ТОП самых читаемых авторов     ИСКАТЬ КНИГУ НА САЙТЕ

 новая информация для научных статей по праву 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Дмитрий Валентинович Янковский
Знак Пути


Воин Ц 2



Дмитрий Янковский
Знак Пути
(Воин-2)

Пролог

Гребцы упирались босыми ногами, скользя по начищенным доскам палубы, весла скрипели натужно, надрывно, унося корабль прочь от опасного берега. Раскаленное солнце нещадно жгло загорелые спины, мигом превращая бусинки брызг в искристые пятнышки соли, струящийся пот разогнал привычные запахи моря, резким духом заполнив пространство от борта до борта.
– Ррррезвей, бесовы дети! – взревел мускулистый кормчий. – Шкуры живьем посдираю!
Он придержал край богатой туники и снова злобно шарахнул бичом. Наотмашь, никуда особо не целясь. За кормой широко разбегались круги от падения тела, а отправиться вслед за подстреленным русичем ромей не хотел.
– Что ж за стрелок там такой? – лицо стоявшего рядом воина стало белей морской пены. – С полутора стадий стрелу пустить в самую середку груди… Может наугад бил, на удачу? Случайно можно и в муху попасть!
– Ага… – кормчий смахнул рукавом пот и настороженно глянул в сторону быстро удаляющегося берега. – На нашем путнике доспех был не хуже твоего. Он тоже случайно проткнулся как яичная скорлупа? Я даже не могу представить, какая сила нужна для такого выстрела.
– И какой лук… – кивнул воин. – Жаль, хороший доспех в воду канул. Зато меч остался.
– Ты на него роток не разевай! – кормчий нагнулся и поднял оружие с палубы. – Путник погиб, мне теперь деньги вернуть надобно.
– Так он же вперед уплатил!
– Половину. Только половину… – задумчиво молвил кормчий, с интересом разглядывая надпись на мече.
Внезапно он услышал то ли далекое пение, то ли размеренный шепот. Звук надвигался, усиливался, но воин рядом даже ухом не повел.
«Перегрелся.» – решил кормчий, усаживаясь у руля. – «Голову надо смочить».
Он зачерпнул из-за борта, поливая с ладошки курчавые волосы, но звук не сделался тише, наоборот облекся в ясные слова.
– Веруешь ли ты, грешный, в Господа единого и истинного? – вкрадчиво молвил Голос.
– Верую… – ошарашено прошептал ромей, нащупав золотой крест под туникой.
– Я глас Его и воля Его, – продолжал Голос. – Ты, грешный, избран для исполнения этой воли. Только исполняя беспрекословно, сможешь обрести царствие небесное. Теперь ты не раб Божий, а надзиратель над всеми рабами, не овца, а волк. Будешь ли нести этот крест с достоинством?
Кормчий тряхнул головой и глянул на облаченного в доспех спутника, словно видел его впервые. Рука крепко сжимала тяжелую рукоять.

Часть первая

1.

Избу заполняла спокойная теплая тишина. Уставшие за день звуки с трудом пробивались сквозь плотно прикрытые двери, теряли силу, остроту и объем. Но за окошком, затянутым бычьим пузырем, бушевала красавица южная ночь, купая в водопадах звездного света голос пробуждающегося леса. Трели сверчков стекали по густой траве к размеренно дышащему в скалах морю, смешивались с редкими вскриками ночных птиц, с тихим, но непрестанным шепотом ветра в густых ветвях. В Таврике лес никогда не бывает безмолвным – ни в редкую зимнюю стужу, ни в густой летний зной.
Микулка уселся за старый, надежный, грубо сколоченный стол, и язычок масляной лампы задрожал в его темных глазах. Желтое сияние высветило знакомые стены, укрытые пеленой полумрака, застарелую копоть, отбросило по углам ночные шорохи и лохматые тени. Дом по прежнему дышал спокойствием и уютом, радостно принял вернувшегося отрока, укутав позабытым за полный год странствий запахом оседлости. Может именно этот запах, остающийся в дальних закоулках памяти, придает витязям силы в бою? Наверно именно он разнит степняка-печенега с землепашцем-русичем. И если печенегу нужно прорываться вперед пока ноги держат, не жалеть сил для движения к новым пастбищам, то русич должен еще и вернуться. К жене, к ребятишкам малым, к родному порогу. Потому-то Боги и даровали русичу сил больше, чем десятерым печенегам.
Бычий пузырь оконца переливался багряными сполохами, отражая полыхавший возле избы костер, Микулка вынырнул из невеселых раздумий, расслышав ввалившийся снаружи богатырский хохот Витима. Тьфу ты… От такого не то что из раздумий вынырнуть можно – из портков выскочишь с непривычки.
Ладно… Сколько не думай, а решение принимать все одно придется. Пусть конь думает, у него башка огроменная, а человек славен делами. Сколько ни думай, а ежели не сумеешь мысль свою передать другим, научить, помочь, то в копейку цена таким мыслям. Микулка подхватил Кладенец, закинул за спину на кожаной перевязи и скрипнувшая дверь выпустила его под выгнутый купол ночного неба, до черноты вылизанный языками костра.
– Ну наконец-то! – пророкотал зычным басом слегка захмелевший Витим. – Чего ты бродишь как леший по лесу?
Лицо воеводы раскраснелось, заросшее короткой черной бородкой, а ворот широкой белой рубахи распахнулся навстречу теплому дыханию вечера.
Вокруг костра разместилась вся небольшая дружина – соратники, с которыми удалось остановить само Зло на ночном Перевале. Лениво развалился в траве Ратибор Теплый Ветер, возле него лежал огромный лук и колчан полный стрел. Охотский кафтан, не мало на своем веку повидавший, был аккуратно вычищен к Микулкиной свадьбе и теперь отливал густой синевой, сливаясь с ночью. Стрелок отрешенно жевал ломоть мяса и было видно, что это не первый кусок в этот вечер, но судя по уверенным движениям челюстей – далеко не последний. Рядом Волк, затянутый в грубую черную кожу, пощипывал струны заморской лютни, темное дерево пело словно живое, легко прилаживая музыку к словам новой песни, в ногах пристроился узкий меч, сверкающий железом небесного камня.
Сершхан, едва зажившими от колдовского огня руками, нанизывал ощипанных куропаток на вертел, изогнутая сарацинская сабля оттягивала пояс причудливо расшитого халата, но цвет глаз и светлые волосы безошибочно выдавали русича.
Только тут, в собственном доме, Микулка наконец хорошенько пригляделся к новым друзьям, до этого в кутерьме событий они мелькали рядом как бесплотные тени – даже возраст угадывался с трудом. Странные они… Будто душа каждого спрятана под незримым пологом, только у Волка порой вырывается на белый свет, когда поет свои дивные песни.
Но теперь видать многое… Видать глубокую жизненную усталость Витима, да он и старше всех, уж за тридцатую весну явно минуло. Видать молодую горячность Волка, пытающегося выглядеть старше, хотя едва двадцать третье лето встретил. Ратибор с Сершханом чуть младше Витима, но скрытности в них поболе, Сершхан так и вовсе как не от мира сего – весь какой-то неприметный, о нем вспоминаешь только когда говорит.
Микулка тихонько подошел к самому костру и Витим, не вставая с земли, шутливо хлопнул его по плечу:
– Уж на собственной свадьбе посидел бы! – не унимался воевода, влажно поблескивая хмельным взглядом. – Эх… С такой-то невестой рядышком! Ну, Микула, казывай чего надумал. Когда отправляемся?
Дива улыбнулась, довольная похвалой, и даже в неверном свете огня стал заметен румянец, заливший прекрасное, как сама эта ночь, лицо. Она нежно обняла подошедшего Микулку, прильнув к нему всем телом.
– Уже не невеста! – гордо заявила девушка. – При вас ведь клятву Леле давали! Значит он муж мой, а я ему жена!
Паренек улыбнулся, но черточки грусти еще мелькали в глазах отголосками мыслей. Он не осознавал, что решение уже принято, принято в полдень этого дня, когда у идола Лели в Суроже нарек он Диву своей женой. Теперь уж не мог, не имел права, распоряжаться жизнью только по собственной воле.
– Я остаюсь. – чуть дрогнувшим голосом молвил Микулка. – Тут мой дом. И семья моя здесь. Не для того Боги даровали жизнь человеку, чтоб проводить ее в странствиях и нескончаемых битвах. Наоборот, и странствия, и битвы нужны лишь затем, чтоб проложить дорогу к своему счастью.
– Ну, конечно… – сощурился Витим. – Ты свое счастье заслужил… А мы, сирые, пойдем дальше, приносить свое в жертву чужому. Неужто после всего пережитого сможешь на печи лежать, о бабий бок греться? Столько дел впереди, а ты аки трусливый пескарь зарываешься в теплый ил. Не ждал я от тебя такого, не ждал…
– Так что, – с досадой вздохнул Микулка, – Все, кому вы счастье добудете, не достойны его? Они-то на печи лежат, не стесняются…
– Они не воины! Весь этот люд другими делами занят, чтоб мы могли за его счастье биться.
Сершхан укрепил вертел на суковатой рогатине и решительно поднял взор.
– Мне кажется, ты не прав, Витим. – тихо молвил он. – Это мы бьемся, чтоб они могли свое дело делать. Никак не иначе. Я видал степняков, жил с ними, знаю чем они дышат. Вот у них все для битвы, для движения вперед. Нет ни своей земли, ни дома, но нам ли на них ровняться? Нам ли жить одним днем? Пусть остается Микула, он действительно заслужил свое счастье. Мы же себя просто еще не сыскали.
– Не знаю… – пожал плечами воевода. – По мне мужчина без войны, все равно как баба без приплода. Пустоцвет.
Это больно ранило Микулку в самое сердце. Витим не очень-то выбирал слова, выражая бурлившие чувства воина, но не они задели, а едва различимая правота, скрытая в этой мысли. Было что-то недостойное в сидении за надежными стенами уютного дома… Словно ухватив у жизни заслуженную награду, боишься ее утратить, а потому силы, могущие пойти на доброе дело, остаются и скудеют без всякого проку.
За спиной паренька отдыхал в ножнах верный Кладенец, он тоже спал после тяжких битв, но был готов по первой надобности выскочить, шелестя отточенной сталью, и стать на защиту всего, во что верил молодой витязь. В этой спокойной готовности было спасение самооправдания, но не этого искал Микулка, а верного решения, может быть даже подсказки. Но души бывших владельцев старинного меча безмолвно затаились в булате, хотя раньше их таинственный Голос не раз выручал, когда у самого не хватало опыта и умения. Теперь он звучал редко, заставляя и позволяя принимать решения самому, но именно сейчас мудрый совет был нужен как никогда.
– Да ладно вам дуться друг на друга! – с набитым ртом пробурчал Ратибор.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13
ТОП самых читаемых авторов     ИСКАТЬ КНИГУ НА САЙТЕ    
   

Рубрики

Рубрики