боку саблю, приняв неприступный вид, он зашагал в караульную избу.
Стрелецкий полковник, начальник караула, рослый детина с лицом, изрытым оспой, расстегнув кафтан, развалился на лавке.
— Кто таков? — строго спросил оружничий.
— Стрелецкий голова Иван Мертваго.
— Я оружничий Бельский. Почему не пришел по моему зову?
— Мне велено выполнять приказы только одного человека — Никиты Романовича Юрьева.
— Кто велел?
— Бояре приговорили.
Все было правильно, спорить не о чем. Богдан Бельский понял, что проиграл. Теперь бояре не дадут присягнуть Дмитрию. Из поднебесных высот оружничий свалился на землю. Однако он был живуч, и надежда не совсем оставила его. Бельский снова стал прикидывать, что можно сделать. Ссутулившись, склонив голову, он вернулся во дворец. Только один бог знает, что он передумал за это время.
В Грановитой палате Богдан Яковлевич услышал бряцание оружия и топот тяжелых сапог. Его ждал новый удар. Подняв голову, он увидел два десятка стражников с обнаженными саблями, окружавших кучку растерявшихся людей в богатых одеждах.
Прежде всего он узнал краснолицую кормилицу Орину с царевичем Дмитрием на руках, увидел плачущую навзрыд царицу, ее вели под руки братья Григорий и Михаил. Понурив голову, шли Афанасий Нагой и дядя царицы Андрей. Среди заговорщиков Бельский заметил родственников и близких к семейству Нагих.
Оружничий остановился.
— Богдан Яковлевич, — услышал он сиплый голос старика Федора Нагого, — заступись, погубят нас злодеи.
— Не тявкай! — крикнул десятский в нарядном шитом кафтане. Сделав страшное лицо, он ткнул старика кулаком.
Стрельцы увели семейство Нагих из дворца. Затихли топот сапог и бряцание оружия. Снова наступила тишина. Над Москвой стояла глухая ночь. Из комнаты, где лежал мертвый царь, по-прежнему доносился густой голос, четко выговаривающий слова молитвы.
Ударил тяжелый колокол в Успенском соборе.
Богдан Бельский все еще не мог оправитья от нанесенного ему удара. Может быть, он спал и видел плохой сон?
Нет, все происходило наяву… Выходит, теперь не до дружка, а до своего брюшка. Оружничий был коварным царедворцем и выходил победителем из многих дворцовых схваток. «Меня мог обскакать только Андрей Щелкалов. Неужели он? Нет, он умный человек и не сделает этого… Если бы был жив тот, кто лежит мертвым в соседней горнице… Одно мое слово, сказанное ему, сразу бы повернуло дело. Но что делать сейчас? Не готовят ли они, государи-бояре, узилище и мне, а может быть, и смерть… Нет, меня, дядьку царевича Дмитрия, названного в духовной грамоте, они не тронут… пока не тронут, не осмелятся».
И Богдан Бельский, подняв голову, направился в хоромы к боярам.
В предутренней тишине гулко раздавались шаги оружничего. Бояре сидели по-прежнему, никто из них не покинул горницы. Когда вошел Бельский, все подняли на него глаза. В это тревожное время все должны быть вместе. Все следили друг за другом, и отсутствующий несомненно должен был вызвать подозрение.
— Государи, — сказал Бельский, — идя сюда, я встретил Нагих, царских свойственников… их вели стражники, обнажив сабли. Кто посмел поднять на них руку? — возвысил он голос. — Зачем меня, дядьку царевича, единственного, кому царь Иван Васильевич доверил воспитание младшего сына, никто не спросил? Волею почившего царя я спрашиваю вас, бояре: кто посмел оскорбить царское семейство?
— Мы узнали, — произнес после краткого молчания боярин Юрьев, — что злые люди готовили смерть младенцу Дмитрию, сыну Иоаннову. Они говорили, будто он рожден не по закону православной церкви. Всем Нагим смерть готовилась. И мы скопом приговорили: для спасения царского сына и свойственников царя Ивана Васильевича перевести их для жительства в удобное для сбережения место и приставить к ним стражу. А в скором времени отправить всех в Углич на удел, как сказано в царской духовной грамоте… Так, государи?
— Так, так, Никита Романович, — закивали головами все находившиеся в горнице. — По царской духовной грамоте отправить царевича Дмитрия и всех Нагих на удел в Углич. А до тех пор охранять бережно.
Против такого приговора спорить нельзя. Бельский вытер лоб от пота и уселся на скамью рядом с тучным боярином Иваном Петровичем Шуйским.
Богдан Бельский прошелся взглядом по вельможам, сидевшим в комнате. Борис Годунов по-прежнему скромно сидел в уголке, поджав ноги. Однако ему-то, своему дружку, Бельский мог быть благодарен за провал заговора. Это Годунов, заботясь о царевиче Дмитрии и о Нагих, царских свойственниках, предложил для лучшего бережения приставить к ним стражу.
— Государи, — продолжал боярин Юрьев, — на сегодня все дела окончены. Осталось нам всем, ближним царским людям, на кресте поклясться новому царю и великому князю всея Руси Федору Ивановичу. Пока все крест не поцелуют, никому из дворца ходу нет… Так я говорю, государи?
— Так, так, мы все согласны.
В царских покоях вокруг митрополита Дионисия, задержавшего крест, столпились думные бояре, окольничие, епископы, архиепископы, царские дворовые… Все хотели поскорее присягнуть на верность новому царю Федору. Первым поцеловал крест дядя царя Никита Романович Юрьев. И за ним пошло. Не было человека, колебавшегося в присяге.
А новый царь Федор, в тяжелой золотой одежде, едва держался на ногах. Его с обеих сторон поддерживали спальники. На бледном, опухшем лице Федора, залитом слезами, торчал крючковатый ястребиный нос, топорщились редкие усики. Он был небольшого роста, а в длинной золоченой одежде казался совсем маленьким.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики