ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Секретарь, по правде говоря, любит совать нос не в свои дела. Он из той породы горячих голов, у которых темперамент проявляется в склонности к кулачной расправе и в обостренной подозрительности. Эти пылкие малые либо доверяют всем и каждому, либо не доверяют никому. Флойд к тому же не только мастер на все руки, но и знает вес лучше всех. Мало того, он считает своим долгом настраивать всех своих знакомых друг против друга. Все это следует принять во внимание, оценивая его подозрения относительно Валантена; но в данном случае за всем этим кроется нечто более важное. Он утверждал, что настоящая фамилия доктора вовсе не Валантен. По его словам, тот где-то в другом месте именовался де-Вийоном. Это обстоятельство лишает, дескать, завещание законной силы. Разумеется, он тут же счел нужным изложить стряпчему все законоположения, существующие на сей предмет. Оба страшно разъярились.
Патер Браун рассмеялся.
- Это часто бывает с подобного рода свидетелями, - сказал он. - Ведь они не получают наследства по завещанию, которое они подписывают. Ну, а что говорил доктор Валантен? Несомненно, этот универсальный секретарь знал о его настоящей фамилии больше, чем он сам. Тем не менее доктор тоже мог дать кое-какую информацию.
- Доктор Валантен вел себя странно. Доктор Валантен вообще странный человек. Внешность у него очень запоминающаяся, но какая-то экзотическая. Он еще молод, но носит бороду. Лицо у него бледное, страшно бледное и страшно серьезное. А в глазах - скрытая боль, словно у него мигрень от постоянных дум, или же ему следовало бы носить очки. Но, в общем, он красивый малый; одевается с большим вкусом, во все темное, носит цилиндр и маленькую красную розетку в петлице. Держится холодно, даже надменно и имеет обыкновение пристально глядеть на собеседника, что очень неприятно. Когда ему предъявили обвинение в том, что он переменил свою фамилию, он несколько мгновений смотрел прямо перед собой, как сфинкс, а потом заявил с коротким смешком, что, по его мнению, американцам незачем менять свои фамилии. Тут полковник тоже вспылил и наговорил доктору массу резкостей. Он был тем более резок, что доктор претендовал на руку его дочери. Я не вспоминал бы обо всем этом, если бы позже, в тот же день, мне не довелось услышать еще несколько слов. Я не хочу придавать им особого значения, ибо они не принадлежали к категории тех слов, которые приятно подслушать. Когда я выходил в ворота с моими двумя спутниками и собакой, я услышал голоса: доктор Валантен и мисс Дрюс стояли за клумбой у самой виллы и говорили между собой страстным шепотом, порой почти переходившим в шипение. Не то это была любовная ссора, не то какой-то сговор. Обычно подобные речи не подлежат оглашению. Но, учитывая горестное событие, происшедшее в тот день, я вынужден вам сказать, что в их разговоре неоднократно повторялась фраза о каком-то предстоящем убийстве. Девушка как будто просила его не убивать кого-то или утверждала, что убийство не может быть оправдано никакой провокацией. Как видите, довольно странный разговор с джентльменом, зашедшим на чашку чая.
- Не знаете ли вы, - спросил священник, - был ли доктор Валантен очень разгневан после сцены с секретарем и полковником?
- По всей видимости, он был разгневан гораздо меньше секретаря, ответил Фьенн. - Именно последний ушел разъяренный после того, как завещание было подписано.
- Ну, а что вы скажете насчет самого завещания? - спросил патер Браун.
- Полковник был очень богатый человек, и завещание его неминуемо должно было вызвать большие перемены в жизни многих людей. Трейл не хотел сказать нам в тот день, каким именно изменениям оно подверглось, но я впоследствии узнал, что большая часть состояния, отказанная сперва сыну, была переписана на дочь. Я вам уже говорил, что Дрюс был очень недоволен рассеянным образом жизни моего друга Дональда.
- Проблема метода заслонила проблему мотива, - задумчиво вымолвил патер Браун. - Итак, в данный момент только мисс Дрюс извлекла непосредственную выгоду из смерти полковника Дрюса?
- Господи, как можно говорить хладнокровно такие вещи? - воскликнул Фьенн, удивленно глядя на него. - Уж не хотите ли вы сказать, что она...
- Она выходит замуж за доктора Валантена? - спросил священник.
- Кое-кто против этого брака, - ответил Фьенн, - но Валантена любят и уважают в округе, и он опытный и весьма ревностный хирург.
- Столь ревностный, что он взял с собой свои хирургические инструменты, идя в гости на чашку чая, - заметил патер Браун. - Ведь ему, по-видимому, пришлось пустить в ход ланцет или что-нибудь в этом роде, а он не отлучался из поместья домой.
Фьенн вскочил на ноги и недоуменно уставился на священника.
- Вы допускаете, что он пустил в ход тот самый ланцет...
Браун покачал головой.
- Все эти допущения до поры до времени ничего не стоят, - сказал он. Вопрос сейчас не в том, кто совершил преступление, а в том, как оно было совершено. Можно отыскать сколько угодно людей и инструментов тоже булавок, ножниц, ланцетов. Но как человек проник в беседку? Как проникла в неб хотя бы булавка?
Во время этой тирады он задумчиво смотрел на потолок. Когда же он произнес последнюю фразу, его глаза внезапно сузились и заблестели, словно он увидал на потолке муху какой-нибудь необычайной породы.
- Ну-с, так что же вы обо всем этом скажете? - спросил Фьенн. - Вы человек опытный, что вы посоветуете?
- Боюсь, что мой совет в данный момент принесет вам мало пользы, вздохнул патер Браун. - Я ничего не могу посоветовать, не повидав места преступления и не познакомившись с тамошними жителями. В данный момент нужно, по-моему, продолжать следствие. Я думаю, ваш приятель из индийской полиции ведет его усиленным темпом. Надо бы мне поехать туда и посмотреть, как он справляется со своей ролью сыщика-любителя и что он вообще делает. Пока последите за ним вы. Может быть, тем временем там выяснилось что-нибудь новое.
Когда гости - двуногий и четвероногий - удалились, патер Браун взялся за перо и уселся за прерванный труд: он писал конспект лекции о новой энциклике. Тема эта была чрезвычайно серьезная и обширная, так что через два дня, когда в комнату вновь вбежал большой черный сеттер, патер Браун все еще был занят своим трудом. Собака бросилась к нему, охваченная возбуждением и восторгом. Хозяин ее, следовавший за ней, разделял ее возбуждение, но отнюдь не восторг. Его голубые глаза положительно вылезали из орбит, а узкое лицо было бледно.
- Вы посоветовали мне следить за тем, что делает Гарри Дрюс, - сказал он отрывисто и без всякого вступления. - Знаете, что он сделал?
Священник ничего не ответил, и молодой человек продолжал:
- Я вам скажу, что он сделал. Он покончил с собой.
Губы Брауна слабо дрогнули, и он произнес несколько слов, не имеющих никакого житейского значения и никак не связанных с нашим повествованием.
- Вы мне иногда внушаете суеверный ужас, - сказал Фьенн. - Неужели вы этого ждали?
- Я полагал, что это возможно. Потому я и просил вас последить за ним. Я надеялся, что вы не опоздаете.
- Я первый нашел его, - хрипло сказал Фьенн. - Это было самое ужасное и самое жуткое зрелище, какое я видел за всю мою жизнь. Когда я приехал в поместье и вновь пошел по аллее старого сада, я сразу понял, что в поместье случилось еще что то страшное, кроме убийства полковника Дрюса. Цветы все еще громоздились голубыми купами по обе стороны черного входа в старую серую беседку. Но мне эти голубые цветы казались голубыми бесами, пляшущими у входа в адские врата. Я поглядел по сторонам - все, казалось, было на месте, но в моей душе поднималось какое-то странное чувство: мне чудилось, очертания неба изменились. И вдруг я увидел, что случилось. За изгородью сада на фоне моря всегда виднелась Скала Судьбы. И вот Скала Судьбы исчезла!
Патер Браун поднял голову в слушал с напряженным вниманием.
- На меня это произвело такое впечатление, словно гора снялась с места и вышла из пейзажа, словно луна упала с неба, хотя я знал, что эту скалу можно было опрокинуть самым слабым толчком. Меня охватило какое-то безумие; я помчался по аллее, как ветер, и прорвался сквозь изгородь, точно это была паутина. Эта изгородь и в самом деле была очень хрупкой, хотя она содержалась в таком идеальном порядке, что вполне заменяла стену. Когда я прибежал на берег, я увидел, что гора свалилась со своего пьедестала, и бедный Гарри Дрюс лежал, раздавленный ею. Одной рукой он обнимал скалу, словно он сам опрокинул ее на себя. А на желтом прибрежном песке он начертил перед смертью огромными пляшущими буквами: "Скала Судьбы да падет на безумца!"
- Всему виной завещание полковника, - заметил патер Браун. - Этот юноша сделал все, чтобы извлечь выгоду из недовольства полковника Дональдом - в особенности в тот день, когда полковник вызвал его одновременно со стряпчим и так тепло приветствовал его. У него не было выхода. Он потерял службу в полиции; проигрался дотла в Монте-Карло. И убил себя, когда понял, что убил своего дядю бесцельно.
- Подождите минуту! - крикнул Фьенн. - Я не поспеваю за вами.
- Кстати, о завещании, - спокойно продолжал патер Браун. - Пока мы не перешли: к более серьезным вещам, я объясню вам! недоразумение с фамилией доктора. Все: это очень просто. Я, кажется, уже где-то слыхал обе его фамилии. Этот доктор - французский дворянин, маркиз де Вийон, но, кроме того, он ярый республиканец; он отрекся от своего титула и переменим фамилию. "Ваш гражданин Рикетти Мирабо (полная фамилия - граф Мирабо де Рикетти) отказался от своего титула. - Примеч. перев. на десять дней поверг в изумление всю Европу".
- Что это значит? - недоуменно спросил молодой человек.
- Не обращайте внимания, - сказал Браун. - В девяти случаях из десяти человек, меняющий фамилию, - прохвост. Но в данном случае он порядочен до фанатизма. Что касается его разговора с мисс Дрюс об убийстве, то тут, я думаю, мы опять-таки встречаемся с проявлением французского духа. Доктор говорил о том, что он вызовет Флойда на дуэль, а Джэнет пыталась отговорить его.
1 2 3 4 5

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики