ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Людям, незнакомым с оперативной работой, незнакомо и чувство веры в близкую победу при расследовании сложного дела. Наступает это чувство тогда, когда преступник известен и достаточно улик для его ареста, когда выполнено девяносто процентов всех мероприятий по делу, когда у следователя лежат неоспоримые доказательства вины, когда, наконец, имеется санкция па арест преступника. Работники милиции в таких случаях говорят: "Дело раскрыто". Они считают, не без оснований, игру выигранной. Да, преступник остается еще какое-то время на воле. Но это не главное. Главное то, что он не ощущает этой воли. Круг постепенно замыкается. Днем раньше, днем позже, по он будет пойман. Это - чисто техническая сторона дела, не больше.
...Чудом успели проскочить в город на попутной машине Робинзон и Сагидуллина, проехав контрольный пункт на полминуты раньше прибытия туда оперативной группы. Это обстоятельство на какое-то время продлило пребывание их на свободе. Теперь они молча стояли в глубоком темном дворе дома на Большой Посадской улице.
Говорить было не о чем. Разыгрывать друг перед другом несуществующую преданность было излишне. Опасность быть схваченными только отдаляла их друг от друга.
- Что будем делать? - тихо спросила Раиса, боясь встретиться взглядом с Робинзоном.
- Надо придумать выход! - резко ответил Маджидов.
В ответ она только тяжело вздохнула.
...Все казалось Робинзону подозрительным. Никогда раньше он не испытывал такого страха, как сейчас. Что за наваждение, почему? Он начал вспоминать свою нелегкую воровскую жизнь с того часа, когда еще ребенком забрался в чайхану и стащил всю дневную выручку.
Уже тогда он был хитер и расчетлив: отдал своему "учителю" Рашиду Бекешеву только половипу денег, а остальные предусмотрительно припрятал в дупле старой груши.
Позже, когда он стал признанным вором, любил посидеть в "малине", угостить своих дружков-обожателей.
В пьяном угаре они наперебой расхваливали незыблемые устои воровской дружбы. Робинзон прекрасно знал цену этим разговорам. Знал, что стоит кому-нибудь из "кодлы" засыпаться, как весь неписаный воровской кодекс расползется по швам и на смену ому придет звериный закон, когда каждый спешит позаботиться лишь о спасении собственной шкуры. Герои "малины" превращаются в жалких "слизняков", неумело врут на допросах, надеясь выторговать у следователя и судьи меньший срок, сваливают всю вину на соучастников. На очных ставках низко опускают головы, боясь как огня взгляда своего напарника. Робко тычут пальцем, показывая на взломанные ими замки, двери, разбитые окна...
Робинзон не был человеком половинчатым и вел себя совсем иначе, чем они. Если "слизняки", попав и руки милиции, страшно пугались тюрьмы и спешили "расколоться", Робинзон шел туда, как в родной дом, а на допросах обычно отмалчивался, предоставляя возможность работникам милиции самим находить доказательства его вины. В ответ на увещевания следователей он криво улыбался и говорил: "Вы - специалисты. Вам за это деньги платят. Доказывайте, что я украл". Когда на очной ставке соучастник давал правдивые показания, Робинзон с ехидцей разъяснял: "Ну и дурак. По групповой больше получишь".
Он не терял душевного равновесия, всегда был спокоен, как ученик, отлично выучивший уроки. Но почему сейчас эта уверенность покинула его? Чего он боится и откуда взялось незнакомое до сих пор ощущение животного страха перед разоблачением?
Он отбросил тревожные мысли, посмотрел на Раису.
И вдруг увидел виновницу всего этого. Ну, конечно же, во всем виновата она. Тогда, раньше, он имел дело с мужчинами. Они хоть и были в большинстве своем "слизняками", но все-таки мыслили самостоятельно и никогда не связывали его своей дружбой, тем более в неподходящее время. А эта с ходу села на плечи, и думай теперь уже за двоих. Такой союз ничего не сулил, кроме быстрого разоблачения. Раиса жила в этом городе около двух лет, безусловно постаралась завести знакомства, и нет гарантии, что ее знакомые в любой момент не могут опознать ее. Это уже пахло провалом, крахом. Значит, нужно...
- Слушай, Ранетка, - сказал Робинзон, держа в зубах папиросу и безуспешно пытаясь зажечь отсыревшую спичку, - нам необходимо расстаться на пару дней. Ты попытайся выудить свои шмотки, а я разыщу рыжего, ну, Шкалика.
Спичка наконец загорелась. Жиденькое пламя тускло осветило почерневшее лицо Робинзона. Оно было рассеянным, нерешительным, глаза не блестели былым задором.
И Раиса поняла, что через "пару дней" Маджидов и не подумает с ней встречаться. Это было наскоро придуманным предлогом, чтобы побыстрее избавиться от нее.
Сначала Сагидуллина хотела напомнить, что ей совершенно не на что жить, а у него в чемодане есть вещи.
Завтра она может кое-что продать или через знакомых сдать в ломбард. Но напоминать об этом она не стала - пусть сам решит.
Робинзон жадно затягивался папиросой. Лицо его освещалось уже более тусклым светом, не похожим на вспышку от спички. Он заметно нервничал, часто сплевывая по сторонам. Молча ждал ответа на свое предложение.
- Я согласна, - сказала она тихо и, не прощаясь, медленно пошла из глубины темного двора под арку, где за решетчатыми воротами светилась булыжная мостовая. Не выдержала, остановилась по дороге:
- Где я тебя встречу?
- Когда потребуется, я найду тебя сам!
9
Дело о краже вещей из квартиры Кольцевых хранилось у начальника уголовного розыска райотдела.
После короткого совещания Маренгоф попросил Снегирева остаться. Он неторопливо извлек из сейфа объемистую папку и раскрыл ее. На первой странице, как водится, было постановление. Его не стали читать - ничего интересного. Далее шел план работы по делу - вещь более содержательная. В одной графе выписано несколько фамилий: близкие связи Сагидуллиной. Всо эти люди уже допрошены, некоторые неоднократно. Но ведь это еще не означает, что они отказались от связд со своей знакомой. Где гарантия, что они оттолкнут ее ври встрече? А сейчас для Сагидуллиной самый подходящий момент навестить кого-либо из них, если только та успела прорваться в город.
Маренгоф быстро выписал несколько адресов и вышел из кабинета. Эдик Снегирев, оставшись полновластным хозяином, пододвинул ближе к себе дело. Остановился на допросах Леонида Кольцевого, внимательно изучая показания: "Кто-то из ребят пригласил в комнату девушку. Меня с ней познакомили. Звали ее Раисой. Она сразу села рядом со мной, и мы разговаривали. Потом пошли танцевать..."
Значит, кто-то из студентов пригласил Сагидуллину, но кто именно, этот вопрос при расследовании выяснен не был. А зря. Наверняка это был хорошо знавший еа человек...
Молодой оперативник принялся лихорадочно перелистывать дело. Изучил повторный допрос Кольцевого.
Здесь опять ничего нового по поводу интересующего его вопроса не было. Подробно уточнялись детали нападения на Леонида, приметы верзилы и... ничего больше.
Вскоре вернулся начальник угрозыска, и Снегирев поделился с ним своими соображениями. Марепгоф заинтересовался, бегло просмотрев некоторые страницы допросов. Действительно, не выяснена важная деталь. Было решено срочно вызвать в отдел Леонида Кольцевого.
К утру следующего дня у Снегирева появились три новых адреса. Особенно подозрительным казался студент Желобков - хлыщ, стиляга, лодырь, разыгрывающий из себя будущего мастера эстрады. Лекций он в последнее время совсем не посещал. С пего Эдик и решил начать.
Пришлось поехать на одну из старых улиц возле Большого проспекта. Снегирев быстро нашел нужпый дом. Квартира четырнадцать находилась на последнем, четвертом этаже. Входа на чердак с этой лестницы не было, она заканчивалась площадкой. Неширокий пролет позволял просматривать лестницу сверху до самого выхода, но оставаться на площадке было опасно. Первый же человек, вышедшпй из квартиры или возвращающийся домой, обязательно обратит внимание на непрошеного гостя. Пришлось спуститься вниз. С улицы вести наблюдение было тоже неудобно. Две сплошные стены фасадов домов стояли на небольшом расстоянии друг против друга. Ни сквера, ни пустыря, ни магазинов поблизости не было. Снегирев приуныл. Оставалось обследовать двор. В захламленном углу он заметил плотников, которые вкапывали в землю столбы для постройки сараев. Снегирев подошел и наобум спросил, где он может увидеть инженера жилищной конторы.
- Вы из райжилуправления будете? - вместо ответа спросил усатый плотник. - Вот мы не согласны с вашим проектом. Здесь можно сэкономить доски. Вместо капитальной стенки...
- Нет. Я просто жилец. Хочу перепланировку квартиры произвести, пустился на хитрость Снегирев.
- Ах вот как? Ну, для этого к инженеру лучше не ходить, не разрешит ни в какую. Лучше обратитесь к нам. Мы посмотрим, да и столкуемся, прикрывая ладонью рот, доверчиво сообщил усатый.
- В момент сделаем и качественно. Только готовь валюту, - вмешался плотник помоложе.
Снегирев обрадовался, что дело приняло такой неожиданный оборот.
По его словам, требовалось перенести одну легкую стенку и за счет части кухни увеличить метраж комнаты,
- Тридцатку на стол, и за выходной все будет сделано. Без халтуры, пообещал ему молодой плотник.
Видимо, он слыл среди своих товарищей специалистом по заключению сделок.
- Ладно, помолчи пока, - подмигнул усатый молодому. И, повернувшись к Снегиреву, тихо разъяснил: - Техник-смотритель идет сюда. Так вы при ней разговору о ремонте квартиры не ведите. Она у нас зверь.
Снегирев с понимающим видом кивнул головой.
С улицы к ним приближалась девушка. В руках у нее была папка с бумагами и рулетка.
- Как дела, бригада? - спросила она весело и вместе с тем требовательно.
В ответ усатый плотник опять принялся излагать свою точку зрения по поводу экономии досок. Он предлагал придвинуть сарай вплотную к высокому заводскому забору. Техник-смотритель пе согласилась - такой сарай но разрешат сдать в эксплуатацию пожарные.
Когда рационализаторское предложение усатого плотника было отклонено, девушка сделала какие-то записи в блокноте, измерила расстояние между столбами и собралась уходить.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики