ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

ее не нашли.
Они ведь успели обыскать квартиру, еще до следственной бригады - вошли,
будто к себе домой...
Женщина снова плачет. Неожиданно и бурно. Тогда начинает кричать Х.,
не выдерживает, потому что монеты кончаются, потому что бабы дуры, потому
что человеку плохо, а там Антон один. Что было потом, ну?
Потом те, в куртках, во второй раз пришли к ней. Наверное, узнали
откуда-то, что соседка - не просто соседка. Она же не просто соседка,
правда? - женщина не может успокоиться. - Эти сволочи ее однокомнатную
квартирку обыскали ничуть не хуже, перерыли так, что ходить невозможно, -
а ты говоришь "что потом", - расспрашивали, допрашивали, про Ялту и вообще
- ужас, ужас, ужас... Точно ли Х. не брал эту проклятую косметичку?
Он кричит: "Дура!", и на том разговор окончен.
Он возвращается на дачу. Ледяные руки дрожат, мешают думать, их
приходиться сунуть в карманы. Барабанной громкости вопросы рвутся сквозь
горло, мешают дышать, превращаясь в бессмысленное бормотание, но с этим
ничего нельзя поделать. "Дура... - бормочет Х. - Какая косметичка?.. Какой
почтальон?.."
Он возвращается.
А что, если хозяева дачи видели сообщение в новостях? Ведь наверняка
видели, они всегда новости смотрят! И вообще, кто еще в Токсово может его
опознать?
Надо идти сдаваться. Скандалить, требовать справедливости. Или
бежать, прятаться, пока не поздно?
А с Крымом удачно получилось. Действительно собирались туда, Антон
всю зиму и весну хотел на море, причем, именно в Ялту, изучил по книжкам
этот город, достопримечательности и все такое, хотя, реальная Ялта не так
уж хороша, как видится на картинках, - противный городишко, в котором
народу больше, чем свободного места, в котором любой самый простой маршрут
превращается в бесконечное чередование подъемов и спусков, - но ребенку
должно понравиться, все-таки МОРЕ, все-таки собирались, мечтали,
планировали, а когда пришло лето, денег оказалось маловато на такую
поездку... Итак, с Ялтой полная ясность. Антону трудно было смириться, вот
и заврался парень. Может, хвастался перед своими приятелями когда-нибудь
раньше, и теперь стыдно было говорить правду. Смешной он. Несчастный.
Иногда такая жалость к нему охватывает, особенно вечерами - хоть сиди
возле детской кровати и на Луну вой. Правда, у Х. прекрасный сон, без
нервов... Ладно, пусть эти две недели пройдут в Токсово, а дальше видно
будет. Следующие две недели отпуска полагаются в августе, через месяц,
есть время решить финансовую проблему.
Итак, никто не знает, где они. Даже возлюбленная продавщица. Не
сообщил ей Х., куда собирается в отпуск, не хотел, чтобы она наезжала к
нему в гости - а она наверняка бы так поступала, - собирался отдохнуть от
всех, в том числе от этой женщины. Кроме того, давно пора было обдумать их
отношения, в деталях представить их дальнейшую жизнь. Здесь, в спокойной
одинокой глуши, решения принимаются легко и безболезненно, как бы сами
собой.
Господи, о чем он думает? Особо опасный преступник...
Вот и калитка. Выложенная плитами тропинка, неприветливый сумрачный
огород. В доме у хозяев горит свет - старички не спят еще, - и во времянке
тоже... Антон шалит, - мгновенно вскипает отец. До сих пор не спит,
озорничает. И так мозги набекрень, а он, видите ли, озорничает! - кипит
отец, врываясь в наполненную электричеством комнатушку.
Сына во времянке нет. Шкаф, стол и сумки выпотрошены, вещи раскиданы,
есть только свет и тоскливое ощущение разгромленности. Заднее окно
почему-то приоткрыто... Х. берется рукой за косяк. Кто-то большой и
страшный трогает его сердце - большими липкими пальцами, - где ребенок?
Выдираясь из вязкой пелены паучьих прикосновений, Х. бежит к дому хозяев,
ему кажется, что бежит, он уверен, что бежит... У стариков? Телевизор
смотрит? "Антон!" - зовет отец, одиноко и трагически, срывающимся
петушиным звуком.
Он рвет дверь на себя, вбегает в прихожую и тут же падает,
споткнувшись обо что-то, предательски лежащее на полу.
Кухня и прихожая - одно помещение. В доме слишком мало места, чтобы
можно было позволить себе иметь отдельно и кухню, и прихожую. На газовой
плите, работающей от баллона со сжиженным пропаном, горит газ. Плита стоит
на столике - на том самом, в который Х. ударил лбом. Хорошо, что лбом, а
не глазом, - понимает он позже, много позже. Дед скорчился у порога,
именно это неожиданное препятствие и попалось человеку под ноги. То, что
труп был когда-то дедом-хозяином, видно только по одежде, никак не по
лицу. На лицо попросту невозможно смотреть, его нет, вместо лица - что-то
красное, пузырящееся, оскаленное. И к тому же нож. Длинный, хозяйственный.
Торчит из шеи - сзади. "Антон!" - рыдает Х., поднимаясь, не чувствуя боли,
ничего не чувствуя. И торопится куда-то, торопится. "Ан-то-он!" Тело бабки
обнаруживается рядом, в соседней комнате, сразу возле входа в прихожую.
Строго говоря, бабка и там и здесь одновременно, лежит на пороге - тело в
комнате, зато голова уже в прихожей, почти под умывальником. Больше Х.
ничего не помнит из увиденного. Потому что отчетливо слышит глухое
далекое: "Папа!.." Он мечется, рыдая. "Папа, ну где ты!" - жалобно зовет
сын, откуда-то извне дома, из огорода, впрочем, Х. и так уже на воздухе,
под черным небом, бежит, спотыкаясь о грядки, и наконец замирает.
Сын стоит возле времянки - одетый в пижаму, выпачканный в земле,
дрожащий...
И человек вдруг спокоен. Толчок - и все кончилось. Как мало человеку
нужно было, чтобы вернулась реальность, временно покинувшая измученные
жизнью мозги. Только сердце колотится, да алые кляксы в глазах стоят.
Переполненный счастьем, человек командует:
- Домой, быстро!
Как мало нужно, чтобы вновь стать мужчиной.
- А что там? - вибрирует голос мальчика.
- Там? - спрашивает отец. - Там все нормально. Одевайся, не задавай
глупых вопросов.
В спешке хватаются какие-то вещи, пихаются в огромную дорожную сумку,
предназначенную специально для таких вот поездок. Сборы не отнимают много
времени, хотя, им и мешают суетящиеся в помещении голоса. Мужской и
детский. "Что здесь произошло?"
Очевидно, просто повезло. Антон вовремя проснулся, услышал, как
кричат хозяева дачи, испугался, вылез в окно и спрятался под скамейкой.
Мужики его не заметили, не нашли. Мужики в красивых таких кроссовках -
ничего кроме обуви мальчик не разглядел. Ругались, разными плохими
словами. А потом побежали на железнодорожную станцию, решили, что отец и
сын успели удрать. Мальчик очень четко слышал их разговоры, мужики были
громкими, ничего не боялись. Зато мальчик боялся, никак не мог вылезти
из-под скамейки, даже когда папа вернулся, потому что думал - это не папа,
а еще думал, что мужики спрятались и ждут... "Вот, значит, как?.. - шепчет
Х., шально озираясь по комнате. - Все правильно, ты у меня герой..."
Действительно ли он спокоен? Холод в голове и тяжесть в руках. Теперь
его будут подозревать в убийстве несчастных стариков, которое произошло
сразу после объявления о розыске опасного преступника Х., а ему останется
только невразумительно бормотать о "мужиках в кроссовках" и правдиво бить
себя в грудь. Надо бежать. Но куда убежишь, если на железнодорожной
станции караулит неизвестно кто, неизвестно за что! Причем, гости могут
вернуться, чтобы снова проверить дачу - в любой момент!
Наверное, он что-то говорил вслух, поскольку Антон испуганно сообщает
ему в ответ:
- Тот участок, который сзади за нашим, пустой. Мы с мальчишками
клубнику там едим без спроса.
- Почему пустой?
- Не знаю, папа. Но точно. Мальчишки сказали, что можно, потому что
этот дядька сейчас в городе живет, а приезжает сюда только в выходные.
Думать было некогда, тем более, о неприкосновенности чужой
собственности. Нужно решать. Антон, полностью готовый, одетый, со своим
любимым рюкзачком на плечах, уже выглядывает из домика наружу.
- Уходим, - торопится Х. и гасит свет.
Бежать...
Сначала переждать, отсидеться. Не пешком же в город идти, с
девятилетним ребенком? Дверь в руках опытного слесаря взламывается с
рабской покорностью. Соседская дача в самом деле оказывается пустой, и не
дача это вовсе, а полуобжитой сарай, непригодный для сдачи внаем.
Времянка, в которой они жили, и то благоустроеннее. В общем, лучше не
придумать - тихо, грязно, незаметно. Заячья нора. Хотя, живут ли зайцы в
норах? Но решать все равно надо, никуда не деться - надо что-то делать,
если уж тебе повезло родиться мужчиной... Во-первых, ни в коем случае не
включать свет. Хорошо ли Антон это понял, хорошо ли запомнил? Свет отныне
как бы не существует. Во-вторых, если мальчик захочет кушать, он может
залезть в холодильник и чего-нибудь поискать - здесь, к счастью,
холодильник предусмотрен. Но лучше всего лечь на диван и попробовать
заснуть. А папе пора идти. Ненадолго, просто позвонить в город, опять к
почте, так что нечего бояться, папа скоро вернется - ложись, и спи, Антон,
будь мужчиной...
Да, опять к почте. Куда еще, если междугородный телефон-автомат есть
только там. Участок выходит на другую улицу, не ту, где отец с сыном
снимали дачу, а на параллельную. Это хорошо. Участки идут в два ряда между
улицами, все очень просто, очень удачно.
Темный нервный путь, полный страшных невидимых шорохов.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2 3

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики