ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он какой-то чрезвычайно субтильный даже по меркам Российской государственной библиотеки, обшарпанный, но с дорогим мобильником. Она – с бешенными глазами и с короткошерстной головой, словно только что вымытой фантой.
Они льнут друг к другу, топчутся не в такт с музыкой.
И вдруг девица расстегивает брюки своего дружка и начинает энергично мастурбировать.
Танцор, которому на работе уже давно на все наплевать, кроме, разве что возможных, но ни разу еще, к счастью, не происшедших перестрелок, с интересом смотрит на черноформенных парней у входа. Они-то должны поддерживать в заведении нравственность на должном уровне, который должен соответствовать консервативным запросам публики. Это ведь, блин, не какой-нибудь университетский кампус!
Однако секьюрити, видимо, притомились и, как и Танцор, находятся в предвкушении окончания смены.
Наступает кульминация, мозгляк роняет на пол мобильник, начинает конвульсировать, и орать в полсилы ослиного голоса.
И вдруг бешенная девица, расстегивает сумку, незаметно, лишь один Танцор видит, достает гранату, маленькую – Ф-1, выдергивает чеку, сует гранату в брюки и стискивает дружка в объятьях.
Танцор, который трезв, действует молниеносно и, естественно, оптимально для себя. Изо всей силы отпихнув подругу милицейского чина, но скорее, оттолкнувшись от нее, он бросается как можно дальше от безумной пары и летит головой вперед.
За мизерное время полета в голове прощелкиваются варианты, от более простых к более невероятным: «Шиза блядская – ревность – двое заказанных и обреченных – Ромео, блин, с Джульеттой выискались – не углядели, козлы, от героина повело».
И уже на полу, в ожидании взрыва, зачем-то загородив затылок ладонями, которые такие хрупкие, такие ненадежные против бешенных осколков, Танцор заканчивает перебор версий: «Самурайщины начитались» и «А ведь и не жили еще, засранцы!»
И тут же зал наполняется кошмаром. После взрыва, который должен был в этой тесноте оглушить, как минимум трехкратно отраженной ударной волной, но почему-то до конца не оглушил, в сознание врываются истеричные крики, два-три предсмертных стона, грохот опрокидываемых столов и стульев, звон бьющейся посуды.
Танцор не оборачивается. Ему незачем. Он все это уже видел шесть лет назад, когда в Мадриде баски взорвали уличное кафе. Он не хочет больше этого видеть, поскольку такое зрелище не на один день выбивает из колеи. Разорванные животы, вывалившиеся кишки, мозги, словно сливочный крем, обляпавшие лица тех, кому повезло, кто находился метрах в двадцати от взрыва.
Танцор вспомнил, как тогда, когда он тоже лежал, перед его лицом судорожно сгибала и разгибала пальцы чья-то оторванная кисть руки. От этого воспоминания Танцора вырвало.
Да, он сделал все правильно. Лишь из носа текла кровь. Но нигде не зацепило.
Через пять секунд после взрыва он понимает, что пора вставать. Иначе затопчут. И начинает примеряться, где можно опереться рукой, чтобы не распороть ладонь осколком тарелки или ещё чего-нибудь. И не вляпаться в кровь. Или в дерьмо. Да, по мадридскому опыту он знает, что может быть и такой сюрприз.
И неожиданно видит перед собой лопатник. Основательный. Даже респектабельный, если судить по коже и по толщине. И даже запах от него как бы исходит. Нужный запах, правильный.
Рука, существенно опередив мысли, мгновенно хватает вожделенный предмет.
И лишь потом Танцор начинает соображать, что даже в этой заварухе этот поступок ему могут не простить. Если, конечно, кто-нибудь заметил. Более того, заваруха будет считаться отягчающим моментом, и его от чистого сердца шлепнут по законам военного времени как мародера.
Поэтому, воспользовавшись сутолокой, искренне сочувствуя Гиви, на которого свалилось такое горе, Танцор самым естественным образом, якобы по делу, в Париж, лечить носовое кровотечение, вышмыгивает через служебный вход. И даже выволакивает с собой Манку, глупую и неразумную. Ведь не совсем же он скотина, ведь надо же спасать коллегу от муровских разбирательств, которые ей сейчас, с уже начинающимся в голове похмелье, пережить было бы очень нелегко.
Лопатник приятно, словно средиземноморский бриз, холодит верх живота, привыкая к новому месту обитания. В голове радостно скачет шкурная радость, которую умный русский народ сформулировал в форме четкой поговорки: «Не было бы счастья, да несчастье помогло».
Отойдя от места, куда с завываниями сирен спешили бригады скорой помощи и ментовские спецы, метров пятьсот, Танцор грязно выругался, что с русскими людьми в момент сильных переживаний случается нередко.
Однако самые переживания начались уже потом, на следующее утро, которое уже, собственно, наступало.


***

Придя домой, Танцор, не разувшись и не вымыв рук, скрупулезно исследовал содержимое всех главных отделений и вспомогательных закутков просторного, как офис живущей вольготно фирмы, бумажника. И извлек из его недр:
– пять с мелочью штук баксов,
– пластиковую карту Visa, прочитывать имя владельца которой, тисненое латиницей, поленился,
– ещё три каких-то одинаковых карточки,
– ключи, по-видимому, от какого-нибудь шикарного джипа или лендловера,
– какие-то сложенные вчетверо листки, на каждом из которых добротный лазерный принтер старательно отпечатал: «Инструкция в» – 1», Инструкция в»2», «Инструкция в» – 3»,
– пять рецептов с весьма подозрительными именем, отчеством и фамилией врача, выписавшего их, которого звали «Иваном Ивановичем Петровым»,
– доверенность на управление автомобилем, и права категории «В».
Понятно, что истинным уловом были лишь пять тысяч баксов. Не так уж и мало, поскольку это почти его годовой заработок. Не считая, конечно, чаевых. И теперь можно будет на пару месяцев взять отпуск, пока у Гиви все не устаканится. Можно будет куда-нибудь смотаться, пожить под пальмами, поплескаться где-нибудь на Гавайях. А там, глядишь, и в Москве погода наладится, и Гиви успокоится, перестанет психовать.
Естественно, от всего лишнего, включая бумажник, необходимо было поскорей избавиться. Поскольку обыск, с которым могли нагрянуть посланные Гиви молодые шакалы, мог закончиться очень печальным результатом. Ведь шеф больше всего на свете, больше даже американских денег, ледяной финской водки и зажигательных профессиональных танцев, любил порядок в своем заведении. Ничто в его кабаке не должно было ни исчезать бесследно, ни возникать непредсказуемо.
Однако Танцор после всего пережитого решил вначале как следует отоспаться, а уж потом заняться уничтожением улик.
И раздевшись под веселое чириканье птиц за окном, Танцор провалился в сон.


***

Это был междугородний звонок. Но Танцор понял это не сразу, медленно возвращаясь к реальности из трясины сна. Потом стал ждать, когда этот трезвон закончится. Потому что надо было стряхнуть с себя всю эту кафканиаду, прежде чем общаться с кем бы то ни было на этом свете.
Насчитав тридцать телефонных трелей, понял, что не отвяжутся. Кто-то, видимо, был железно уверен, что он дома. И лез с чем-то своим, не терпящим отлагательства. И хоть Танцору было глубоко наплевать на все в мире безотлагательности, но эта настырность минуты через две наверняка довела бы его до истерики, до битья головой о стену. Пришлось встать и взять трубку.
– Да!
– Добрый день, Андрей Николаевич. – Бодро произнес незнакомый мужской голос на другом конце провода. – Вероятно, я вас разбудил, за что чистосердечно прошу меня извинить. Однако дело срочное. Хотелось бы предостеречь вас от необдуманного поступка.
– Кто это говорит? – Спросил Танцор уже без раздражения. Осторожно спросил, поскольку дело могло быть непосредственно связано со вчерашним бумажником.
– Мое имя вам ни о чем не скажет. Можете звать меня просто Администратором. Я хотел бы искренне вас поздравить с крупным выигрышем. Наш компьютер выбрал вас из числа тысяч претендентов. И теперь нам необходимо обговорить некоторые частности.
– Таймшерами не интересуюсь! – Заорал в трубку взбешенный Танцор. – И грошовый плеер в качестве приза, за который надо заплатить две сотни баксов мне тоже не нужен! Так что пошел бы ты к чертовой матери!
И бросил трубку с такой силой, что внутри аппарата что-то испуганно булькнуло, хоть и не было в нем никакого водяного охлаждения.
Но прежде чем он успел закурить, ни с того, ни с сего на люстре вдребезги разлетелся плафон, что-то взвизгнуло, и на пол со звоном полетели осколки.
«Что за блин?!» – подумал Танцор и начал искать причину этого столь же невероятного, как кабацкая самурйщина, происшествия.
И тут он заметил в стене глубокую выщерблину.
Соединил её мысленной прямой с люстрой и продлил дальше, по направлению к улице.
В окне зияло неприметное аккуратное отверстие.
Ползать по полу в поисках пули не стал, было и так все ясно.
Было ясно и то, что он напоролся на очень серьезных парней, о чем говорила снайперская меткость и использование идеального глушителя.
«Нет, это все же бумажник», – пришел к твердому убеждению Танцор. Хоть никто и не знал его в белокаменной по имени отчеству, кроме ментов в двух отделениях милиции, куда он когда-то угодил по пьянке, но за эту самоуспокоительную соломинку он хвататься не стал. Береженого бог бережет!
И тут же, трясущимися руками стал запихивать в сопротивлявшийся лопатник всю ненужную и опасную требуху, чтобы все это выкинуть в мусоропровод. Опасно, конечно, но другого, более надежного, способа избавиться от улик не существовало.
Однако сделать этого он не успел. Вновь зазвонил телефон. Но уже не нервно, а с большими интервалами, по-московски.
– Андрей Николаевич, я бы не советовал вам испытывать судьбу. Как вы успели убедиться, мы – люди обстоятельные, привыкли, чтобы нас внимательно выслушивали до конца, а уже потом принимали решения. Уверяю вас, никого не интересует, что вы вчера присвоили себе чужой бумажник.
– Простите, вы, наверно, меня с кем-то путаете, – залепетал Танцор, прекрасно уже понявший, что если он сейчас дотла сожжет и бумажник, и баксы, а пепел проглотит, то и это его уже не спасет, – о каком это бумажнике вы говорите?
1 2 3 4 5 6

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики