ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

 

- Я понимаю вас, базилевс, - согласился монах. - Эта
предусмотрительность свидетельствует о вашей мудрос... - Я сам знаю,
что такое мудрость, а что глупость, Ираклий! - неожиданно резко
оборвал его Василий. - И позвал сюда не для того, чтобы ты лил мед мне
в уши! Я хочу, чтобы Русь прекратила наконец свое существование! Она
мне надоела! Ты можешь это сделать, слуга обители святого Евагрия {{
Евагрий Поптийский (346-399 гг.). Диакон и проповедник в
Константинополе, затем (с 383 г.) монах в Питримской пустыне.
Считается одним из провозвестников исихаизма - мистического течения в
христианстве. Исихаизм возник примерно в IV веке, спустя несколько
веков исчез вместе со своими тайнами и был возрожден в XIII веке как
учение Григория Паламы, ставшее затем официальной доктриной
Византийской церкви}} ? - У обители нет войска, базилевс, - мягко
возразил монах. - Свалить Русь мечом пока еще не удавалось никому, -
поморщился император. - Скорее, наоборот. Я не желаю, чтобы Византия
разделила судьбу Хазарского каганата - не для того я помазан Господом
на это царствие. Поэтому злить русских нельзя. С ними нужно говорить
ласково, не жалея елея и подарков, уверять в дружбе своей и милости.
Но при этом истребить надобно всех, под корень. А кто еще способен на
это, кроме воспитанников обители? Прийти со словом добрым и руками
открытыми, стол и кров разделить с благодарностью. А потом кому яду в
хлеб капнуть, кому глаза отвести, кого словом тайным заворожить, кому
дары великие пообещать. Глядь - и режут уже дети родителей своих,
внуки друг другу глотки рвут, дочери на помосте у торговцев стоят...
Что молчишь, Ираклий? - Напраслину возводишь на обитель, базилевс. Мы
люди набожные, мы лишь мудростью древней интересуемся, да богу нашему,
Иисусу Христу, молимся. - Мне не интересно, кому вы молитесь, Ираклий,
- отвернулся Василий. - Хоть богу, хоть Сатане, прости Господи, -
обмахнулся он знамением. - Меня волнуют дела государственные. И
государству моему желательно, чтобы заместо мира и покоя у соседей
наших славянских распря кровавая началась. Чтобы резали они друг друга
день и ночь, пока реки от крови вспять не потекут, и города и веси их
не обезлюдят. И чтобы северным границам империи моей никаких
опасностей более от них не исходило. Ты меня понял? Подумай, Ираклий.
Гнев мой может быть страшен, но и милость велика. Выбирай, чего больше
желательно обители: служить воле моей или пытаться устоять супротив
моего гнева? - Все мы ищем твоей милости, базилевс... - На этот раз
монах поклонился довольно низко, всячески выражая почтительность. -
Однако силы наши не столь велики, чтобы исполнить воистину великие
замыслы твои... - Ты хочешь сказать, я ошибся в тебе, Ираклий? -
саркастически ухмыльнулся Василий. - В тебе и в обители твоей? - Мы
всего лишь немощные старцы, что ищут мудрость и исполняют постри... -
Ну, что же, - пожал плечами император. - Немощные так немощные. Однако
же, коли мудрость ваша немощи сродни, то и беречь ее, я мыслю, ни к
чему. Слышал я, Ираклий, старцы твои все книги в моей библиотеке
читают да переписывают. И ведомо мне, что книги те, со времен
языческих, от древних эллинов и римлян сохранившиеся, на коже
человеческой писаны {{ Этот факт являлся причиной того, что все армии,
захватывавшие Рим или Византию, неизменно обращались с подобным
«культурным наследием» так, как требовали погребальные обряды
победившего народа: сжигали или захоранивали.}} . Пергамент тонкий из
кожи младенцев выделан, обложки из тисненых шкур рабских сшиты.
Духовник мой, отец Иосиф, уж не раз требовал, чтобы отпели мы книги
сии в соответствии с законом христианским да земле предали. Мыслил я,
важны книги эти. Но, коли силы они никакой не дают, сегодня же велю их
похоронить под присмотром стражи и монахов Афонских. - Остановись,
базилевс! - охнул монах. - Не губи мудрости древней! Не истребляй
слова божьего! - Ступай, Ираклий, - небрежно отмахнулся правитель и
пошел вдоль стены к лестнице. - Ты сам признал, что пользы от тебя
государству моему ждать не нужно, и грехов ради обители вашей я на
себя принимать не стану. К концу недели моя библиотека от книг, из
плоти человеческой сделанных, очищена будет. Негоже их в доме держать.
А куда их еще деть, коли не в землю освященную положить? - Отдай их
нам, базилевс! - крикнул монах. - Отдай обители Евагрия! - Ты что-то
сказал, Ираклий? - остановившись, обернулся император. - Отдай эти
книги нашей обители, о великий... - опустился на колени монах. - В них
мудрость веков, базилевс, в них тайны забытых богов и неведомых магов,
в них откровения ангелов и демонов. Не истребляй их, именем Господа
умоляю тебя, Василий! - Наверное, послышалось, - кивнул император и
снова двинулся к лестнице. - Я сделаю это, базилевс! - Монах тяжело
вздохнул и поднялся с колен. - Я поеду на Русь, наведу морок на народы
тамошние, подыму брата на брата и отца на сына. Ты можешь больше не
беспокоиться об этой стране. Считай, ее больше нет. Но за это ты
отдашь нашей обители писанные на языческом пергаменте книги. - Я же
говорил, что слабое место есть у каждого, Ираклий, - усмехнулся
Василий. - Ты был упрямым, но я не злопамятен, колдун. Вы получите все
богопротивные книги, прости, Господи, меня за грех мой. Ты получишь от
меня милостивые письма к князю Киевскому, дары ему и двору княжескому.
Поедешь туда, дабы доказать любовь нашу к соседям северным, желание
дружбы, мира и общего благополучия. Ну, а что делать... Что делать, ты
знаешь.
Опочка
Тропинка неприятно чавкала под ногами, и в такт ее чмоканью болото
неизменно отзывалось крупными шумными пузырями. Правда, примотанный к
запястью серебряный крестик не нагревался - значит, колдовства не
было. Над ухом, словно зуммер старого пейджера, непрерывно жужжали
комары, надеясь выискать не натертое полынью место, по ноге постоянно
стучала прицепленная к ремню сабля, да вдобавок богатырская лошадь
постоянно норовила сжевать что-то у ведуна с правого плеча.
Богатырская - не в смысле сверхмогучая, просто эта лошадь принадлежала
богатырю Радулу, киевскому боярину. Впрочем, она и на самом деле
выглядела настоящим першероном. Боярин ехал за Олегом верхом, ведя в
поводу свою заводную кобылу и обоих Серединских скакунов. Что же, и на
том спасибо.
Болото выпустило очередную серию гнилостных бульков, и ведун
недовольно покосился в их сторону. Вот из таких, сказывают,
новорожденные криксы по ночам и выскакивают. А еще - навки светящиеся
лезут да болотницы зеленоволосые. В общем, не стоит в здешних местах
надолго задерживаться. Это мелкая нечисть темноты ждет, а леший или
болотник может и днем закружить-заморочить.
- Не иначе, сговорились душегубы с водяным, - проворчал Середин,
ускоряя шаг. - Дары да жертвы ему приносят, а он их от слуг своих
прикрывает. Али колдуна сильного в ватаге имеют.
- Ты мне токмо покажи, - низко пробасил Радул. - А уж там их
никакая черная ворожба не спасет.
Олег вздохнул, глядя под ноги. Предполагалось, что он должен
искать в траве следы неведомых татей, которые на тракте от Пскова к
Великим Лукам балуют, однако разбойнички ухитрились протоптать среди
рыхлых торфяников такую колею - с завязанными глазами не заблудишься.
Непонятно только, почему при подобной открытости душегубов ни
псковский воевода их до сих пор по березкам не развесил, ни местные
охотники. Опочка-то - селение большое, сотни полторы дворов. Тоже
пытались лихих людишек заловить, когда девки, скотина али телеги с
добром пропадали.
Не нашли...
От быстрой ходьбы на лице у ведуна проступил пот, потек тонкими
струйками, принося на губы легкую, с горчинкой, солоноватость. Значит,
полынь скоро смоется. Комары жрать начнут.
- Когда же она петлять-то перестанет, электрическая сила?
Тропинка, словно услышав мольбу ведуна, сделала последний зигзаг и
уткнулась в самую топь, в широкое гнилостное окно, немедленно надувшее
перед гостями большой, радужно поблескивающий на свету пузырь.
- Ну вот, приехали... - сплюнул Олег и потер запястье, которого
коснулся легкой теплотой крест.
Середин с самого начала не хотел браться за это дело. Когда они с
боярином накануне въехали в связанные из заостренных жердей ворота
Опочки и стали договариваться со старостой о ночлеге, Олег мимоходом
предложил вывести нечисть какую местную, коли досаждает. Он во многих
селениях так столовался: ему предоставляли кров, еду, а иногда и
приплату давали небольшую; ведун же, в свою очередь, выкуривал из
домов рохлей, чертил борозду от коровьей смерти, отпугивал ночных
крикунов.
Староста тут же пожаловался на ватагу душегубов, что не первый год
на дороге безобразничали. И из Пскова супротив них дважды дозоры
присылали, и сами мужики ловить пытались - не дались хитрые тати,
никому не попались.
Олег от подобной просьбы попытался откреститься - его дело, мол, с
нежитью бороться, а не с людьми. Тем более - одному супротив добрых
двух десятков. Но тут вперед пролез Радул и клятвенно пообещал погань
нерусскую извести.
- А почему ты решил, что душегубы - нерусские, боярин? -
поинтересовался Середин, вглядываясь в болотный простор, местами
парящий теплыми окнами, местами - кивающий ветвями чахлых березок.
- Да разве ж русский человек руки свои душегубством марать станет?
1 2 3 4 5 6 7 8 9

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики