ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Когда военный разведчик прилетит в Новоград, лежащий в другом часовом поясе, там будет всего на час больше. То есть семь часов. Хорошо, что есть время погрустить, невесело сострил полковник. Он привык к частым командировкам, однако отчего-то именно сейчас как бы воспротивился очередной поездке. То ли сыграло свою роль предчувствие, то ли еще что-то, но Михаил Васильевич ощутил в груди смутную тревогу. Чего до сей поры за собой не замечал.
Собрав всю необходимую для работы «макулатуру», проверив работоспособность диктофона, Артемов засобирался домой. Выходя из приемной, он придержал дверь и все же подмигнул Комиссаровой:
— Светлана Николаевна, среди твоих знакомых нет судебного пристава?
Секретарша, действительно обладающая обширными связями, невозмутимо покачала головой:
— Нет. — Она никогда не напрашивалась на пояснения — захочет, сам все объяснит. Не для того же спросил, чтобы оставить помощницу в плотном тумане догадок.
— А жаль, — протянул Артемов. — Неплохо было бы включить мою фамилию в аэропортовский «стоп-лист». Это как раз в компетенции судебного пристава. Ну на нет и суда нет. Пока. — Отшутившись таким образом, полковник сделал Светлане Николаевне ручкой и закрыл дверь.

Глава 3
Аллах акбар, россияне!
4
Новоград
20 февраля, пятница, 05.30
Рядовой Иван Кормухин — рыжеватый коренастый паренек — проходил службу в хозвзводе. Блатная работенка. Радовался он уже на протяжении года. В роте Иван появлялся лишь на вечернюю поверку. И то не всегда. Ротный ставил в журнале, похожем на классный, напротив фамилии Ивана букву "р" (работает). Обычно в это время Кормухин с напарником смотрел телевизор в котельной солдатской бани. Военнослужащий и военный строитель — две разные вещи. Иван относился к последним, денег на руки получал в несколько раз больше, чем военнослужащие — те же командиры отделений и заместители командиров взводов, прошедшие учебку. Хватало и на сигареты, и даже порой на водку.
Телевизор в котельной — старый, марки «Рубин», но сигнал держит устойчиво, ни один «Панасоник» не сравнится. Антенна — на длинном шесте, который стоял крепко, как мачта на растяжках. С усилителем. Ловит шесть программ, включая «НТВ». Кормухин — родом из глухого поселка Саратовской губернии, где полторы программы за счастье, — запоем смотрел телевизор, словно в запас, и отказывался верить, что вскоре снова «подсядет» на две неполные программы в своем родном захолустье. Подумывал на досуге, что не помешает обзавестись спутниковой тарелкой. По идее тех денег, что он привезет домой, хватит на такую установку: саму тарелку и ресивер. И смотри сколько влезет ровно шестнадцать центральных программ. Причем бесплатно. Это за «энтэвэшную» нужно ежемесячно платить.
По «НТВ» ему больше всего нравилась программа Гордона. Заумная, конечно, передача, но она была единственной на всем эфирном пространстве, которую Иван смотрел открыв рот. Академики без запинки разбирали сверхсложные проблемы материи, спорили об устройстве черных дыр. Что удивительно, Гордон все понимал и даже вступал в спор. Однажды рассказал, как он, живя в Америке, столкнулся с тупостью «маугли» — так он называл американцев. У него на балконе стояла картонная коробка, и соседи подали на него в суд за то, что она на несколько сантиметров превышала размер, «забитый» в законе штата. А как-то раз он повесил сушить на балконе рыбу и забыл про нее, уехав куда-то. Рыба вроде бы протухла, запах доконал соседей, и они снова подали на него в суд. Гордон — грамотный мужик — на суде заявил, что в стране, где он родился и вырос, существует обычай — вешать на балконе рыбу и ждать, когда она протухнет. «Маугли» обычаи, может, и не уважают, но никогда не посягают на свободу отправления религиозных обрядов «малых народов». В общем, Гордон на суде свои права защитил.
Об этой старой истории Иван Кормухин вспомнил, когда в три часа ночи получил приказ «топить баню». Конечно, за вопрос «за каким хреном?» он мог получить так, что мало бы не показалось. Это распоряжение отдал командир спортивного взвода лейтенант Андрей Кабаев. Взвод не без оснований называли «чеченским», поскольку, кроме «нохчей», там никого не было. Все шестьдесят спортсменов — «кавказской национальности». Их можно было поделить на три части: борцов вольной и греко-римской борьбы и боксеров. Конечно, думал Иван, трудно себе представить чеченца, прыгающего с шестом или совершающего тройной прыжок. И все же двадцатичетырехлетний лейтенант Кабаев — сам хороший боксер, носивший кличку «Рокки», — дал пояснения «банщику»: мол, завтра какой-то чеченский праздник, рассвет нужно встречать чистым. В общем, в ночь с четверга на пятницу чеченцам нужно совершить массовый обряд омовения. А завтра взвод в полном составе отправляется на соревнования.
Лучше бы они рыбу повесили сушить, бурчал под нос Иван, помянув Гордона. Он не мог ослушаться. Чеченцев боялись все, включая комбата. Последнему не позавидуешь. Четыре строительные роты (бульдозеристы, крановщики, водители и каменщики), а еще спортивный взвод, проходящий в батальоне как рота СКА, были созданы по приказу начальника Генштаба. И таких рот везде хватало. Они базировались в подразделениях сухопутных и инженерных войск, военно-морского флота или, как здесь, в строительных частях. Короче говоря, там, где имелись спортивные залы и необходимые для тренировок условия. «Чисто чеченских» рот было две или три.
Спортивный зал в этой части был построен во «времена приснопамятные» — на деньги строительного батальона. Равно как и клуб. Хозяйство свое — свинарник, несколько гектаров земли под картошку. Все есть, только успевай поддерживать все в надлежащем порядке.
В шесть утра баня была готова. Иван проверил, хватает ли мыла (спортсменам выдавали по нормативам СА, но они всегда шли мыться «на халяву»), заодно сдолбил лед с двери, ведущей в помывочное отделение: влажность там всегда, а снаружи — мороз.
Ровно в половине седьмого утра баню оккупировали чеченцы.
* * *
Уборщица клуба «Первомайский» сорокасемилетняя незамужняя Анастасия Петровна в Таисе Муслимовой души не чаяла. Хрупкая красивая девочка, а как танцует! Как двигается! И партнеры у нее интересные: гибкие, статные, с осиной талией. Прямо черкесы! У нее было среднетехническое образование, когда-то она работала по специальности топогеодезист-вычислитель в войсковой части № 3027. Вот уже пять лет той части не существует. Нашла работу в клубе. И не только работу: небольшая комната на техническом этаже стала для нее домом.
Школа национального танца «Ловзар» открылась восемь месяцев назад. Вначале приехал художественный руководитель Аслан Зулиханов, осмотрел все и сказал, что зрительские места нужно убрать. На их месте будет, говоря молодежным языком, «танцпол». Так и сделали. Поверх обшарпанных досок, между которыми навеки вклинилась шелуха от семечек, положили настил, очень похожий на паркетный.
Однажды в «Первомайский» приезжал Оренбургский народный хор. У каждого артиста был свой ящик с костюмами. Ящики — металлические, тяжелые — едва уместились в музыкальной комнате клуба. Вот и у танцоров «Ловзара» такие же, закрывающиеся на замок и похожие на сейфы.
Встав сегодня раньше обычного, Анастасия Петровна решила не тратить времени попусту. Из крана, врезанного в трубу водяного отопления, она набрала два ведра воды. Как всегда, уборку начала с кабинета начальника клуба. Потом отправилась в бывшую «музыкалку», которая теперь служила раздевалкой для молодых чеченских артистов. «Ловзар» знали не только в некоторых российских городах, но и в ближнем зарубежье: дважды посетили Беларусь, Казахстан, на очереди, сказал Аслан Зулиханов, были Чехия, Австрия.
Едва перешагнув порог раздевалки, уборщица поняла: что-то не так. Не так, как всегда. Глянув на стоящие в ряд ящики, поняла, что это: один из шкафов был открыт. Легкая металлическая дверца, распахнутая настежь, показывала ряд костюмов, висевших на плечиках; на внутренней стороне дверцы пристроилась пара полотенец.
Кто-то из артистов забыл вчера закрыть шкаф. Анастасия Петровна хотела захлопнуть дверцу, но шкаф стоял неровно, и дверца снова открылась. И только сейчас внимание уборщицы привлек костюм, который она ни разу не видела на танцорах. Точнее, не костюм, а его часть: похожий на марлю кусок полупрозрачной ткани, наспех (как показалось Анастасии Петровне) пришитый к куску черной материи. Несомненно, где-то она видела такую одежду. Долго вспоминать не пришлось: эта вещь походила на паранджу.
Странно, отметила уборщица, ощутив в груди смутную тревогу. Трудно себе представить танец в этаком по-восточному строгом, консервативном (другого определения она не подобрала) облачении. Что может означать выступление в такой одежде? Не сказать, чтобы чеченские девушки-артистки (взять хотя бы Таису Муслимову) строго придерживались национальных традиций — одевались и стриглись модно, пользовались косметикой, не в открытую, но все же попивали пивко. И дело даже не в них. Вот сидит в зале «традиционная» мусульманка, которая только что вернулась с заседания суда, где отвоевала право фотографироваться на паспорт в платке, и видит как бы свою танцующую копию. В парандже. И длинном, до полу, черном траурном платье. И что, снова в суд бежать?
Что-то не так. Что-то здесь не соответствует традициям, нравственности, что ли...
Если это номер, то — смертельный:
«Просьба — традиционных мусульман покинуть зал. Сейчас такое начнется...»
Длинное — до полу — платье с закрытой шеей и длинными рукавами. Именно его сейчас разглядывала Анастасия Петровна. И вывела странную аналогию: это платье походило на монашеское.
Паранджа оказалась хиджабом — платком, в котором был вырезан прямоугольник. И вроде заплатки на нем. Нет, это не марля, а лоскут тюля. Как-то все наспех сделано, отметила уборщица. Края выреза не обметаны, сама латка — тоже, и пришита крупными, неаккуратными стежками.
Перекинув хиджаб через руку, словно боясь его отпустить, уборщица взяла с полки книгу, прочла название: «Предсмертный миг». Автор — Халид ибн Абдуррахман аш Шайи Султан ибн Фахд ар-Рашид.
1 2 3 4 5 6 7 8

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики