науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Будем прорываться сушей, Максим Савельич! И прикажите надеть «форму три». Я скоро буду.
— Будет выполнено… товарищ капитан-лейтенант, — упавшим голосом ответил старпом. — Сейчас же и распоряжусь, товарищ командир. Непривычно, знаете ли, не по себе. Как же это сразу?
— Сейф с документами переправьте на торпедный катер. Через полчаса все должно быть кончено!
Крайнев повесил трубку, проверил оружие, накинул на плечо автомат. «Кажется, все готово. Вот только гранаты не позабыть взять на тральщике… Все готово… Но как я скажу об этом команде? Как в глаза им посмотрю? Поймут ли? И что они скажут мне?» Нет, никогда не думал Крайнев и не предполагал, что выпадет ему такое — отдать приказ взорвать собственный корабль. Такие случаи в русском флоте бывали, и не раз, но за давностью лет это воспринималось как нечто полузабытое, отдаленное от действительности и потому как бы лишенное конкретности, плоти. И вот теперь ему выпало испытать это на себе.
В домик вошел командир торпедного катера лейтенант Федосеев, невысокий крепыш с горячими глазами на загорелом лице, следом за ним тихо и незаметно протиснулся представитель оперативного отдела младший лейтенант Кучевский — сутуловатый, флегматичный человек лет сорока, в очках.
Снаряд за снарядом вспарывали поверхность бухты, белые столбы взрывов вставали над ней, медленно и как бы нехотя оседая.
— Того и гляди, катер накроют, — с досадой сказал Федосеев, доложив о прибытии. — Как там Слепнев, держится со своими?
— С горючим в порядке у вас? — спросил Крайнев. — До базы дотянете?
— Если не заштормит. Или не нарвемся на фрицев. Не должно вроде.
— Уходить вам пора, лейтенант, а то, чего доброго, и с моря отрежут. Тральщик взорвем, а вы уходите. Сейчас же. Сейф переправили к вам?
— Переправили.
— В штаб сдадите в базе. Документация в нем, списки личного состава…
— Нехорошо, товарищ капитан-лейтенант, — сердито произнес Федосеев.
— Что «нехорошо»? — Крайнев выглянул в окно. Орудия с тральщика уже не стреляли, и он представил, как там минеры закладывают сейчас в трюмах взрывчатку, о чем говорят моряки, переодеваясь, проверяя оружие, готовясь к прощанию — с кораблем. Представил — и не по себе стало, будто от него одного, от его лишь желания зависела судьба тральщика. — Что «нехорошо», лейтенант? — повторил он.
— Будто бросаем вас, — помедлив, ответил Федосеев. — Сами уходим вот, а вы…
— Женские разговоры, Федосеев!
— Извините, товарищ капитан-лейтенант.
— Это приказ! Но есть у меня к вам и личная просьба. — Крайнев повернулся к нему.
— Слушаю, — подтянулся Федосеев.
— Если говорить начистоту, последняя возможность остаться в живых — это уйти на вашем катере.
— Пожалуй, — осторожно согласился Федосеев.
— Здесь осталась единственная женщина с пятилетней девочкой. Это моя жена и дочь.
— Я доставлю их в главную базу.
— Спасибо. Ну, значит, пора уходить.
— А как же документы штаба, товарищ капитан-лейтенант? — с некоторым удивлением спросил вдруг молчавший до этого младший лейтенант Кучевский. — Как прикажете быть с документами?
— С какими еще документами? — поморщился Крайнев. Кучевский кивнул на небольшой переносный сейф, который держал в руке. — Отправьте ваш сейф с Федосеевым, он передаст по назначению.
— Не могу! — запротестовал Кучевский, волнуясь и поправляя очки. — Не имею права. Служба, долг обязывает…
— Что же вы предлагаете? — Крайнев чуть насмешливо посмотрел на него. Что-то беспомощное, совсем не военное угадывалось в этом человеке с узкими плечами и впалой грудью, какую-то виноватость выражали близорукие его глаза, упрятанные за толстыми стеклами очков.
— Да давайте ваш сундук! — Федосеев решительно потянулся было к сейфу. — Кому передать-то? Поймите вы, каждый человек сейчас дорог. На прорыв ребята идут, в пекло!
— Превосходно понимаю. — Кучевский перехватил сейф другой рукой. — Превосходно, поверьте. Неловко говорить, право, но у каждого — как бы это сказать? — свое оружие. В другие руки не имею права, обязан быть при нем. Ответственность и прочее, знаете ли…
— Почему же вы не ушли с кораблями два дня назад? — спросил Крайнев.
— Я задержался с разрешения майора Слепнева. Надо было привести в порядок некоторые документы. Кто же знал, что так вот обстоятельства сложатся.
— Ну и привели? — усмехнулся Федосеев.
— Не совсем, не все, к сожалению, — искренне ответил Кучевский. Он не замечал насмешки. — Не поспел, вот беда. Тут краснофлотец Крученых оттуда приходил, от Волчьей балки, он и передал мне приказание майора Слепнева — на торпедном катере уходить с документами. Раненый он был, Крученых этот.
«Хитришь, оперативник, — подумал о нем Крайнев, приглядываясь. — А может, и нет, кто тебя знает? Крученых действительно был, но что-то не передал ничего насчет тебя. Возможно, забыл. Не до этого. А вот что ты не очень жаждешь на прорыв с нами идти — факт. А, черт с тобой! Свяжешься — не расхлебаешься потом. Да, судя по всему, проку от тебя все равно мало будет…»
— Ладно, валяйте со своей канцелярией! — нехотя согласился Крайнев и такой взгляд при этом бросил на Кучевского, что тот не выдержал, отвел глаза в сторону.
— Право же, неловко, — виновато сказал Кучевский. — Но служба, ответственность. Впрочем, я все понимаю. Если бы не документация…
— Ладно, кончено с этим делом! — Крайнев не поверил недоговоренным его словам, поправил автомат на плече.
Они вышли из домика и стали торопливо спускаться вниз, туда, где на голубоватом просторе бухты вспухали белые фонтаны разрывов, где стояли, прижавшись к пирсу, обреченный на гибель тральщик капитан-лейтенанта Крайнева и торпедный катер лейтенанта Федосеева, которому судьба сулила более счастливую долю.
Крайнев и Федосеев широким шагом шли рядом, обговаривая на ходу то, что можно было успеть еще обговорить, а следом за ними, чуть приотстав, неуклюже семенил Кучевский, изгибаясь под тяжестью своего сейфа, поминутно меняя руки. Снаряды уже перелетали через только что оставленный ими домик, точно гнались, норовили настигнуть.
На пирсе, выстроившись в две шеренги, стояла команда тральщика, переодетая по «форме три». Чуть сбоку примостились на ящике Татьяна с Ульянкой, рядом с ними лежал собранный наспех узелок. Что-то скорбное, гнетущее было в этом молчаливом ожидании. Злыми порывами налетал с моря ветер, неистово трепал ленточки матросских бескозырок, и бился под ним, трепеща, голубой флаг на гафеле корабля…
2
Шум мотора, доносившийся из-за холма, сначала был едва различим, потом стал удаляться, вянуть, и вот уже слух почти перестал улавливать его. Похоже было, что далеко в поле работает трактор, и Ратников, напряженно прислушиваясь к этому шуму, представил даже на миг, как молодой, чумазый, разомлевший от духоты тракторист, умаявшись и на все махнув рукой, отцепил агрегат и на полной скорости — только пыль столбом — помчался к колхозному стану попить ледяного кваску, перекусить наскоро, переброситься шуткой с языкастыми девчатами. Как же сладки такие минуты!
Но все это только показалось Ратникову. Нет, не показалось — себя он увидел на тракторе на месте этого чумазого парнишки. Только не здесь, не в этой прокаленной солнцем, пыльной степи, а в своей родной стороне, где дремучим лесам краю никто не знал, а река уводила повесть в какие дали и луга были такими сочными — хоть ноги полощи в траве.
Пришла, долетела к нему и песня из далекого того времени: вот ведь бывает, точно наяву все опять видишь — что было и даже чего не было, но могло бы, конечно, быть. Но ведь этим теперь душу только бередить! К чему это, если все ушло давным-давно, осталось в какой-то далекой и будто бы не своей, получужой жизни. И когда вернется — неизвестно. Да и вернется ли вообще? Нет, никак все же не уходят, не отстают слова из той далекой теперь песни: «Прокати нас, Петруша, на тракторе, до околицы нас прокати…» Странно, но песня эта в ту пору, почти пять лет назад, когда он, Ратников, еще до призыва на флот работал трактористом, была так близка ему по духу, по настрою и состоянию души, что порой чудилось — не о нем ли она сложена? Нет, конечно же не о нем! Но почему он чувствовал такую сопричастность с ней? И в поле, когда целыми днями, от рассвета до заката, без устали гонял свой трактор. И особенно тихими вечерами, когда девчата, полуобнявшись, проникновенно пели ее под гармонь, поглядывая ласковыми глазами на него. В такие минуты ему хотелось сделать что-то необыкновенное, от чего и у других было бы хорошо на душе и светло, он испытывал в этом какую-то нетерпеливую потребность, идущую от невысказанной доброты сердца…
Как же давно это было! А может, вот эта горьковатая полынная степь с подрагивающим над ней маревом, и река за спиной, в тридцати шагах, и невысокий холм впереди, за которым слышится шум мотора, может, это так, мираж? И стоит только крепко зажмурить глаза и вновь открыть, как все пропадет, сотрется? И опять он, Ратников, очутится в родной своей стороне?
Ратников утер ладонью потное лицо. «Что это я? Накатит же такое!» Солнце над головой накалилось добела, нещадно пекло, хотелось пить, окунуться в реке — она была почти рядом, за спиной. Но он знал, что не спустится к воде — не до того, и торопливо ощупал взглядом пологую макушку холма. Ему показалось: шум мотора раздвоился, подвинулся ближе. И тогда он стал тщательно готовить последний автоматный диск и единственную противотанковую гранату, потому что уверен был — не трактор шумел там, за холмом.
— Панченко! — крикнул Ратников вправо, высунувшись из своего окопчика. — Слышишь чего-нибудь?
— Тебя слышу, товарищ старшина второй статьи! — донеслось в ответ.
— Не про то я! — отмахнулся Ратников. — Шум, спрашиваю, слышишь?
— Нет, никакого шума, товарищ старшина второй статьи!
— Что ты свое заладил: второй статьи, второй статьи? Далась она тебе, эта статья!
— Так по уставу, товарищ старшина второй статьи, — долетел голос Панченко. Но сам он не показывался над окопчиком: трудно было ему, должно, подняться — ранило его очередью в ноги в последней схватке.
«Вот дьявол тугоухий!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики