ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Это моя дочь, как хочу, так и воспитываю.
И он воспитывал – как хотел. Много позже, когда Лиза стала взрослой, она узнала от своей бабки, что Николай очень хотел мальчика и, когда родилась она, был очень расстроен, даже напился с горя. Когда мать с ребенком приехали из роддома, он даже не подошел и не посмотрел на дочь. Так продолжалось почти все три года, пока была жива мать. Он никогда не водил ее куда-нибудь, как это делали другие отцы, никогда не играл с ней, а когда она плакала, всегда ворчал:
– С ума можно сойти от этого бабьего воя! Вот если бы у меня был сын, он бы никогда не плакал, потому что он – мужчина, будущий солдат.
И вот когда случилось так, что ему пришлось обратить внимание на дочь, он сделал это по-своему, по-мужски, по-военному. К четырем годам своим поведением девочка была похожа на маленького солдатика. Но, бог мой, никто тогда не знал, что творится в душе у ребенка, душе, еще такой хрупкой и ранимой. Да, она выполняла приказания отца, потому что до ужаса, до судорог в животе, до обморока боялась его. По мере того как девочка подрастала, она все чаще и чаще стала проявлять свой характер. Ей совсем не хотелось ссор, но она четко поняла, что должна бороться. Бороться за себя, за свою точку зрения; и она пробовала, но заканчивалось это, как всегда, побоями. Но девочка упрямо продолжала эту борьбу: за свои любимые игрушки, за книги, которые с периодической последовательностью выбрасывались отцом. Она очень любила фантастику, сказки, стихи, а отец ей всегда говорил:
– Нечего всяким хламом мозги засорять, почитай лучше о войне, как наши солдаты грудью шли на танки, чтобы вы сейчас могли наслаждаться жизнью.
Лиза совсем не хотела читать про войну, ей это было неинтересно, но раз отец говорит – значит, надо. И она читала – совершенно без интереса, постоянно думая о том, что, когда она вырастет, никому и никогда не удастся заставить ее делать то, чего она не хочет. Но комплекс уже развился, искоренить его было практически невозможно. Она ломала себя ежедневно, ежечасно, ежеминутно, и ей это давалось очень тяжело. Потом, когда она стала взрослой, она не раз проклинала отца за то, что он сделал ее такой. Совершенно неподдающейся, взрывоопасной натурой, не признающей ничьего мнения, кроме своего собственного. Она шла по жизни напролом, невзирая на препятствия. Где-то это помогало, а в чем-то только все портило. Девушка прекрасно понимала, что не права, но никогда и никому не признавалась в этом, даже самой себе. Она очень боялась, что кто-нибудь может увидеть, какая она на самом деле, поэтому оградилась от всех своим дерзким и неуживчивым характером и была уверена, что это ее броня, которую никогда и никому не удастся пробить. Не дай бог кому-нибудь приходило в голову сказать что-то Лизе в приказном тоне. Дух противоречия восставал в ней с такой силой, что, будь тот человек четырежды прав, она ни за что не сделает так, как он хочет. Этим самым она мстила всем за свое загубленное детство, которое прошло «от приказа до приказа». Иногда ей очень хотелось, чтобы ее кто-нибудь приласкал и пожалел, но она подавляла в себе эти желания, потому что с самого детства научилась никому не доверять. Единственным исключением из всех установленных ею правил была бабушка, которую она действительно любила. Вот так Лиза и жила в постоянной конфронтации со своими желаниями и нежеланиями.
– Быть доброй и покладистой – неблагодарное занятие, – так говорил отец, – я воспитываю своих солдат не добротой, а учением четко исполнять приказы. И не дай бог меня ослушаться. Только так из них получатся настоящие защитники Родины.
«Но ведь я не солдат», – думала Лиза, но отцу ничего не говорила, потому что прекрасно знала, что за этим последует:
– Ты не солдат, но в будущем ты можешь стать матерью солдата.
Позже Лиза узнала, что отец не совсем здоров, и начало это проявляться после того, как он вернулся из Афганистана, – ей рассказала об этом бабушка. Его одержимость и фанатизм на военной почве – нездоровое проявление, но поделать с этим она ничего не могла, да и не хотела, это уже было совершенно бессмысленно и поздно. Поздно в первую очередь для нее. Единственное, что Лизу успокоило после рассказа бабушки, это то, что она простила своего отца – сразу же и за все.
Наплакавшись вволю, вспоминая свое безрадостное детство, Лиза не заметила, как уснула, и вот сейчас ее разбудили эти странные звуки, доносящиеся из других комнат. Девушка подошла к двери и уже собиралась ее открыть, как услышала несколько глухих выстрелов. В первое мгновение она даже не сообразила, что это именно выстрелы, но, когда услышала последовавшие за этим слова, поняла, что не ошиблась.
– Ты посмотрел, он точно мертвый? – спросил хрипловатый голос.
– Все в порядке, мертвее не бывает, – ответил второй.
– А баба-то где? – поинтересовался первый.
– Странно, вроде нет ее сегодня здесь, а должна бы быть, – ответил другой голос, явно растерянно, – они всегда вместе спят, когда она приезжает, а это бывает по средам и субботам, я точно знаю. Наверное, ее нет – машины не видно, она обычно во дворе свою тачку ставит.
Лиза от испуга стекла прямо по стенке на пол, здесь же, у двери.
Ой, мамочки, «мертвее не бывает»! Они убили Виктора, охнула Лиза, и в голове зазвонил противный набат, будто по вискам застучали большими молотками. Так было всегда, когда девушка начинала сильно нервничать.
«И где я могла слышать этот голос?» – отстраненно подумала девушка, вслушиваясь в малейшие звуки за дверью.
– Должна быть здесь, посмотри в других комнатах. Они вчера вместе приехали, на его машине. Давай, давай, не стой как истукан, времени в обрез, ищи, она здесь! Найдешь, долго не рассусоливай, знаешь, что делать нужно, – проговорил первый, и девушка, как только услышала эти слова, тут же вскочила и заметалась по комнате. До нее очень ясно дошел смысл сказанного, и она дико испугалась. Ей совсем не хотелось умирать, несмотря ни на что. Ни на то, что Виктор ей изменяет с какой-то там Аллой, ни на то, что у нее такой ужасный характер, ни на то, что из-за этого характера ее многие не любят, а некоторые даже ненавидят. И вообще, почему это она должна так глупо умирать, черт возьми?
– Ой, мамочки, сейчас они войдут сюда и найдут меня! Они хотят меня найти и убить! За что же это, интересно? Что делать? Где спрятаться? – продолжая метаться по комнате, как канарейка по клетке, неслышно подвывала девушка побледневшими губами. В углу стоял огромный плетеный сундук, который Виктор совсем недавно привез из Таиланда. Он вообще очень любил необычные вещи, и весь дом был напичкан всевозможными восточными штучками: напольными вазами огромных размеров, масками, которые висели на стенах практически во всех комнатах. Они так злобно скалились, изображая подобие улыбки, что, встретившись с такой страшной физиономией ночью, можно было бы запросто свалиться с приступом эпилепсии. Виктора это ничуть не смущало, а даже наоборот, он был уверен, что эти маски охраняют его дом от зла и приносят удачу. Когда в доме бывали гости, он с удовольствием демонстрировал свою необычную коллекцию и мог часами рассуждать о восточной философии, магии, оккультных науках и тому подобном. Сундук, который стоял в комнате, где сейчас умирала от страха Елизавета, был сплетен из настоящего бамбука, который произрастал на священной земле и нес в себе какую-то там необычную энергетику, приносящую необыкновенную удачу в бизнесе, ну и все вытекающие из этого обстоятельства блага. Во всяком случае, так утверждал продавец в лавке, где продавался этот сундук, и Виктор, конечно же, притащил его в Москву. Вот в него и нырнула сейчас Лиза, а сверху навалила на себя все вещи, которые там имелись. Человек, вошедший в комнату, чтобы посмотреть, нет ли здесь кого, сначала прошелся по ней, а потом начал заглядывать в шкафы. Девушка ясно слышала шаги и звуки, говорящие о том, что он открывает двери шкафов или чего-то еще. Она лишь молча молилась, чтобы он не заглянул в ее убежище. Диван, на котором только что спала Лиза, не оставил никаких следов ее пребывания. Ночью Лиза просто прилегла на него прямо в халате, подложив под голову одну из маленьких подушек, которые в огромном количестве валялись на нем и даже на полу. Вторую подушку она обняла, а ноги укрыла в груде остальных. Когда ее разбудили странные звуки, она просто вскочила с дивана, на котором остались подушечки, и на первый взгляд совершенно не было заметно, что кто-то совсем недавно здесь спал.
– Только бы он не заглянул сюда, только бы не заглянул! Господи, помоги мне, спаси и сохрани меня, – шептала девушка молитву, как умела. Свои вещи, в которых она была вчера вечером, когда Виктор привез ее к себе, Лиза аккуратно повесила на плечики в шкаф. Туфли тоже были убраны на специальную полочку для обуви. Виктор был чистоплюем от макушки и до кончиков пальцев и очень не любил, когда вещи были разбросаны как попало. Не дай бог, если в раковине на ночь останется хоть одна непомытая чашка. Если в это время у него в доме была Лиза, то он мог довести ее до нервной икоты, пока она не помоет эту злосчастную чашку. Если же никого нет, то он сам сделает это. Через день к нему приходит домработница и вылизывает все комнаты до зеркального блеска. Лиза злилась на своего любовника за его чрезмерное пристрастие к чистоте и порядку. Но сегодня она мысленно поблагодарила его за это, надеясь, что благодаря этому бандиты все же решат, что ее нет в доме. Если бы она разбросала свои вещи по стульям и креслам, как обычно это делала у себя дома, то эти люди, которые почему-то хотят непременно ее найти, сразу же догадались бы, что она находится в доме. Вчера была среда, и обычно Лиза в этот день, вернее ночь, бывает у Виктора. Она приезжает к нему под вечер, ставит свою машину во дворе, входит в дом и в первую очередь отключает все телефоны, чтобы никто не беспокоил ни Виктора, ни ее. Кстати, Елизавета живет в этом же коттеджном поселке, только на другом его конце, и хоть пешком до дома Виктора было минут двадцать ходу, она все равно ездила к нему на машине.
1 2 3 4 5 6 7

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики