ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ НА САЙТЕ

новые научные статьи: демократия как оружие политической и экономической победы в услових перемензакон пассионарности и закон завоевания этносапассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  полная теория гражданских войн
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Какая-то человеческая энциклопедия! И самое удивительное, что со
всеми ними у вас с необычайной быстротой завязываются приятельские
отношения. Что это за необыкновенная способность?
Финнел с удивлением посмотрел на меня.
- Что же тут необыкновенного?
- Ну, хотя бы то, что вы находите темы для разговоров со всеми этими
вечно сменяющимися людьми.
- Я никогда не ищу темы, - ответил Финнел. - Мы говорим все об одном
и том же. Со мною все могут быть совершенно откровенны, так как я лишен
всяких предрассудков - английских, американских или ваших русских. Один
очень известный английский романист сказал мне: "Вы, Финнел, в моральном
смысле человек совершенно голый. Поэтому все так легко и свободно себя с
вами чувствуют". Однако мне пора к Гулу! Не забудьте, в девять часов
приходите в кафе!
Любопытство мое было сильно задето, а вечером, несмотря на
отвратительную погоду, я пошел на площадь Гедиминаса. Кафе, куда пригласил
меня Финнел, принадлежит к числу самых дорогих и роскошных во всем
Вильнюсе. Здесь не бывает той суетливой толкотни, как в заведениях
подобного рода на соседних бульварах. Войдя в небольшую залу, устланную
пушистым розовым ковром, с позолоченной эстрадой для музыкантов, я сразу
увидел круглое, сияющее счастьем лицо Сталерюпаса, рядом с ним прямую
фигуру Финнела и напротив высокого, слегка - согбенного человека лет
пятидесяти. У него были черные вьющиеся волосы, небольшой красивый лоб,
резко очерченные, точно подведенные карандашом, брови. Выражение лица было
насмешливое и вместе с тем грустное. Финнел быстро поднялся мне навстречу
и громко представил Гулу. При имени профессора посетители кафе, сидевшие
за соседним столом, повернулись в нашу сторону и с любопытством посмотрели
на ученого.
- Я давно собирался поехать в Советскую Россию, - сказал Гул после
того, как мы обменялись мнениями о качествах вина, заказанного с шумной
суетливостью Стадерюпасом. - Но есть некоторые осложнения, вы знаете о
них, и меня пугают ваши расстояния. Россия так огромна, что ее надо
изучать долгие годы. Странный, загадочный и еще несложившийся мир, вроде
тех материков и морей отдаленных геологических эпох, где силы природы
работали с удесятеренной энергией и производили все новые и новые формы
жизни.
Гул поднял свой стакан с вином, задумчиво глядя через него на яркий
свет лампы. У него, видимо, вообще была манера внезапно прерывать разговор
и о чем-то сосредоточенно думать, не обращая внимания на своих
собеседников.
Потом ученый начал подробно расспрашивать меня о России, и видно
было, что все вопросы он задавал с какой-то затаенной целью, прикрываясь
лишь отвлеченным интересом, который у него возбуждала великая страна.
Сталерюпасу наш разговор, видно, очень не нравился. Он то и дело пытался
вернуться к лечебным свойствам радиоактивных элементов, но Гул отмахивался
от него, как от назойливой мухи. Мы просидели до закрытия кафе, и я вместе
с профессором вернулся в отель, а Финнел и клайпедский купец, поддерживая
друг друга, направились в сторону еврейского квартала и исчезли среди
прохожих.
Так началось мое знакомство с человеком, великое изобретение
которого, как я теперь наверное знаю, могло бы в несколько дней уничтожить
все силы фашистской Германии, накопленные ею в течение многих лет.
Радионит Гула действительно существовал, и скрытой в нем силе не могло
противиться никакое человеческое сооружение. Правильнее было бы сказать,
ничто материальное не могло уцелеть под действием этого адского
разрушительного пламени, которое превращало в первобытный хаос, в лучи,
исчезающие за пределами нашей планеты, все, что приходило с ним в
соприкосновение. Как будет видно ниже, пользуясь изобретением Гула, его
джином разрушения, заключенным в платиновые трубки, можно было уничтожить,
стереть с лица земли не только любой город, крепость или армию, но
взорвать, распылить, превратить в ничто любую горную цепь, будь то Кавказ
или Гималаи.
Впоследствии я узнал, что, когда мы сидели в мирном кафе на площади
Гедиминаса, небольшая трубочка с радионитом лежала в кармане Гула. Мне
становится смешно и страшно, когда я вспоминаю красное и добродушное лицо
пошляка Стадерюпаса, легкомысленного и развязного Финнела и между ними
этого гения разрушения, который спокойно, маленькими глотками пил портвейн
и время от времени дотрагивался рукой до футляра, оклеенного красной
сафьяновой кожей, в котором лежало то ужасное, что могло в несколько минут
образовать в центре Вильнюса крутящийся огненный вихрь, постепенно
углубляющийся в землю, в котором, как в гигантском водовороте, исчезли бы
театры, дворцы, каменные громады домов, люди и самая почва...
На следующий день утром ко мне в комнату неожиданно вошел Гул. К
моему удивлению, он задал мне несколько вопросов, касающихся моих занятий
на родине, спросил, долго ли я предполагаю оставаться в Литве, и, наконец,
сказал:
- Так как вас ничто не удерживает в Вильнюсе и, будучи писателем и
журналистом, вы хотели бы увидеть как можно больше, то я был бы очень рад,
если бы вы нашли возможность заглянуть ко мне в Тракай. Это прекрасный,
древний и очень интересный городок. Моя лаборатория помещается в
опустевшем монастыре, в нескольких километрах от центра Тракая. Места у
меня много, монахи не переставали строить свой каменный лабиринт в течение
столетия, и я сам не знаю всех уголков и переходов этого бесконечного
сооружения. Со своей стороны, вы будете мне очень полезны, если поможете
выучиться русскому языку, на котором я свободно читаю, но мне теперь
необходима практика.
- Ваше приглашение слишком неожиданно! И потом, я не могу так долго
оставаться в Тракае, чтобы вы могли извлечь серьезную пользу из моих
уроков.
- Я полагаю, что мне не хватает главным образом правильного
произношения, - ответил Гул, переходя на русский язык. - Как видите, я
достиг некоторых успехов!
- Разрешите мне спросить, чтобы облегчить задачу, с какой целью вы
изучаете русский язык?
Гул секунду помолчал и потом ответил:
- Может быть, мне все-таки придется поехать в Россию. После Литвы это
единственная страна, которой я могу предложить свой труд.
- Как профессор химии?
- Нет, как изобретатель.
- Хорошо. Поскольку я собираюсь ехать в Бирштонас, то ваше
предложение не нарушает моих планов. Через одну или две недели я могу быть
в Тракае, однако затрудняюсь сказать, сколько времени проживу в вашем
монастыре.
Гул был, видимо, очень доволен моим согласием.
- Вы только приезжайте, а там мы сумеем вас удержать, - сказал он на
прощанье. - Телеграфируйте, я вышлю за вами автомобиль.
Он пожал мне руку и направился к дверям, но на пороге остановился и
сказал фразу, странного смысла которой я долго не мог понять:
- Какая бы ни была погода, вы поедете в открытом экипаже - непременно
в открытом! И, пожалуйста, в предместьях монастыря сидите так, чтобы вас
хорошо было видно всем, кто идет по обочинам дороги. С этими словами он
вышел из комнаты.
В Тракай я ехал в теплое, пасмурное апрельское утро. Иногда
накрапывал мелкий дождь, порывы ветра буйно и весело шумели в вершинах ив
и тополей, но, несмотря на тучи и дождь, в этой части цветущей долины реки
Нярис уже чувствовалось широкое и свежее дыхание Балтийского моря. Мы
ехали в большом автомобиле с откинутым парусиновым верхом. Водитель -
угрюмый, плечистый малый по временам пристально и внимательно смотрел на
меня, держа руку в толстой кожаной перчатке на рулевом колесе. Еще перед
отъездом я сразу отметил в лице этого человека какую-то странную,
неприятную особенность, но не мог понять, в чем она заключается, пока один
из носильщиков, побрякивая полученными мелкими монетами, не крикнул
шоферу:
- Ну, Гинтарас, протри хорошенько свой стеклянный глаз, чтобы не
вывалить в Нярис багаж и пассажира!
Гинтарас промолчал и плавно тронул автомобиль с места. Через
несколько минут, когда мы уже мчались по блестящему от дождя шоссе, он
повернулся ко мне и медленно, разделяя слова, сказал:
- Стеклянные глаза тоже имеют свои преимущества!
Я не нашел что ответить на это странное замечание... На пути в
Тракай, древнее пристанище католичества, на каждом повороте видишь
какую-нибудь средневековую башню с узкими, как щели, окнами, церковь или
часовню, украшенную изображениями святых и аллегорических чудовищ. Иногда
этим каменным изваяниям не хватает места на стенах, и они, подобно густо
разросшимся вьющимся растениям, поднимаются над крышами, оплетают колонны,
заглядывают в цветные окна. Рядом с этими остатками исчезающего мира вырос
небольшой город, строения которого теснят и давят каменные призраки
отдаленного прошлого. Блеснуло озеро, и на широкой глади его я увидел
уродливые очертания нескольких разрушенных арок старинного моста,
построенного, по преданию, дьяволом. Я спросил Гинтараса об этой легенде.
- Не знаю! - ответил он. - В Тракае давно уже нет ни святых, ни
чертей. - Ловко обогнув ехавший нам навстречу огромный фургон, он добавил:
- Впрочем, одного я видел!
- Кого?
- Полагаю, что это было то, о чем вы спрашиваете, - уклончиво ответил
водитель.
- Где же вы его видели? - спросил я, все более и более удивляясь
странным ответам и замечаниям моего спутника.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11
Загрузка...
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ НА САЙТЕ    
   
новые научные статьи:   схема идеальной школы и ВУЗаключевые даты в истории Руси-Россииэтническая структура Русского мира и  суперэтносы и суперцивилизации
загрузка...

Рубрики

Рубрики