науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Джек ЛОНДОН
АТУ ИХ, АТУ!


Это был пьянчуга шотландец, он глотал неразбавленное виски, как воду,
и, зарядившись ровно в шесть утра, потом регулярно подкреплялся часов до
двенадцати ночи, когда надо было укладываться спать. Для сна он урывал
каких-нибудь пять часов в сутки, остальные же девятнадцать тихо и
благородно выпивал. За два месяца моего пребывания на атолле Оолонг я ни
разу не видел его трезвым. Он так мало спал, что и не успевал
протрезвиться. Такого образцового пьяницу, который пил бы так прилежно и
методично, мне еще не приходилось встречать.
Звали его Мак-Аллистер. Посмотреть - хлипкий старикашка, еле на ногах
держится, руки трясутся, как у параличного, особенно когда он наливает
себе стаканчик, но я ни разу не видел, чтобы он пролил хоть каплю.
Двадцать восемь лет носило его по Меланезии, между германской Новой
Гвинеей и германскими Соломоновыми островами, и он так акклиматизировался
в этих краях, что и разговаривал уже на тамошнем тарабарском наречии,
которое зовется "beche de mer". Даже говоря со мной, не обходился он без
таких выражений, как "солнце, он встал" - вместо "на рассвете", "каи-каи,
он здесь" - вместо "обед подан" или "моя пуза гуляет" - вместо "живот
болит".
Маленький человек, сухой, как щепка, прокаленный снаружи жгучим
солнцем и винными парами изнутри, живой обломок шлака, еще не остывшего
шлака, он двигался толчками, как заведенный манекен. Казалось, его могло
унести порывом ветра. Он и весил каких-нибудь девяносто фунтов, не больше.
Но, как ни страно, это был царек, облеченный всей полнотою власти.
Атолл Оолонг насчитывает сто сорок миль в окружности. Только по компасу
можно войти в его лагуну. В то время население Оолонга составляли пять
тысяч полинезийцев; все - мужчины и женщины - статные, как на подбор,
многие ростом не ниже шести футов и весом в двести футов с лишним. От
Оолонга до ближайшей земли двести пятьдесят миль. Дважды в год
наведывалась маленькая шхуна за копрой.
Мелкий торговец и отпетый пьяница, Мак-Аллистер был на Оолонге
единственным представителем белой расы и правил его пятитысячным
населением поистине железной рукой. Воля его была здесь законом. Любая его
фантазия, любая прихоть исполнялись беспрекословно. Сварливый ворчун,
какие нередко встречаются среди стариков шотландцев, он постоянно
вмешивался в домашние дела дикарей. Так, когда Нугу, королевская дочь,
избрала себе в мужья молодого Гаунау, жившего на другом конце атолла, отец
дал согласие; но Мак-Аллистер сказал: "Нет!" - и свадьба расстроилась. Или
когда король пожелал купить у своего верховного жреца принадлежавший тому
островок в лагуне, Мак-Аллистер опять сказал: "Нет!" Король задолжал
Компании сто восемьдесят тысяч кокосовых орехов, и ни один кокос не должен
был уйти на сторону, пока не будет выплачен весь долг.
Однако заботы Мак-Аллистера не снискали ему любви короля и народа.
Вернее, его ненавидели лютой ненавистью. Как я узнал, жители атолла во
главе со своими жрецами на протяжении трех месяцев творили заклинания,
стараясь сжить тирана со света. Они насылали на него самых страшных своих
духов, но Мак-Аллистер ни во что не верил, и никакой дьявол не был ему
страшен. Такого пьяницу шотландца никакими заклятиями не проймешь.
Напрасно дикари подбирали остатки пищи, которой касались его губы, бутылки
из-под виски и кокосовые орехи, сок которых он пил, даже его плевки и
колдовали над ними, - Мак Аллистер жил не тужил. На здоровье он не
жаловался, не знал, что такое лихорадка, кашель или простуда; дизентерия
обходила его стороной, как и обычные в этих широтах злокачественные
опухоли и кожные болезни, которым подвержены равно белые и черные. Он,
верно, так проспиртовался, что никакой микроб не мог в нем уцелеть. Мне
представлялось, что, едва угодив в окружающую Мак-Аллистера
проспиртованную атмосферу, они так и падают к его ногам мельчайшими
частицами пепла. Все живое бежало от Мак-Аллистера, даже микробы, а ему бы
только виски. Так он и жил!
Это казалось мне загадкой: как могут пять тысяч туземцев мириться с
самовластием какого-то старого сморчка? Каким чудом он держится, а не
скончался скоропостижно уже много лет назад? В противоположность трусливым
меланезийцам, местное племя отличается отвагой и воинственным духом. На
большом кладбище, в головах и ногах погребенных, хранится немало кровавых
трофеев - гарпуны, скребки для ворвани, ржавые штыки и сабли, медные
болты, железные части руля, бомбарды, кирпичи - по-видимому, остатки печей
на китобойных судах, старые бронзовые пушки шестнадцатого века -
свидетельство того, что сюда заходили еще корабли первых испанских
мореплавателей. Не один корабль нашел в этих водах безвременную могилу. И
тридцати лет не прошло с тех пор, как китобойное судно "Бленнердейл",
ставшее в лагуне на ремонт, попало в руки туземцев вместе со всем
экипажем. Та же участь постигла команду "Гаскетта", шхуны, перевозившей
сандаловое дерево. Большой французский парусник "Тулон" был застигнут
штилем у берегов атолла и после отчаянной схватки взят на абордаж и
потоплен у входа в Липау. Только капитану с горсточкой матросов удалось
бежать на баркасе. И, наконец, испанские пушки - о гибели какого из первых
отважных мореплавателей они возвещали? Но все это давно стало достоянием
истории, - почитайте "Южно-Тихоокеанский справочник"! О существовании
другой истории - неписанной - мне еще только предстояло узнать. Пока я
безуспешно ломал голову над тем, как пять тысяч дикарей до сих пор не
расправились с каким-то выродком шотландцем, почему они даровали ему
жизнь?
Однажды в знойный полдень мы с Мак-Аллистером сидели на веранде и
смотрели на лагуну, которая чудесно отливала всеми оттенками драгоценных
камней. За нами на сотни ярдов тянулись усеянные пальмами отмели, а
дальше, разбиваясь о прибрежные скалы, ревел прибой. Было жарко, как в
пекле. Мы находились на четвертом градусе южной широты, и солнце, всего
лишь несколько дней назад пересекшее экватор, стояло в зените. Ни
малейшего движения в воздухе и на воде. В этом году юго-восточный пассат
перестал дуть раньше обычного, а северо-западный муссон еще не вступил в
свои права.
- Сапожники они, а не плясуны, - упрямо твердил Мак-Аллистер.
Я отозвался о полинезийских плясках с похвалой, сказав, что
папуасские и в сравнение с ними не идут; Мак-Аллистер же, единственно по
причине дурного характера, отрицал это. Я промолчал, чтобы не спорить в
такую жару. К тому же мне еще ни разу не случалось видеть, как пляшут
жители Оолонга.
- Сейчас я вам докажу, - не унимался мой собеседник и, подозвав
туземца с Нового Ганновера, исполнявшего при нем обязанности повара и
слуги, послал его за королем: - Эй ты, бой, скажи королю, пусть идет сюда.
Бой повиновался, и вскоре перед Мак-Аллистером предстал растерянный
премьер-министр. Он бормотал какие-то извинения: король-де отдыхает и его
нельзя тревожить.
- Король здорово крепко отдыхай, - сказал он в заключение.
Это привело Мак-Аллистера в такую ярость, что министр трусливо бежал
и вскоре возвратился с самим королем. Я невольно залюбовался этой чудесной
парой. Особенно поразил меня король, богатырь не менее шести футов трех
дюймов росту. В его чертах было что-то орлиное - такие лица не редкость
среди североамериканских индейцев. Он был не только рожден, но и создан
для власти. Глаза его метали молнии, однако он покорно выслушал приказание
созвать со всей деревни двести человек, мужчин и женщин, лучших танцоров.
И они действительно плясали перед нами битых два часа под палящими лучами
солнца. Пусть они за это еще больше возненавидели Мак-Аллистера - плевать
ему было на чувства туземцев, и домой он проводил их бранью и насмешками.
Рабская покорность этих великолепных дикарей все сильнее и сильнее
меня поражала. Я спрашивал себя: как это возможно? В чем тут секрет? И я
все больше терялся в догадках, по мере того как новые доказательства этой
непререкаемой власти вставали передо мной, но так и не находил ей
объяснения.
Однажды я рассказал Мак-Аллистеру о своей неудаче: старик туземец,
обладатель двух великолепных золотистых раковин "каури", отказался
променять их мне на табак. В Сиднее я заплатил бы за них не менее пяти
фунтов. Я предлагал ему двести плиток табаку, а он просил триста. Когда я
упомянул об этом невзначай, Мак-Аллистер вызвал к себе туземца, отобрал у
него раковины и отдал мне. Красная цена им, рассудил он, пятьдесят плиток,
и чтобы я и думать не смел предлагать больше. Туземец с радостью взял
табак. Очевидно, он и на это не рассчитывал. Что касается меня, то я решил
в будущем придержать язык. Я еще раз подивился могуществу Мак-Аллистера и,
набравшись храбрости, даже спросил его об этом; Мак-Аллистер только хитро
прищурился и с глубокомысленным видом отхлебнул из стакана.
Как-то ночью мы с Отти - так звали обиженного туземца - вышли в
лагуну ловить рыбу. Я втихомолку вручил старику недоданные сто пятьдесят
плиток, чем заслужил величайшее его уважение, граничившее с каким-то
детским обожанием, тем более удивительным, что человек этот годился мне в
отцы.
- Что это вы, канаки, точно малые дети, - приступил я к нему, - купец
один, а вас, канаков, много.
1 2 3
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики