ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ НА САЙТЕ

новые научные статьи: психология счастьясхема идеальной школы и ВУЗаполная теория гражданских войн и  демократия как оружие политической и экономической победы в услових перемен
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Андерсон Шервуд
Повесть о человеке
Шервуд Андерсон
Повесть о человеке
Перевод А.Шадрина
Во время заседания суда, на котором его сперва обвиняли в убийстве, а потом оправдали - после того как тот странный плешивый человечек с трясущимися руками признал себя виновным, - я не спускал с него глаз; меня поражало упорство, с которым он, казалось, непрерывно что-то перебирал в уме.
Мысли его все время были сосредоточены на чем-то, что не имело никакого отношения к обвинению его в убийстве женщины. Ему как будто вовсе было безразлично, признают его виновным или нет, оправдают или приговорят к смертной казни через повешение. Весь суд был для него чем-то далеким, как бы лежащим вне его жизни, и он отрицал свою виновность так, как отказываются от предложенной папиросы. "Спасибо, я не курю: заключил пари с одним приятелем, что месяц не буду курить!"
Вот так он себя вел. И этим всех сбивал с толку. В самом деле, если бы он был действительно виновен и стремился спасти свою шкуру, он ничего лучшего не мог бы придумать. Надо сказать, вначале каждый ив нас считал, что убийца - именно он, все мы были в этом просто убеждены. Но потом своим поразительным спокойствием он привлек симпатии всех на свою сторону. И когда узнали, что маленький, придурковатый механик сцены признал себя виновным, зал разразился аплодисментами.
Суд оправдал его, но он продолжал вести себя все так же странно. Казалось, где-то есть человек, с которым он мог бы найти общий язык, и важнее всего ему было разыскать этого человека, поговорить с ним. Во время суда и сразу же после него были минуты, когда я мог достаточно хорошо разглядеть обвиняемого. Мне врезалось в память, что он как бы всматривался в темноту, стараясь обнаружить на полу иголку или булавку. Так вот какой-нибудь близорукий старик ищет потерянные очки; обшарив карманы, он беспомощно озирается по сторонам.
У меня, да и у каждого из присутствующих, возник еще один вопрос: "Можно ли казаться внешне и равнодушным и грубым в ту минуту, когда умирает самый близкий человек, и одновременно какой-то другой частью своего Я быть к нему же и чутким и нежным?"
Но ведь это истинное происшествие, а когда-нибудь хочется же рассказать то, что было в действительности, не сдабривая ничего словечками из газетного лексикона, не выдумывая никаких богатых красавиц, жестокосердых убийц и тому подобного вздора.
Суть дела сводится к следующему.
Человека этого звали Уилсон, Эдгар Уилсон. Он приехал в Чикаго откуда-то с Запада, может быть с гор. Возможно, что там, в горах Дальнего Запада, он был когда-то или пастухом, или чем-нибудь в этом роде, потому что у него был особый задумчивый взгляд, свойственный людям, которым приходится много времени проводить в одиночестве. Рассказы его о себе и о своем прошлом были полны противоречий. Поэтому достаточно было провести с ним некоторое время, чтобы убедиться в бесплодности всех разговоров на эту тему.
"Черт знает, что за человек! Правды от него, видно, не добиться", говорили люди, послушав его россказни. Известно было только, что в Чикаго он приехал из городка в Канзасе, - и не один, а с чужой женой. Об этой женщине я мало что знал. Когда-то она, по-видимому, была хороша собой высокая, крепкая, статная, но до встречи с Уилсоном она жила скучной, безотрадной жизнью. В этих сонных городках Канзаса человеческая жизнь часто ни с того ни с сего становится тяжелой и безотрадной. Почему так получается, никто не знает. Так уж повелось. Такова действительность, и никогда не следует верить сочинителям разных ковбойских рассказов о жизни в Канзасе.
Еще несколько слов об этой женщине: когда она была совсем молоденькой девушкой, с ее отцом приключилась беда. Он был самым обыкновенным служащим, агентом транспортной конторы. В связи с пропажей каких-то денег его арестовали. В тюрьме, незадолго до суда он покончил с собой. Мать девушки умерла еще раньше.
Через год или два девушка вышла замуж за человека вполне порядочного, но очень недалекого. Он был фармацевт; бережливость помогла ему вскоре завести собственную аптеку.
Жена его, как я уже сказал, была женщиной хорошо сложенной и крепкой. А тут она как-то осунулась и стала раздражительной. Но держалась она по-прежнему с достоинством, и в ней было что-то такое, что действовало на мужчин. Некоторые из жителей этого горе-городка совсем потеряли голову. Они писали ей письма, назначая где-нибудь свидание. Знаете, как это делается? Пишут без подписи: "Приходите в пятницу вечером туда-то и туда-то. Если вы не прочь со мной встретиться, пусть у вас в руках будет книга".
Об одном из таких писем женщина неосторожно сказала мужу, и тот пришел в ярость. Схватив ружье, он кинулся вечером к назначенному месту, но там никого не оказалось. Вернувшись домой, он устроил жене сцену. Он говорил ей разные мерзости, всячески оскорблял ее.
- Ты, наверное, когда встретилась с ним на улице, как-нибудь особенно на него посмотрела. Никто ведь не решится приставать к замужней женщине, если она сама не заигрывает!
После этого случая муж ее непрестанно возвращался все к той же теме, и жизнь у них пошла не очень веселая. Жена привыкла на все отвечать молчанием, а когда она молчала, то молчал и весь дом, - детей у них не было.
В это время и появился Эдгар Уилсон; проездом на Восток он задержался на несколько дней в городке. У него тогда были кое-какие деньги, и он снял комнату в небольшой скромной гостинице у самого вокзала.
Однажды он встретил жену аптекаря где-то на улице и пошел за ней следом до самого дома. Соседи видели, как они целый час стояли у калитки и разговаривали; на следующий день он явился снова.
На этот раз они проговорили около двух часов, а потом она вошла в дом, собрала кое-какие вещи, и оба они отправились на вокзал. Они уехали в Чикаго, жили там вдвоем и были, по-видимому, счастливы до самого дня ее смерти. О том, как она умерла, я и собираюсь вам рассказать. Пожениться, конечно, они не могли, я за все три пода жизни в Чикаго он палец о палец не ударил, чтобы хоть что-нибудь заработать. А так как денег у него было очень мало - их едва хватило на то, чтобы доехать сюда из Канзаса, - жить им пришлось о большой нужде.
В то время, когда я впервые услышал о них, они жили в северной части города, в квартале, состоявшем из трех- и четырехэтажных каменных домов. Раньше дома эти были населены людьми состоятельными, но потом все изменилось. Сейчас этот квартал как будто возрождается, а тогда год за годом он просто приходил в упадок. Среди таких вот старых зданий, занятых под меблированные комнаты, с неимоверно грязными кружевными занавесками на окнах, иногда попадались и полуразвалившиеся деревянные дома. В одном из этих домов и поселился Уилсон со своей любовницей
Это были настоящие трущобы! Владелец, наверное, хорошо понимал, что в таком огромном городе, как Чикаго, в конце концов, ни один район зря не пропадет. Он рассуждал примерно так: "Ладно, черт с ним, с домом. Земля когда-нибудь непременно будет в цене, а дом-то сам по себе ведь ничего не стоит. С жильцов я буду брать подешевле, зато никакого ремонта делать не стану. Тогда мне, пожалуй, хватит денег, чтобы платить налоги, а там будем ждать, пока цены поднимутся!"
Дом так и стоял год за годом некрашеный; окна покосились, и почти все черепицы с крыши попадали. На второй этаж надо было подниматься по наружной лестнице с темными, лоснящимися перилами. Так почернеть дерево могло только в городе, где топят жирным углем, вроде Чикаго или Питтсбурга. Стоило только дотронуться до перил, как руки становились черными. Квартиры наверху были холодные и неприветливые. Каждая квартира состояла из большой комнаты с полуразвалившимся камином и двух маленьких спален.
Такую вот квартиру и занимал Уилсон со своей любовницей в то время, к которому относится, мой рассказ. Сняли они ее в мае, и, мне кажется, их не слишком беспокоило, что большая комната, где они жили, была пустынной и холодной. Обставлена эта комната была скудно: шаткая деревянная кровать с отломанной ножкой, которую хозяйка заменила планкой от упаковочного ящика, кухонный стол, за которым Уилсон писал, и несколько дешевых табуреток.
Подруге Уилсона удалось устроиться на работу: она поступила гардеробщицей в театр на улице Рэндолфа, и они жили на ее заработок. Говорили, что это место ей нашел не то какой-то актер, не то еще кто-то из имеющих отношение к театру людей, которому она нравилась. Но ведь стоит какой-нибудь женщине начать работать в театре, как про нее, сейчас же распустят сплетни, будь она знаменитой актрисой или простой уборщицей.
На работе ее знали как человека исполнительного и выдержанного.
Уилсон писал стихи. Ничего подобного я никогда не читал, хотя, как все почти журналисты в свое время отдали дань поэзии, и сам когда-то писал как рифмованным, так и модным в наше время белым стихом. Но меня больше привлекали темы классические.
Стихи же Уилсона казались мне просто китайской грамотой. Впрочем, уж если говорить правду, это было не совсем так.
Когда, взяв целую пачку его стихов, я стал их читать один у себя в комнате, я поддался их дурману. В них говорилось о каких-то стенах, о глубоких колодцах, о высоких кадках с посаженными в них молодыми деревьями, которые все время тянутся вверх к воздуху и свету. Это были какие-то странные, с начала до конца безумные произведения, но в них было и свое, особое обаяние. Они уводили в какой-то невиданный мир, где все имело иное значение, чем в нашем, а, по-моему, этим-то и отличается настоящая поэзия,
Существует реальный мир, который мы все знаем, иди нам кажется, что знаем, - мир низеньких домиков и ферм среднезападных штатов, с проволочными изгородями, окаймляющими поля, и фордовскимм тракторами снующими взад и вперед, мир городов с их университетами, расклеенными всюду рекламами и всем, из чего состоят наша жизнь, или нам кажется, что состоит.
Словом, есть мир, с которым все мы неразлучны, но есть, еще и другой мир - мне хочется назвать его миром Уилсона, - какой-то полный тумана мир, мир, где все близкие предметы кажутся далекими, принимают новые удивительные формы, где человеческая душа вывернута наизнанку, где глаза начинают видеть что-то новое, где пальцы нащупывают необычные, странные предметы.
1 2 3 4
Загрузка...
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ НА САЙТЕ    
   
новые научные статьи:   схема и пример расчета возраста выхода на пенсию для Россииключевые даты в истории Руси-России и  этнические структуры Русского и Западного миров
загрузка...

Рубрики

Рубрики