науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

идут себе двое, взявшись за руки, обоим – хорошо за пятьдесят, оба красивые, шикарные, видно, богатые. Но дело-то совсем ведь не в этом, а в том, как они прыгали, понимаешь, прыгали оба на улице, перед носом машин улицу перебегали, а у них ведь это не принято… Ни на кого внимания не обращали и целовались… Как дети! Понимаешь, такая была в этом свобода… Такая радость. Наслаждение жизнью, друг другом, волюшка вольная! Я не знаю – любовники они, муж и жена… Они – живые, а мы… У нас такое возможно?.. Мы все пристукнутые, задавленные…– Да погодите вы, дайте с человеком поговорить! – крикнула кому-то Маринка – видно, гости хозяйку требовали.– Маришок, ты иди к ним, иди, повеселись там за меня, от души, слышишь? А я… в другой раз как-нибудь. Улетаю я, Марусенька, а ты ругай меня, чести на всю катушку! Очень нужно узел один развязать – душит. Ну все, пока! – И Вера бухнула трубку, кинулась в ванную – краситься, одеваться.Молотом стучало в висках, сдавливало горло, смятенное сердце выстукивало: Алешка! Алешка!..Только бы не оборвалась эта нить, только бы его снова увидеть… Или все кончено – она сама все испортила, и отныне закрыт для нее этот дом, этот его мир? Да, он пугал ее, этот мир, с его треснувшими зеркалами, с его легендами, со всеми тайными знаками, которые предостерегают, ведут, помогая вырваться из оскуделого, мертвенного быта и бытия, обрести себя заново…И сильнее страха, сильнее гордости было неодолимое влечение к Алексею, которое с каждым часом крепло, росло, оттесняя все иные помыслы и желания. Только бы его увидеть! Неужели он сломил ее гордость? Ее независимость? Неужели готова она, забыв про обиду, бежать к нему по первому зову…Но теперь Вере было не до обид. Она просто обязана предупредить: Аркадий не остановится ни перед чем, ему нужна карта, и он способен на все! И беду навлекла на их дом она. На дом, закрытый для чужаков, обороняющийся от невидимого врага – варварского, продажного времени; дом, который она полюбила с первого взгляда и всей душою мечтала войти туда желанной гостьей. Она предала этот дом! Это она связалась с ничтожеством, вором… Нельзя больше терять ни минуты – она и так слишком много времени упустила… И, запахивая поплотнее полы плаща, сбегая по лестнице, Вера больше не сомневалась: путь ее – на Петровку! К нему в мастерскую.«Ночь глубокая – к старику нельзя – потревожу. Хотя там моя рыбка… Плевать! Не до нее сейчас», – думала Вера, перебегая Тверскую и боясь признаться себе, что, услышав легенду, страшится своей рыбки…И еще в одном не решалась признаться Вера: в желании увидеть Алешу…Вера была почему-то уверена, что Алексей должен быть сейчас в мастерской. Интуиция ее не подвела: едва она позвонила, как за дверью послышались шаги, и вот уже он помогает ей раздеться – нисколько не удивившись позднему ее визиту…В пустой мастерской горели оплывавшие свечи, и две громадные тени задвигались по стенам, когда они вошли.– Садись, – кивнул он на кресло. – Есть хочешь? Калину-малину… – Только теперь она заметила, что он если не пьян, то довольно крепко выпил. Перехватив ее взгляд, он кивнул: – Да вот! Сижу. Пью в одиночку. Виски без содовой. Будешь?Вера отрицательно покачала головой. Видела: несмотря на выпитое, он в напряжении – губы сжаты, на виске вздулась вена, похожая на ту, что пересекала отцовский лоб, на побелевшем лице блистают глаза диковатым, неистовым блеском, выдававшим такое волнение, что, кажется, еще миг – и что-то в нем оборвется, а из глаз полыхнет синее пламя…С минуту они сидели молча, глядя друг на друга. Вера первой не выдержала, отвела взгляд, потупилась:– Я хотела извиниться… за ту пощечину. И вообще… Но он не дал договорить и неожиданно с силой сжал ее плечи:– Это я должен просить прощения! Я вел себя вечером как истеричный мальчишка! Орал, метался… и получил по заслугам.Она замерла, впервые ощутив крепость его объятий, хотя этот жест объятиями не назовешь… А он, почувствовав, что она вздрогнула и как-то вся разом обмякла, осела в кресле, отнял руки и, откинувшись назад, полуприкрыл глаза.– Я погнался за тобой… как сумасшедший. Хотел вернуть… Но тебя унесло от меня. И я подумал: значит, не суждено! И я не смогу ничего рассказать, объяснить… Ни об этом, – кивнул он на портреты задумчивой женщины, испытующе взирающей на них со стен, – ни об отце… о карте… Но ты летаешь… сильфида. Ты летаешь по ветру! А у меня земля разверзается под ногами. Я не умею летать…Он говорил медленно, как в забытьи. С таким отчаянием, с такой болью, что Вера больше не могла сдерживаться, – у нее точно и в самом деле крылья выросли: метнулась к нему, присела на пол у ног, положила ладонь на разгоряченный лоб и заворковала:– Алешенька, милый! Я здесь, я вернулась. Я тоже не умею летать – меня мучит стыд! Я так виновата перед твоим отцом, перед тобой… Я не хотела! С этой статьей так глупо все получилось. Я тогда с головой ушла в свой роман, а остальное все было как в тумане… Все, кроме тебя! Вот и недоглядела – оставила в тексте слова о карте и кладе. А теперь из-за этого… ох, даже дурно делается, как об этом подумаю. И еще здесь у тебя… эта Карина…При этих ее словах он открыл глаза, улыбнулся. Взял ее руку в свои – так бережно, с такой нежностью, что у нее дыхание перехватило. Вера знала, что мысли ее путаются, говорит она бессвязно, сбивчиво, но ничего не могла с этим поделать: его близость и то, что предстояло сообщить о похищенном адресе, совершенно выбивало ее из колеи.– Все, не могу больше! – выдохнула она, встала у него за спиной, уткнувшись подбородком в макушку. – Я… В общем, есть у меня приятель один…Он резко выпрямился, секунду помедлил, встал и, не глядя на нее, прошел к своему подвесному шкафчику, извлек оттуда на две трети опорожненную бутылку виски «Сигрэм», налил с полстакана и залпом выпил.– И что… твой приятель? – чужим, металлическим голосом переспросил Алексей, не глядя на Веру.– Да ничего особенного… – пролепетала она упавшим голосом. Потом бросилась к нему, рванула из рук бутылку, плеснула в стакан и так же, как он, залпом выпила. Виски придало сил, и ясно, четко, глядя прямо в глаза, Вера выпалила: – Мой приятель Аркадий оказался мерзавцем. Из моей статьи он узнал о карте. Ему посулили за нее большие деньги. Он потребовал у меня содействия в этой мерзости, я указала ему на дверь, и он… В общем, у него теперь есть координаты твоего отца – адрес и телефон. Я не давала, Алеша, он сам забрал. Силой… – Она умоляюще взглянула на него, но он, казалось, не обратил на эти ее слова никакого внимания.– Он… твой любовник? – после длинной паузы процедил Алексей.– Он был моим любовником. – Вере хотелось провалиться сквозь землю.Алексей заметался по мастерской, пиная попадавшиеся на пути предметы. От удара этюдник, стоявший на середине комнаты, опрокинулся, картина полетела на пол, Алексей в ярости схватил ее и изо всех сил шарахнул ею об пол. Подрамник разлетелся в куски, холст разорвался, а рассвирепевший художник довершил свою разрушительную работу, разодрав в куски изображение дивы-раковины. Покончив с картиной, тяжело дыша, он отбросил клочья в угол и повернулся к оторопевшей Вере:– Кто ты такая, черт возьми, что лезешь в чужую жизнь? Мой старик просто непрошибаем был, никого и ничего близко к сердцу не принимал, а тут… «Верочка» да «Верочка» – только и слышал от него в последний месяц, – она такая да она рассякая… И душа-то у нее чуткая, и одарена-то она необычайно, и умница-то, и обаятельная, и мечтательная… А эта одаренная шевельнула пальчиком – и все его спокойствие разлетелось в куски! Он все восхищался, наивный, мол, ты не от мира сего… От сего, очень даже от сего – и любовничка себе под стать подобрала: мошенники, они нюхом чуют, где можно руки нагреть, глядь – от его стараний и тебе лакомый кусочек перепадет! Так, моя чуткая?!– Ты не смеешь! Немедленно замолчи, ты пьян! – Кровь прихлынула к ее лицу, вся накопившаяся за годы ненависть к мужикам вскипела в душе: и этот не лучше других! И этот – всего-навсего самовлюбленный наглец, который понятия не имеет, что такое женщина… – Она готова была кинуться на него с кулаками и разорвать на куски.– Нет, ты послушай! Послушай! Я думал, что ты не такая, как все, что отец прав – ты особенная! Что ты – личность! Сильная, независимая, гордая! А какая ты, если так запросто, от нечего делать губишь старого человека, который не тебе чета… Он – аристократ духа, а ты… Кто ты такая? Чего тебе надо? Стать знаменитой? Для этого твой роман?! Одаренная наша! Пишут ведь, птичка моя, тогда, когда не писать не могут – когда огонь полыхает в душе! А твой прокол со статьей оттого, что ты, ты бездарна! Такая небрежность в словах не может ужиться с творческим даром… Нет, моя птичка, романчик твой нужен тебе для славы! Бирюльки, успех – это вы, бабы, любите. Это скольжение по верхам. Впрочем, вполне в духе времени. Зачем нутро свое переворачивать, путь свой особый искать, предназначение высшее. Зачем? Проще по-тре-блять! Душа теперь не в цене – она денег не стоит. Все теперь поделилось на нищих и на бандитов: у кого хватка есть – ноги в руки – и вперед! А кто не сдюжил – тот помирай… Я понимаю, ты помирать не хочешь, очень даже тебя понимаю…Алексей пошатнулся, подошел к столу, налил себе. Вера хотела воспользоваться паузой, чтобы высказать все, что она думает и о нем, и обо всех представителях мужского пола, но вдруг увидела его глаза – такую муку, что помимо воли прикоснулась к его руке. Ласково, нежно… Он дернулся, как от удара током.– Говори, говори, бей наотмашь – я это заслужила! – выпалила она.– Я не бью женщин, – глухо произнес он, опускаясь в кресло. – Ни в прямом, ни в переносном смысле. Я говорю с тобой как с человеком, который возомнил себя литератором… Назвалась груздем – так полезай в кузов! Ты для меня не женщина.– Ах вот как! – Она так и осталась стоять, чувствуя, как на глаза медленно наворачиваются слезы. Это было уже слишком!– Да, так! Если ты всерьез хочешь писать, если творчество – не игра, то надо отбросить все, понимаешь? Надо думать не об успехе, не о деньгах, не о личном счастье… Любовь – она слишком много сил требует, она поглощает, а художник не имеет права разбазаривать свои силы.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики