ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вскорости он заприметил и маленькую белую незнакомку, что порхала по саду туда-сюда, точно танцующая поземка, а над головой ее реяла стайка дроздов.
- И чья же это крошка? - осведомился этот во всех отношениях здравомыслящий джентльмен. - Мать ее, верно, не в себе: отпускать девочку из дому в такой мороз, как сегодня, в одном лишь кисейном белом платьице да атласных туфельках!
- Дорогой муж, - ответствовала миссис Линдси. - Я про малютку знаю не больше тебя. Не иначе, как она - дочка кого-то из соседей. Наши Фиалка с Пионом, - добавила она, смеясь сама над собою, - это же надо, повторять историю настолько абсурдную! - твердят, что это - снеговичка, над которой они трудились в саду почитай что весь вечер.
С этими словами мать перевела взгляд туда, где дети лепили фигурку из снега. И каково же было изумление миссис Линдси при виде того, что от их великих трудов и следа не осталось! - никаких тебе снеговиков! - никакой тебе кучи снега! - совсем ничего, если не считать отпечатков маленьких ножек вокруг пустого места.
- Как странно! - молвила мать.
- Чего же тут странного, милая матушка? - удивилась Фиалка. - Милый папа, неужто ты не понимаешь, как все вышло? Это наша снеговичка; мы с Пиончиком сами ее вылепили, чтобы было с кем поиграть. Правда, Пион?
- Да, папа, - отвечал румяный Пион. - Это наша маленькая сестричка-снеговичка. Ну, разве не рас-кра-са-ви-ца? Но до чего же холодные у нее губки!
- Фи, дети, что за чушь! - воскликнул их добросердечный и во всех отношениях достойный отец, который, как мы уже намекнули, ко всему подходил исключительно с позиций здравого смысла. - Ну, мыслимо ли: чтобы снеговики да оживали! Сюда, жена; маленькая незнакомка и минуты на холоде не останется! Мы отведем ее в гостиную; ты дашь ей поужинать теплым хлебом и молоком и позаботишься, чтобы девочка чувствовала себя как дома. А я тем временем опрошу соседей; или, если понадобится, пошлю городского глашатая, чтобы объявил на всех улицах о потерявшемся ребенке.
С этими словами этот честнейший и в высшей степени добросердечный джентльмен шагнул было по направлению к одетой в белое девочке, - с намерениями самыми что ни на есть благими. Но Фиалка и Пион схватили отца за руки каждый со своей стороны и принялись горячо умолять его не уводить малютку в дом.
- Папочка, - восклицала Фиалка, преграждая ему путь, - я говорю тебе правду, чистую правду! Это наша маленькая снеговичка; вдали от студеного западного ветра она не выживет! Ей нельзя в натопленную гостиную!
- Да, папа! - кричал Пиончик, в сердцах топая ножкой. - Это наша снеговичка, и все тут! Жаркое пламя ей не понравится!
- Чушь, дети, чушь, сущая чушь! - отозвался отец, отчасти досадуя, отчасти смеясь над тем, что сам счел вздорным упрямством. - Сию же минуту марш в дом! Уже поздно: хватит игр! А я должен немедленно позаботиться о малютке, или бедняжка простудится насмерть!
- Муж! - милый муж! - молвила жена, понижая голос, ибо, приглядевшись повнимательнее к снеговичке, пришла в еще большее замешательство. - Есть во всем этом нечто весьма странное. Ты сочтешь меня глупышкой... но... но... что, если некий незримый ангел пленился простотой и искренней верой, с какими дети наши взялись за свое начинание? Что, если он потратил час своего бессмертия на то, чтобы поиграть с милыми малышами? - и вот случилось то, что мы называем чудом. Нет, нет! Не смейся надо мною! Я уж и сама поняла, что несу чушь!
- Милая моя женушка, - ответствовал муж, от души смеясь, - да ты у меня такой же ребенок, как Фиалка с Пионом!
В определенном смысле, так оно и было; ибо на протяжении всей жизни миссис Линдси сберегала в сердце детскую простоту и веру, чистую и незамутненную, как хрусталь; и, на все глядя сквозь эту прозрачную среду, порою прозревала истины столь глубокие, что прочие люди смеялись над ними, почитая чепухой и нелепостью.
Но добрейший мистер Линдси уже вошел в сад, вырвавшись от двух детей, что по-прежнему пронзительно кричали ему вслед, умоляя оставить снеговичку в покое: пусть себе играет в свое удовольствие на холодном западном ветру. При его приближении дрозды разлетелись в разные стороны. Одетая в белое малютка тоже метнулась назад, покачивая головкой, - дескать, не тронь меня! - и, словно проказы ради, завлекая его за собою в самые глубокие заносы. Один раз сей достойный джентльмен споткнулся и упал лицом в сугроб; так что, вновь поднявшись на ноги, весь облепленный снегом, что так и лип к плотному морскому сукну, видом своим он смахивал на белого, стылого снеговика изрядных размеров. Кое-кто из соседей, глянув его в окно, подивился: и что такое нашло на беднягу мистера Линдси, чтобы бегать по саду за поземкой, гонимой туда-сюда западным ветром! Наконец, затратив немало трудов, он загнал-таки маленькую незнакомку в угол, отрезав ей путь к отступлению. Все это время жена его наблюдала за происходящим и потрясенно подмечала, как ярко сверкает и искрится снеговичка в сгущающихся сумерках, разливая вокруг мерцающий свет, а теперь, загнанная в угол, просто-таки сияет точно звезда! Таким морозным блеском блестит сосулька в лунном свете. И подумала жена: странно это, что достойный мистер Линдси ничего примечательного в снеговичке не усматривает.
- Иди-ка сюда, маленькая причудница! - воскликнул сей превосходный джентльмен, хватая девочку за руку. - Вот я тебя и поймал; хочешь не хочешь, а быть тебе в тепле и уюте! Мы наденем на твои замерзшие ножки отличные теплые шерстяные чулки и закутаем тебя в славную плотную шаль. Боюсь, твой бедный побелевший носишко совсем обморожен. Но это дело поправимое. А ну, марш-ка в дом!
И с самой что ни на есть благожелательной улыбкой на проницательном, хотя и пурпурном от мороза лице, джентльмен сей, действующий из самых лучших побуждений, взял снеговичку за руку и повел ее к дому. Понуро и неохотно побрела она за мистером Линдси; блеск и свет, озарявшие ее фигурку, погасли. Если еще минуту назад она походила на яркий, морозный, звездный вечер, у зимнего горизонта подсвеченный кармазинно-красным, то теперь казалась унылой и безрадостной, точно оттепель. Едва добрейший мистер Линдси с девочкой поднялись на крыльцо, Фиалка и Пион заглянули в лицо отца, - в глазах детей стояли слезы, что замерзали, не успев сбежать по щекам, - и вновь принялись умолять его не вводить снеговичку в дом.
- Не вводить в дом! - воскликнул добросердечный джентльмен. - Да ты, никак, в уме повредилась, моя маленькая Фиалка! - ты совсем не в себе, мой крошка-Пион! Бедняжка и без того так озябла, что ее ручонка едва не заледенила мою, невзирая на плотные перчатки. Или вы хотите, чтобы она до смерти замерзла?
А пока мистер Линдси поднимался вверх по ступеням, жена его вновь пригляделась к маленькой, одетой в белое незнакомке, - долгим, внимательным, почти благоговейным взглядом. Она сама не знала, чудится ей это или нет, но поневоле думала, что различает легкий след пальчиков Фиалки на детской шейке. Впечатление было такое, словно Фиалка, лепя снеговичку, ласково похлопала ее ручонкой, а отпечаток стереть не озаботилась.
- Право же, муженек, - молвила мать, возвращаясь к мысли о том, что ангелы с таким же удовольствием поиграли бы с Фиалкой и Пионом, как и она сама, - право же, она поразительно похожа на снегурочку! Я и впрямь верю, что она сделана из снега!
В это самое мгновение вновь налетел порыв западного ветра, и вновь снеговичка заискрилась точно звездочка.
- Из снега! - повторил добрейший мистер Линдси, заставляя упирающуюся гостью переступить порог гостеприимного дома, - Стоит ли удивляться, что она похожа на снегурочку! Она же замерзла до полусмерти, бедная малютка! Но жаркое пламя все поправит!
И, не тратя лишних слов и опять-таки с самыми лучшими намерениями этот в высшей степени благожелательный и здравомыслящий джентльмен увел одетую в белое девочку, - что делалась все грустнее, и грустнее, и грустнее, - с морозного воздуха в уютную гостиную. Гейденбергская печка, доверху наполненная жарко пылающим антрацитом, струила яркое зарево сквозь слюдяное окошко железной дверцы. На печке радостно побулькивала кастрюля с водой; над ней поднимался пар. По комнате разливался душный, жаркий запах. Термометр, висящий на противоположной от плиты стене, показывал восемьдесят градусов по Фаренгейту. Гостиная, завешанная алыми шторами и застланная алым ковром, на вид казалась столь же жарко натопленной, как и по ощущению. Разница между здешней атмосферой и холодными, зимними сумерками на улице была такова, как если бы в одно мгновение перенестись из Новой Земли в самую знойную часть Индии, или с Северного полюса - прямо в духовку. Словом, самое "подходящее" было место для маленькой, одетой в белое незнакомки!
Наш здравомыслящий джентльмен подвел снеговичку к коврику прямо перед шипящей, дымящейся печкой.
- Ну вот, теперь ей будет уютно! - воскликнул добрейший мистер Линдси, потирая руки и оглядываясь по сторонам с самой что ни на есть благодушной улыбкой. - Чувствуй себя как дома, дитя мое!
Горестно, ох, как горестно и удрученно смотрелась маленькая, одетая в белое незнакомка, стоя на коврике: жаркое дыхание печки опаляло ее точно смертоносное поветрие. Только раз скорбно глянула она в сторону окна, и сквозь алые шторы мельком различила заснеженные крыши, и звезды, искрящиеся ледяным блеском, и пронзительную красоту морозной ночи. Ледяной ветер бил в окна, так, что дребезжали рамы, точно призывая девочку наружу. А снеговичка понуро стояла на коврике перед раскаленной печкой!
Но здравомыслящий джентльмен в упор не замечал, будто что-то неладно.
- Ну же, жена, - молвил он, - найди-ка ей поскорее плотные чулки и шерстяную шаль или одеяло; и пусть Дора согреет ей ужин, - как только молоко вскипит. А вы, Фиалка с Пионом, развлеките свою маленькую гостью. Сами видите, оказавшись в незнакомом доме, она пригорюнилась. Что до меня, обойду-ка я соседей и выясню, где она живет.
Тем временем мать отправилась за шалью и носками, ибо ее собственный взгляд на вещи, при всей его тонкости и чуткости, как всегда, уступил упрямому материализму отца.
1 2 3 4

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики