науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

 – усмехнулся Певиц.
– Да. Я уж и сторговался – по рилли за четвертную бочку.
– Хорошая цена, – кивнул Каспар.
Деревянное масло они брали по двенадцать рилли за бочку. Если бы задумка Рыпы удалась, получилась бы заметная экономия, поскольку в день уходило две бочки.
– Для первости я взял в горшке четыре меры, чтобы попробовать, – хватит.
– Молодец, после чая и попробуем.
Каспар вспомнил, как нелегко было Рыпе отвыкнуть от воровской жизни, хотя они со Слизнем и Свинчаткой твердо решили не возвращаться к старому. Через месяц после назначения на должность управляющего складом Рыпа, размазывая слезы, бросился Каспару в ноги:
– Помоги, хозяин, пропадаю!
– А что не так? – удивился Каспар.
– Украсть хочу!
– Чего украсть?
– Холсты! Холсты украсть хочу! Бросить на телегу и увезти!
– А куда увезти хочешь? – спокойно выспрашивал Каспар.
– Куда увезти? – Рыпа отер слезы и немного успокоился, соображая, куда же можно деть украденное. – На Лиман повезу, там кровосос товар скупает.
– И хорошо платит?
– Да где там… – Рыпа отмахнулся. – Когда впятеро дешевле, а когда и вдесятеро.
– То есть совсем мало получишь? – уточнил Каспар.
– Совсем мало. Разорение одно.
– Ну так ты сразу не продавай, есть-пить на что у тебя имеется?
– А то как же, хозяин! – повеселел Рыпа. – Восемь рилли каждый месяц получаю, а мне и четырех не проесть. Пить-то я бросил, лишь пиво иногда… – Рыпа вздохнул.
– Ты, если украсть захочется, укради и спрячь у себя в «димпартаменте». У тебя там места достаточно?
– На сто штук хватит, а больше мне не унести.
– Вот и хорошо. Только ты бери товар подороже, пурпур или блурин, а то чего холстянку таскать, с нее много не выгадаешь.
С этими наставлениями Каспар и оставил тогда Рыпу, а когда заходил к нему в «димпартамент», наблюдал, как растет или уменьшается стопка крашеных тканей – это отражало внутреннюю борьбу бывшего вора. Так продолжалось с полгода, потом Рыпа «переболел» воровской болезнью и все вернул на склад.
Каспар к этой теме больше не возвращался, а Рыпа радовал его деловой смекалкой и желанием слиться с командой, стать неотъемлемой частью торговой «шайки».

7

После чая Хуберт отправился на склад Луцвеля, а остальные пошли на вторую красильню, где всем заправляли Рыпа с помощником – расчетчиком. Бывший вор все еще боялся цифири, хотя затри года работы у Каспара Фрая премного в ней преуспел.
По дороге к процессии присоединились Слизень и Свинчатка. Узнав, в чем дело, они отказались от чая, решив посмотреть на «испытания». Одно время эти двое бывших воров носили обычные имена, но клички оказались сильнее, и они снова стали Слизнем и Свинчаткой. Свои к этому давно привыкли, однако приезжие купцы иногда пугались, им по роду деятельности приходилось быть осторожными.
В красильне работа шла вовсю, в котлах варились разноцветные холсты, работники подносили дрова и сливали в реку отходы. Медленно вращались решетчатые барабаны, вытягивая полотно после окрашивания. Потом, для просушки, его раскладывали на стапелях – пурпур, лазурь, леванир и капирол – все отдельно.
Рыпа приказал развести под одним из чистых котлов огонь, принес заготовленное ореховое масло и стал самолично растирать в нем крупчатую капирольную смолу.
Смола разводилась хорошо, гранулы таяли в руках Рыпы, однако, несмотря на фильтрацию, в масле, помимо сладковатого запаха ванили, осталась тонкая взвесь горелого теста. Это было заметно даже невооруженным глазом.
– Испортим холст, и все дела, – заметил Певиц.
– А я все равно испробую, – упрямо ответил Рыпа, еще энергичнее взбивая краску.
– Может, холст запах заберет? – пошутил Свинчатка. – Будет вроде отдушки.
– Это было бы неплохо, – согласился Каспар.
В своих красильнях они добавляли во время покраски душистые масла, но, когда ткань высыхала, запах уходил. Однако стоило сшитой из этого холста рубашке согреться на теле, приятный запах появлялся вновь.
Приезжие купцы охотно покупали «цветочный холст», поскольку он хорошо расходился на рынках их городов. Конкуренты Фрая пытались повторить эту хитрость, но их ароматы дольше первой стирки не держались.
– Вода в котле уже закипела, мастер Рыпа, – сообщил работник, с любопытством косясь на Фрая. Все знали, что он здесь самый главный хозяин.
– Сейчас запустим… – сказал Рыпа, разминая кусок холста в тазу с разбавленной маслом краской.
– Давай, Рыпа, запускай – дела не ждут! – подгонял, усмехаясь, Луцвель.
– Не дергай! Еще немного, а то комки попадаются…
Наконец жестяной таз был передан работнику, и тот со всей осторожностью вывалил его содержимое в кипящую воду.
Она тотчас окрасилась в грязно-коричневый цвет, а на поверхности показалась желтоватая пена. Работник взял деревянную болтушку и принялся размешивать варево, для первой окраски требовалось кипятить всего полчаса.
Пока время шло, прибежал со своего склада Луцвель, чтобы узнать, как идут дела. Слизень сходил на чесальню, а Свинчатка навестил свою зазнобу в швейном цеху. От этих отношений у нее год назад уже родился сын и, судя по всему, скоро ожидалось новое пополнение, но Слизень жениться не торопился, предпочитая считать себя холостым. В сыне он души не чаял и собирался вскоре забрать зазнобу с работы, чтобы сидела дома и не полагалась на няньку.
Наконец пришло время вынимать холст после первой проварки. Собрались все, кроме Хуберта, он был человеком размеренным, неспешным, лишь крайние обстоятельства могли превратить его в стремительного бойца.
«Это он в мамашу», – говаривал Каспар.
Холст бросили в корытце, полили кипятком, потом водой с щелочью и, наконец, чистой – из реки.
Рыпа прогнал его через выжимные валы и, встряхнув, показал собравшимся. По всему холсту сквозь темно-песочную окраску проступали светлые желтоватые пятнышки – жженое тесто в ореховом масле сделало свое дело.
– Вот что значит испортить холст, – сказал Певиц, не скрывая своего торжества.
Рыпа и сам видел, что опростоволосился. Вздохнул тяжело и, смяв мокрую холстину, собрался уже швырнуть в угол, где лежали тряпки для ежедневного мытья полов.
– Стой! – одновременно крикнули Каспар и Луцвель.
Рыпа замер.
– Ты тоже увидел? – спросил Каспар Луцвеля.
– Вроде на «пшенку» похоже, – ответил тот.
– Вот и я подумал… Ну-ка, разверни еще раз!
Рыпа развернул. Луцвель и Каспар взялись за края, стали мять и встряхивать окрашенный холст.
– Хорошо бы второй слой, – сказал Луцвель. – А то пока непонятно.
– Эй, Ривал! – позвал Каспар работника.
– Слушаю, хозяин! – крикнул тот, выбегая из-за парящего котла.
– Тащи сюда «синьку» и пурпур! Всего по горсти!
– Ага! – кивнул Ривал и помчался в каморку, где хранились краски.
– И леванир захвати! – крикнул ему вслед Луцвель.
Четыре года назад они уже пытались воссоздать привозную ткань, называемую купцами «пшенкой». Она выглядела так, будто была густо обсыпана крашеным пшеном. Пятнышки попадались то яркие, то чуть затуманенные – в несколько слоев, оттого казалось, будто смотришь на ночное небо.
Каспар с Луцвелем сделали сотни проб, использовали самые разные способы, но «пшенку» получить не удалось, хотя красить ткани «в горошек» они научились отменно.
Вскоре все необходимое было доставлено – краски, вода в ведрах, раствор щелока, полдюжины потертых жестяных тазов и куча ветоши – остатков разных экспериментов.
Каспар с Луцвелем сбросили кафтаны, засучили рукава сорочек и стали готовить краски, разводя их ореховым маслом с мелкими крупинками угля.
– Вода гудит, хозяин! – сообщил работник.
– У меня почти готово, – отозвался Каспар, старательно разминая крашенную капиролом ткань в леванировой желтизне.
Вывалив содержимое в кипящую воду, он отошел в сторону, задумчиво вытирая руки ветошью – повторится ли эффект со светлыми точками на этот раз? И снова томительное получасовое ожидание и нервное поглядывание на песочные часы.
– Песок весь! – объявил Рыпа.
– Эх, чего же там получилось? – нервничал Свинчатка.
Кусок холста промыли, отжали на валиках. Потом Каспар встряхнул его и показал всем результат – рассыпанные по всему холсту темные пятна капирола на пожелтевшем фоне.
– Получается, хозяин! – воскликнул Рыпа, и тут его взгляд упал на дюжину любопытных физиономий, следивших за происходящим из-за парящих котлов.
– Ну-ка работать, ротозеи! – пригрозил им кулаком Рыпа, и работники разбежались по местам, однако, помешивая в котлах болтушками, продолжали оглядываться, здесь уже каждый знал, что хозяин снова взялся за приготовление «пшенки».
– Ну что, Луцвель, какую теперь – синь или пурпур? – спросил Каспар. Последовательность нанесения красок была уже нарушена, но для эксперимента это годилось.
– Синь, хозяин, а то она потом пурпур задавит.
– Согласен. Ну давай мешай…
И Каспар отдал холст Луцвелю.

8

Испытания закончились лишь к вечеру, когда принесли огня, а работники уже принялись растирать руки гусиным жиром – он сохранял кожу от высыхания.
Каспар последний раз встряхнул потемневший холст и при свете двух ламп все убедились – эффект «пшенки» был практически повторен.
– Домой заберу, – сказал Каспар. – Жене похвастаюсь.
– Значит, скупать масло-то? – спросил Рыпа.
– Скупай, – кивнул Каспар, сворачивая холст. – Только без шума, а то коврижники мигом цену вздуют.
– Ну так я с понятием.
– И это еще не все…
Каспар вымыл руки, вытер чистой ветошью и повернулся к замершим свидетелям длительного эксперимента.
– Рыпа получает пять монет золотом за то, что натолкнул нас на это испытание. Все прочие участники – по золотому! Сегодня я добрый!
– Эх, вот бы напиться на весь золотой, я уже полгода сухой хожу! – признался Слизень и тут же добавил:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики