ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Кто должен возглавить эту группу? Мы долго размышляли. И тут пришел в штаб Поздняков, тот самый комиссар, с которым я когда-то еще осенью был в истребительном батальоне. Поздняков последнее время очень болел, не участвовал в походах, больше находился в санземлянке. Правда он и в таком состоянии старался приносить пользу отряду. Подбадривал партизан, рассказывал им интересные случаи из своей богатой жизни партийного работника, часто своим тихим, приятным, грустноватым голосом пел старые революционные песни.
- Давайте мне группу, я пойду с ней за винтом, - сказал он, явившись в штаб.
- Ты же слаб, пропадешь и дело погубишь, - не соглашался комиссар.
Я знал Позднякова, знал, что он так просто не будет напрашиваться. Наверно, много раз взвесил, передумал, прежде чем решился на такой шаг.
- А дойдешь? Может, это не твое дело, - спросил я.
- Дойду, обязательно дойду. А дело - мое. Каждый человек, а тем более коммунист должен в борьбе найти свое место. Этот поход - мое дело. Посылайте, товарищи.
Не согласиться с ним было нельзя. Мы назначили Позднякова старшим группы.
Потянулись дни ожидания. Партизаны, уверенные, что самолет обязательно взлетит, уже писали домой письма. Бумаги у нас не было, писали кто на чем мог: собрали все блокноты, записные книжки, календари, обрывки газет. Устанавливали очередь на карандаши.
Ведь это были первые письма родным за долгие, долгие месяцы!
В отрядах проходили партийные собрания, лучшие партизаны вступали в ряды коммунистов, политработники подготавливали документацию, писали политдонесения. Лес, жаждущий связи с севастопольским гарнизоном, с частями Советской Армии, всерьез готовился к этому. Раненые и больные в санземлянках с новой надеждой ждали эвакуации, мечтая о том, как их будут лечить в госпиталях там, на Большой советской земле.
Вот почему с таким нетерпением ждали люди возвращения группы Позднякова, ушедшей за винтом; вот почему так тщательно охраняли самолет, чтобы в случае нападения фашистов отвлечь их в другом направлении.
На пятые сутки партизаны вернулись с винтом. Вернулись не все. Не было с ними Позднякова.
Мы не ошиблись. Это был тяжелый переход. Это была еще одна славная страница в летописи героизма севастопольских партизан.
О том, как они почти без инструментов отвернули заржавленные гайки, говорили их израненные руки.
- Товарищи, спасите Позднякова, он остался в пути! - были первые слова учительницы Анны Михаиловны Васильковой, возглавлявшей теперь группу.
По следам пришедших сейчас же были посланы партизаны.
Участники перехода рассказали, что они шли без остановки дни и ночи: Поздняков торопил людей, не давал им отдыха, сам проявлял редкую выносливость. Все видели, что одна тень осталась от человека.
Когда Позднякову стало плохо и партизаны, не желавшие бросить своего командира, взяли его на руки, он приказал:
- Несите винт... Я доползу. Ни одной минуты задержки. Вперед, и только вперед!
И вот они пришли с винтом. Они не жалели себя, как не пожалел себя коммунист Поздняков, мертвое тело которого принесли партизаны. Многие товарищи прославили свое имя героическими боевыми делами, и слава о них гремела в крымских лесах. Позднякова мало кто знал. Он не совершал громких подвигов, был тих, молчалив, физически крайне слаб. Но когда потребовалось, он напряг все свои силы и не остановился перед выбором: жизнь или смерть. Пошел на смерть во имя жизни.
Винт был доставлен.
Летчик и партизаны возились с самолетом. Пригоняли винт, клеили обрывки плоскостей. Площадка для взлета расчищалась, но машину все равно поднять было трудно. Никакими силами мы не могли раздвинуть горы, сжимавшие с обеих сторон узкую, неровную Аппалахскую поляну.
Наконец, самолет к полету готов. Уложены письма и донесения. Летчик с взволнованным лицом оглядывается назад, понимая всю значительность наступающей минуты. Вот он попрощался со всеми и дал команду:
- От винта!
Винт задрожал... Мертвая точка... Обратный полуоборот - круг первый, второй, третий, и в лесу раздалось чихание заведенного мотора. Летчик вывел машину на дорожку, если можно так назвать площадку, расчищенную партизанами.
Мы услышали ровные ритмичные обороты. Самолет тронулся с места, пошел все быстрее, быстрее, поднялся хвост машины... Уже на самом краю поляны оторвались от земли колеса. Вот самолет набирает высоту. Но его тянет вправо - ущелье засасывает. Мотор не в силах преодолеть эту тягу. Самолет забирает правее, правее, и... машина рухнула в лесистую шапку горы. Раздался треск.
Партизаны прибежали к разбитой машине. На этот раз самолет навсегда закончил свою воздушную жизнь. Герасимов, растрепанный, в крови, возился у мотора, стараясь предотвратить пожар.
Итак, с полетом все было покончено. Летчик виновато смотрел на разбитую машину и молча покусывал губы. Никто не утешал пилота, но он знал, что все делят с ним его горе.
Никаноров подбирал разлетевшиеся при падении машины партизанские письма.
- Ничего, товарищи, скоро мы их отправим по назначению. Все равно на днях связь будет. Весна за нас, - ободрял комиссар летчика и окружающих его партизан.
- Правильно, Василий Иванович! Связь будет, и установлю ее я, даю вам свое комсомольское слово, - решительно заявил летчик.
- Каким образом? - спросило сразу несколько голосов.
- Каким образом, спрашиваете? - Герасимов минуту помолчал. - Я думаю, в вашей среде найдутся желающие перейти со мной линию фронта под Балаклавой. Я хорошо знаю район. Сотни раз летал над ним. Я хочу лично установить связь. Я начал - я должен и кончить.
Не знаю, как другие, но я ему поверил. Раз этот парень говорит, он сделает.
В ту же ночь Герасимов с тремя партизанами покинули лагерь.
ГЛАВА ПЯТАЯ
В письмах севастопольского командования, привезенных Герасимовым, перед нами ставилась задача развертывания диверсионных операций. Объект указывался точно: железнодорожная магистраль Симферополь - Бахчисарай Севастополь. Эта линия перед отходом наших частей была основательно разрушена, и осенью 1941 года все гитлеровские перевозки к фронту шли по шоссейным дорогам.
Непрерывные действия партизан на дорогах заставляли фашистов искать новые коммуникации. Они обратили внимание на разрушенное железнодорожное полотно и быстро его восстановили. К весне дорога уже действовала.
Мы в этом районе действовать не пытались, так как никакого опыта по железнодорожным диверсиям не имели, техническими средствами не располагали, к тому же подступы к железной дороге были чрезвычайно затруднены.
Приказ севастопольцев усилить удары по вражеским коммуникациям поставил перед нами еще одну важную проблему.
В одной из операций ялтинцы в разбитой вражеской машине подобрали полевую сумку. Среди различных гитлеровских бумаг мы нашли отношение инженерно-саперного отдела штаба одиннадцатой армии к командиру саперного батальона, расположенного, очевидно, в Ялте. Штаб армии напоминал: "В связи с таянием снега на вершинах гор и открытием горных дорог есть возможность использовать их, как, например, тракт Ялта - Бахчисарай, для оперативного маневрирования флангов и т. д. ..." Предлагалось заранее осмотреть и подготовить дорогу.
Эта, наполовину асфальтированная дорога, известная под названием Ай-Петринского шоссе, тянулась на 82 километра от Ялты до Бахчисарая через Ай-Петринскую яйлу. Она шла параллельно фронту и, несомненно, могла иметь важное значение. Ее единственным недостатком было то, что с декабря по апрель проезд по ней был закрыт из-за глубокого снега. Но приближалось лето...
Допустив движение по этой дороге, мы не только облегчили бы врагу переброску грузов и войск, но и поставили бы под удар наши партизанские тропы, пересекающие ее.
Итак, Севастополь поставил перед нами боевую задачу: организовать железнодорожные диверсии и развернуть подробные действия во всем тылу.
Я уже говорил, что раньше подрывной работой мы занимались от случая к случаю. У нас были "мастера" по семитонкам, по мотоциклетам, но специалистов-диверсантов насчитывались единицы.
В конце концов не представляет особого труда из засады уничтожить машину, оборвать связь. Куда труднее взорвать мост, пустить под откос эшелон. Еще труднее не допустить движения по дороге.
Но раз фронт требовал, мы занялись этим делом.
В третьем районе диверсионная работа была поставлена лучше. Выполняя приказ Севастополя, Северский уже направил несколько групп на автостраду Симферополь - Бахчисарай для взрыва мостов.
Мы решили, что первыми в нашем районе диверсионными действиями должны заняться ялтинцы и бахчисарайцы. Удар по железной дороге нанесет Македонский, за ялтинцами мы оставили шоссе.
Кривошта и Македонский намеревались не только выполнить задания, но и научить своих партизан проводить диверсии так же спокойно и уверенно, как они нападали на машины.
Началась горячая подготовка. С особой энергией взялся за это дело комиссар района. Начальник штаба района подполковник Щетинин, который был назначен к нам после объединения районов, трезво все рассчитав, заявил:
- Для разрушения инженерных сооружений ялтинской магистрали надо минимум пять тонн взрывчатки. Где ее взять?
Комиссар твердо отвечал:
- Надо найти - найдем. Этого требует Севастополь. Потолкуем с народом, он подскажет. Может, снаряды сумеем использовать?
Амелинов ушел к ялтинцам, а я к Македонскому.
"Мучная операция" дала неплохие результаты. Отряды снова обрели подвижность. Опять выросло число боевых групп.
Удивительна все-таки эта боевая живучесть наших отрядов! Видно, чем больше трудностей встречается на пути, тем быстрее люди набираются сил при самой ничтожной к тому возможности.
Не успела мука попасть в партизанский котел, как в отрядах начались споры, кому сегодня идти на операцию. Каждый старался доказать:
- Наши крепче себя чувствуют! Наши не так истощены.
Интересен и такой факт. Вот мы достали муку. Логически рассуждая, ее надо было бы разделить поровну между всеми партизанами и, главным образом, уделить внимание самым истощенным.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики