ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Или, по-иному, защитника отечества, которого уже больше нет, которое было стерто в одно мгновение ядерным шквалом.
***
Отдельные островки сопротивления оккупантам быстро исчезли, уничтоженные, растоптанные, смятые безжалостным стадом боевых машин-роботов и сворой крылатых ракет. Иногда, в минуты отчаянья, мне казалось, что людей на Земле нет, и никогда не было. Что в мире были живы лишь две души: я и мой дракон.
А потом пришли люди. Но они не были похожи на людей.
Они смеялись, расстреливая искалеченных радиацией людей — полуживых обитателей лежащих в руинах городов. Они бомбили кассетными бомбами и выжигали напалмом все, что находилось на поверхности земли. Их интересовало лишь одно — то, что было спрятано глубоко в недрах земной коры. Вход в адские закрома. Жидкий хлеб для их машин. Сотни загубленных жизней за литр бензина, помноженных тупым компьютером на годовую потребность в топливе. Нефтяная война, с единственной целью — продлить агонию этого идиотского мира.
С некоторых пор мы с драконом в горючем не нуждались. Дракон черпал энергию для полетов напрямую из радиации, которой было пропитано все вокруг. И еще одно обстоятельство помогало нам выжить. Мы мерцали.
***
Мерцание. Дракон рассказал мне легенду о божестве, иногда приходящем в шрастр
. Вернее, божество всегда появлялось там, где случалась беда. Я спросил, а была ли какая-нибудь польза от этого божества? Дракон задумался, а потом ответил вопросом на вопрос: а нужен ли прок от божества? Разве недостаточно того, что его все боятся, даже те, кто в него не верит? Дракон и я не проронили ни слова за весь вечер, думая каждый о своем боге. На закате, на высоте десяти километров, дракон, любуясь растекающейся по горизонту каплей солнца, подернутой дымкой пыли, неохотно произнес, что польза от их божества все-таки была. Драконы —
раругги
научились мерцать.
Я спросил, а разве можно чему-то научится у божества?
Дракон смутился и после недолгого молчания сказал, что это было не совсем божественное божество. Я рассмеялся. Дракон обиделся и рассердился: что, разве люди не сами создают богов? Ведь все дело в вере, а не в божественности.
Судя по всему, мой дракон был весьма подкован в теологии, чем в очередной раз меня удивил. Он пустился в пространные рассуждения о причинах возникновения религий, как людских, так и распространенных в шрастре
. Он бормотал всю ночь и весь день. Пока я выискивал очередную цель, маневрировал перед бомбометанием и уходил от захвата радарами мобильных установок ПВО, он учинил глубокий экскурс в мифологию
раруггов
, попутно сравнивая ее с людской, которая, по его мнению, была слишком примитивной, хотя и весьма разнообразной в деталях, в зависимости от географического расположения народностей, создающих эпосы...
Я согласился с ним. Мерцание спасало нас в этом аду. А божественного оно происхождения или нет, какая разница?
***
Марс, красный бог войны, царящий в небесах, и черная Кали, идущая по земле. Где-то между ними бесшумно летит мой истребитель с выключенными турбинами. Его полет стремителен и спокоен, полон достоинством мертвого и смертоносностью живого. Из всех систем, не тронутыми драконом остались только вооружение и навигация. Все остальное заменили магические драконьи штучки. Летать в чреве самолета-дракона, бывшего многоцелевого истребителя, вдруг обретшего волю и сознание, было занятием опасным, но завораживающим своей непредсказуемостью. Партнерство, навязанное извне, невзначай превратилось в фарс.
***
Дракон блаженствовал, залетев в тучу и медленно дрейфуя вместе с ней в сторону скопления вражеской техники. Перед ночным рейдом мы хотели удостовериться, что все пройдет гладко и наша атака будет успешной. Радиоактивное облако создавало помехи, и нас почти не было видно на радарах противника. Однако, по этой же причине, я не мог воспользоваться системой радионаблюдения. Я попытался уломать дракона спуститься чуть ниже, но он был непреклонен. Все, что касалось техники и вооружения, он отдал на откуп мне, но полеты и наша безопасность была его вотчиной, и он не хотел зря рисковать. Слишком дорого ему было ощущение призрачной свободы, которую я ему дал, согласившись на то, что он будет частью самолета, а не меня. Драконов во все времена было принято обманывать. И я в душе радовался, что так легко от него отделался, но не подавал виду, хотя знал, что дракон догадывается об истинных причинах моей благосклонности к его свободе. Но я иногда жалел, что согласился на эту сделку, потому что у дракона был воистину драконий характер.
***
— Я хочу есть! — сказал я приборной панели, в надежде, что дракон наконец-то закончит поглощать энергию из радиоактивного облака.
Дисплей, на котором сквозь разводы помех слабо проглядывалась карта местности с полетным планом, подернулся рябью, и на нем появилась довольная физиономия раругга
. Дракон к несчастью запомнил иллюстрации из древней книги и решил мучить меня своей страшной мордой, усыпанной наростами и шипами.
— Ха! — сказал дракон. — Мы еще не закончили шпионить. Потерпи немного, — он исчез с экрана, на котором зажглась предупредительная надпись о захвате нас лучом радара. Тут же замигала лампочка, сигнализируя о ракетной атаке. Дракон лениво разогнал истребитель до скорости звука и, дождавшись момента, когда ракета должна была вот-вот взорваться рядом с нами, сделал горку и выдернул нас из реальности.
...Марево звездного газа. Яркий полдень галактики. Я хотел бы остаться здесь, в нирване хаоса, если бы не знал, что это смертельно опасно. Чужие светила роем кружились вокруг нашего истребителя, черные дыры раздирали обшивку на тонкие нити сверкающего металла. Сознание быстро мутнело под натиском инфралилового
света...
— Ты когда-нибудь умрешь на самом деле, — скрипучий голос в наушниках вывел меня из обморочного состояния.
Я никак не мог привыкнуть к мерцанию, хотя за последний год нам не раз приходилось проделывать этот трюк.
Какими только способами не пытались нас убить! Но до поры до времени нам везло. А может быть, мы еще не были готовы умереть и пополнить список жертв войны. Пока жив хоть один враг, нам нельзя погибнуть, сказал я, глядя в опрокинутую чашу неба. Пока жив, хоть один дракон, поправил меня раругг
, который до сих пор не мог оправиться от предательства. Я не стал его разубеждать, моего старого и мудрого дракона.
***
Преодолев несколько тысяч километров выжженной земли, мы приземлились у кромки леса, в глубине которого сохранилась избушка охотников, один из немногих приютов, обнаруженных нами за год скитаний. Сами охотники, сгорели в огне ядерного взрыва, уничтожившего находящийся неподалеку город, но тайга выстояла и, хотя была пустынна и светилась так, что счетчик Гейгера верещал, не переставая, все же давала прибежище и скрывала нас от врагов. Мне радиация была нестрашна, мой дракон хранил меня — бесценное вместилище его «я».
Но это было в недалеком прошлом. Теперь же, когда дракон слился с самолетом, я начал беспокоится, что раругг
в один прекрасный день бросит меня умирать посреди безлюдной пустыни, посыпанной пеплом и усеянной стеклянными озерами расплавленного песка. Втайне я пытался найти слова молитвы или проклятия, которые могли бы достучаться до высших сил, правящих этим хаосом на Земле. Я начал искать бога. Пусть даже мерцающего.
***
Ночная атака провалилась. Заградительный огонь был чрезвычайно плотным, а сил у нас почти не осталось. Я вдруг почувствовал страшную усталость. Голова просто раскалывалась от боли. Меня начал бить озноб, перед глазами поплыли бесформенные круги и, сбросив, как попало бомбы и, выпустив в белый свет как в копеечку ракеты, я потерял сознание.
Где-то между мирами, среди всполохов адских геенн я приходил в себя на мгновение и бессмысленно глядел на расплывающуюся панель приборов. И вновь у меня наступали спазмы и рвота от мерзости мира, который ломал и уничтожал меня.
Он не понимал, что я — это он. Что он — это я. Болезнь мира — это моя болезнь и свою болезнь я привнесу в мир, которого, быть может, уже нет, и скоро не станет меня в нем...
Где-то далеко слышалось завывание адских гончих, рев дракона отпугивал их, но они рвали на куски мое тело — тело мира. Огонь уничтожал их. Вода смывала краски с их останков, и они становились серыми и невзрачными. Земля вставала на дыбы и опрокидывала меня в омут смерти. Я тонул в горящей жиже, на поверхности которой ветер рисовал узоры ряби. Я делал это вечно, но через бесконечность ко мне приблизился смеющийся карлик, который сказал: «О! Все не так уж плохо! Один момент!..» И боль ушла. Я спросил карлика, как его зовут. Он ответил: «Время! Меня зовут Временем!» Я уточнил: «Так, значит, Время пришло?» Карлик долго хохотал, а потом посерьезнел и ответил: «Да. Время пришло...» И, замерцав, исчез.

***
Лучевая болезнь, свалившая меня так не вовремя, иссушила мою кожу и лишила волос, свалявшимся войлоком усеявших кабину самолета. За неделю я стал неотличим от жалких подобий людей — моих соотечественников. Только адская искра ненависти еще тлела во мне, связывая с миром людей. Дракон вернулся и пытался лечить истерзанное болезнью тело, но ему удавалось лишь уменьшить боль.
Я не стал ему говорить о мерцающем божестве, посетившем меня в бреду, а он, хоть и догадывался, но ни о чем не спрашивал, потому что мой рассудок, кроме кратковременных минут просветления, постоянно пребывал в сумеречном состоянии. Мы уже давно не летали. Дракон боялся, что меня может занести в расположение воинских частей противника, и тогда нас просто превратят в жалкие обломки, которые, не долетев до земли, развеются ветром над холмами и выжженным лесом. Он, со свойственным ему прагматизмом просчитал, что, так как людское население на планете сократилось в разы, ему может не хватить места в аду. Рая у раруггов
нет, поэтому придется ему прозябать в камне до скончания веков. Меня забавляла щепетильность, с которой дракон относился к судьбе. Увы, я был лишен выбора. Избрать судьбу кроме той, что была предопределена при рождении, мог только бог или человек.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики