ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



«Ночь веселья»: АСТ; Москва; 2003
ISBN 5-17-018242-2
Аннотация
Юная и невинная девушка из провинции должна была спастись от грозящей нищеты буквально ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ — однако и представить себе не могла, что спасением от нищеты станет задуманный ее многоопытной подругой-актрисой шантаж богатого аристократа. Особенно — молодого, сильного и бесконечно благородного аристократа, в которого прелестная «шантажистка поневоле» просто не может НЕ ВЛЮБИТЬСЯ ВСЕМ СЕРДЦЕМ…
Барбара Картленд
Ночь веселья
ОТ АВТОРА
Примерно в 1920 году я начала выезжать в свет и сразу же познакомилась со многими актрисами. Одной из моих лучших подруг стала маркиза Хедфорт, в девичестве Рози Бут.
Она происходила из Типперари и родилась в семье рантье.
Свою первую роль в пьесе «Продавщица» Рози сыграла в 1895 году. Актрисой она была очень хорошей — играла «с чувством, не допускала в роли ни малейшей слабинки.
Ее муж, маркиз Хедфорт, занимал видное место среди ирландской знати и был весьма известен при дворе. Семья маркиза сначала противилась его женитьбе, но Рози была настолько очаровательна, что родственники маркиза вскоре полюбили ее, и союз оказался счастливым.
Я знала графиню Пулетт, Сильвию Стори и милую Дениз Орм, жену лорда Черстона, а позже — герцога Лейнстера, однако лучшей моей подругой я считаю восхитительную Зену Дейр. Она вышла замуж за достопочтенного Мориса Бретта, а их дочь была у меня на свадьбе. После смерти мужа Зена вернулась на сцену и девять лет подряд исполняла роль матери профессора Хиггинса в» Моей прекрасной леди «, не пропустив ни единого представления.
Она перестала выступать только в восемьдесят лет, но даже тогда оставалась стройной, очаровательной дамой, прекрасно державшей себя в обществе. Она вела себя, словно богиня — или, точнее сказать, актриса.
Глава 1
1891
— И это все? — изумилась Давитта.
— Боюсь, что да, мисс Килкрейг, — ответил поверенный. — Мне очень жаль, но в последнее время ваш отец вел весьма расточительный образ жизни. К моему сожалению, он игнорировал все советы жить экономнее.
Давитта промолчала. Она знала, что имел в виду мистер Стерлинг — последний год отец очень много пил, пытаясь залить горе вином, и все уговоры пропадали втуне. Сама Давитта не раз пыталась побеседовать с ним о положении дел, однако отец только отсылал ее прочь. И вот он умер, и все опасения Давитты оправдались. Долгов накопилось целое море.
Ситуация была не лучше еще когда уезжала мачеха, но после ее исчезновения отец словно обезумел, стал швыряться деньгами направо и налево и топить свое горе в вине.
Однако Давитта и представить не могла, что у нее останется всего двести фунтов на руках и ничего больше. Замок, вот уже несколько сотен лет принадлежавший Килкрейгам, был заложен и перезаложен, а остатки мебели пришлось продать за долги. Вещи дорогие, картины и зеркала в золотых рамах, отец продал еще раньше, вскоре после своей свадьбы с Кэти Кингстон.
За последние годы Давитте не раз приходило в голову, что в беспутной жизни отца следует винить мачеху, однако девушка не могла не признать, что отец давно мечтал об этом.
Три года назад, когда Давитте было всего пятнадцать лет, мать девушки умерла, и ее отец, не вынеся одиночества, отправился развеяться вначале в Эдинбург, а потом в Лондон. Давитта понимала, что отцу вновь хотелось той веселой жизни, которую он вел в Лондоне до того, как стал баронетом, приехал в Шотландию, женился и остепенился. Он сильно любил жену, поэтому быстро привык к старинному полуразрушенному замку, вокруг которого простирались тысячи акров вересковых пустошей да кое-где высились немногочисленные соседские дома. Родители Давитты научились не скучать даже в такой глуши — они любили рыбалку и охоту, изредка выезжали в Эдинбург или Лондон. Матушку всегда беспокоило, что поездки стоили денег.
— Мы не можем позволить себе этого, Иэн, — неизменно заявляла она, когда отец предлагал оставить Давитту на попечение слуг, а самим отправиться в» очередной медовый месяц «.
— Да что там, молодость бывает только раз, — обычно отвечал он, и матушка сразу же забывала о благоразумии.
Поднималась суматоха, лучшая одежда укладывалась в сундуки, и родители уезжали. Давитте всегда казалось, что в эти минуты они похожи на молодоженов.
Но потом случилась суровая зима, которая принесла с собой лютые морозы. Северные ветры срывались со скал и будто впивались в горло каждому путнику. Этой зимой умерла мать Давитты.
Отец был настолько потрясен случившимся, что Давитта даже обрадовалась, узнав о его желании на время уехать из опостылевшей Шотландии на юг.
— Поезжайте в Лондон, папенька, — предложила девушка, — повидайтесь с друзьями. Не волнуйтесь обо мне. Когда я стану постарше, я тоже смогу ездить с вами.
Отец улыбнулся.
— Сомневаюсь, что ты могла бы вместе со мной бывать у моих старых знакомых, — заметил он, — но я об этом подумаю. А пока учись — ты должна быть не только красавицей, но и умницей.
Давитта зарделась, решив, что отец льстит ей. Впрочем, она знала, что пошла в мать, а леди Килкрейг всегда считалась очень красивой женщиной. Всякий раз, глядя на портрет матери, висевший над камином в гостиной, девушка восхищалась красотой маменьки. Волосы у обеих были рыжие, но не того грубого рыже-красного оттенка, что у большинства шотландцев — нет, скорее это был цвет первых осенних листьев, нежащихся в солнечных лучах. Глаза Давитте тоже достались маменькины — серые, иногда казавшиеся зелеными, словно вода в горном ручье. Юность девушки придавала ее красоте нечто детское, крывшееся в линиях лица или очертаниях маленького ротика, и более всего в ту пору Давитта походила на нежный цветок.
— С такими глазами и волосами ты могла бы быть коварной и соблазнительной сиреной, милая, — сказал как-то раз отец. — Но ты скорее маленькая фея, заблудившаяся в волшебном лесу, где гуляла со своими сестрами.
Давитта очень любила рассказы о мифах и легендах, ходивших среди крестьян-шотландцев. Долгими зимними вечерами отец рассказывал ей увлекательные истории о битвах между кланами, легенды, сказки и побасенки, столь любимые этим народом. Эти истории были частью детства Давитты, и девушка никогда не могла понять, где в них кончалась правда и начиналась сказка.
Матушка тоже рассказывала Давитте немало сказок, но совсем других, потому что ее родители-шотландцы происходили с Западных островов, а бабка была ирландкой.
— Вместе с твоей матушкой в Шотландии поселились гномы, — любил повторять отец, когда в доме пропадала какая-нибудь вещица.
И все же Давитта не смогла утешить своего отца и винила себя в том, что ему было одиноко и поэтому он вернулся из Лондона с женой.
Самое невероятное — отец взял в жены актрису. Однако когда Давитта увидела Кэти Кингстон — псевдоним, под которым она выступала, — и когда прошло первое потрясение, ведь на месте матери оказалась другая, совсем незнакомая женщина, Давитте Кэти даже понравилась. Актриса была очень хороша собой, хоть в Шотландии ее накрашенные ресницы, губы и щеки казались не к месту. Но ее мелодичный смех заставлял звенеть весь дом, и всем сразу казалось, что в замок сквозь тучи пробился луч солнца.
Но вскоре произошло то, чего и следовало ожидать, — Кэти заскучала.
Давитта предполагала — одно дело выйти в Лондоне замуж за баронета, устроив пышную свадьбу в кругу своих знакомых актеров и актрис, но совсем другое — жить в окружении крестьян, вместе с падчерицей и мужем, который большую Часть времени тратит на охоту, рыбалку и лошадей.
— Чем мы сегодня займемся? — бывало спрашивала она за завтраком у Давитты, сидя с подносом на коленях в огромной дубовой кровати и с тоской глядя в окно на вересковые пустоши.
— А чего бы вам хотелось? — спрашивала в свою очередь Давитта.
— Будь я в Лондоне, — отвечала мачеха, — я поехала бы по магазинам на Бонд-стрит, потом покаталась бы по Риджент-стрит, а после этого пообедала бы с каким-нибудь поклонником в ресторане Романо. — Потом она вздыхала и добавляла:
— Но больше всего я хотела бы в шесть вечера войти в театр и поспешить в гримерную готовиться к представлению.
Когда мачеха говорила это, в ее голосе звучала тоска, усиливавшаяся с каждым днем, с каждым воспоминанием о театре.
Кэти вышла замуж еще и потому, что ей исполнилось уже тридцать шесть лет, а значит, следовало ловить шанс. В театре у нее была очень интересная жизнь, и она любила рассказывать о ней.
— Однажды Холлингшед, тогда директор театра, распорядился провести в зал электричество. Это было бесподобно! — говорила она. — Ты никогда не увидишь ничего похожего!
Голубые глаза Кэти горели, и она говорила и говорила:
— Впервые электрический свет зажегся в театре в девять часов вечера второго августа тысяча восемьсот семьдесят восьмого года. Лампы мигали и шипели — но видела бы ты, сколько людей собралось в театре, чтобы посмотреть на это чудо!
Рассказывала Кэти не только о своей жизни на сцене. Она могла часами вспоминать многочисленных поклонников — элегантных юношей и галантных кавалеров. Они носили шелковые цилиндры, белые перчатки, ослепительно начищенные кожаные сапоги и ездили в изящных экипажах.
— После представления они ждали под дверью, чтобы пригласить нас на ужин, — вдохновенно продолжала Кэти. — Они посылали нам букеты — бывало, у мену вся спальня утопала в цветах! — и дарили дорогие подарки.
— О, как это должно быть романтично! — восхищалась Давитта.
— Никогда во всем свете не найти таких великолепных и обольстительных женщин, как актрисы нашего театра, — хвасталась Кэти. — В газетах нас называли» душой лондонского театра»— и это на самом деле так! Хозяин знал, что на нас приезжают смотреть благородные и именитые особы. На нас не экономили, нет! Актрисам доставалось все самое лучшее!
Кэти показывала Давитте наряды, в которых выступала на сцене, — некоторые из них подарил ей при расставании сам «Хозяин», Джордж Эдварде. Платья были сшиты из дорогого шелка и атласа, отделкой нижним юбкам служило настоящее кружево, а шляпы украшались умопомрачительно роскошными страусовыми перьями.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики