ТОП самых читаемых авторов     ИСКАТЬ КНИГУ НА САЙТЕ

 новая информация для научных статей по праву 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Брэдбери Рэй
Знали, чего хотят
Рэй Брэдбери
Знали, чего хотят
Отец втянул носом воздух:
- Чем это пахнет?
- Наши дочери пишут маслом, - ответила мать.
- Мэг и Мари? - Повесив шляпу, отец взял мать под руку и провел в гостиную. - Пишут картины?
- Да, в своем святилище наверху. Если ты трижды постучишь в дверь и очень вежливо попросишь, может, новоявленные Ван-Гоги тебя впустят.
- Обязательно попрошу. Я должен быть в курсе.
Поднявшись на второй этаж, в более изысканную часть дома, где пахло пудрой и загаром, духами и экстрактом для ванны, отец осторожно постучал в дверь, ведущую в комнату дочерей. Здесь запах был сильнее: резкая, отдающая осенью смесь скипидара и красок - так пахнет в обители воображения, может быть, гения. Отец улыбался своим мыслям, когда ему открыли дверь.
- Привет, папа, - сказала Мари.
- Входи, - сказала Мэг, - посмотри. - Она стояла у старого камина, служившего ей мольбертом, с кистью в руке, на носу мазок белой краски.
Отец подошел поближе.
- Хотите сказать, что соперничаете с Рембрандтом?
- О, ничего подобного!
- Ну что ж, если в двух девицах, семнадцати и восемнадцати лет, бурлит и прорывается творческое начало - это приятно. А может, живопись нужна вам по программе колледжа?
- Боже, конечно, нет. Мы просто пытаемся создать портрет идеального мужчины.
- Пытаетесь... Как вы сказали?
- Пытаемся показать, какие мальчики нам нравятся. У каждого из приятелей берем лучшее. Плюс творческое воображение. Понимаешь?
- Кажется, да.
- Десять учениц пишут портреты ребят, с которыми им хотелось бы встречаться. Это конкурс школьного клуба.
- Все это очень хорошо, - ответил отец, - но что вы будете делать, окончив портреты? Разыскивать Прекрасных принцев в жизни?
- Попытка не пытка, папа.
- Да, конечно. - Отец придал своему голосу самый дружеский тон. - Ну что ж, посмотрим?
Мэг отступила от своего полотна.
- У меня глаза не получаются.
Держась за подбородок, отец долго смотрел на портрет.
- Да, действительно. Один глаз отклонился почему-то к западу, а другой - к востоку.
- Я, конечно, все время что-то меняю, - поспешно объяснила Мэг, - добавляю новое каждый день.
Отец молчал, поглощенный творением Мэг. Потом перевел взгляд на работу Мари, стоящую рядом на камине.
- То мне кажется, что у него должны быть голубые глаза, то карие, сказала Мари. - Просто ужас, до чего я непостоянна. Ну как, нравится парень? Правда, шик-блеск?
- Разве и сейчас говорят "шик-блеск"? - удивился отец. - Это словечко было в ходу еще у нас в колледже, году в тридцать четвертом. Да, этот парень почти что "шик-блеск".
- "Шик-блеск", папа, не может быть "почти". Или да, или нет.
- У него не ладится с подбородком. - Отец прищурился. - Он что - жует конфету, жвачку или грызет леденец?
- Да нет, у него просто волевая челюсть. Я люблю волевую челюсть у мужчин.
Отец удрученно потер свою собственную.
- Этот портрет тоже не окончен?
- Нет, конечно. Пишу понемножку. Так интереснее.
- А что думают о вашей работе Еж и Шутник?
Еж получил свое прозвище за стрижку, напоминающую щетку-скребницу; в последнее время он тихо торчал возле дома по вечерам. Шутник был совсем в другом духе: отец назвал его так потому, что смех этого парня, вернее, хохот, ржанье и гоготанье, сопровождавшиеся судорогами, можно было слышать за версту; иногда этот смех раздавался ясной лунной ночью где-то на ферме. Обычно Шутник рассказывал какой-нибудь анекдот, до сути которого приходилось долго и настойчиво добираться, а потом заходился в пароксизме смеха, повиснув на собеседнике, чтобы не упасть. Но, вообще говоря, Еж и Шутник были симпатичные ребята, совсем непохожие на эти портреты.
- Мы им еще не показывали, - медленно проговорила Мари.
- Наверное, придется показать.
- Да, но мы знакомы всего несколько недель.
- Должны же ребята знать своих соперников. А вдруг им захочется подтянуться?
- Папа!
В этот самый момент снизу, со двора, донеслись звуки, от которых мурашки пошли по коже; отец весь сжался, несмотря на свою твердость. Такой же страх испытывали, видимо, миллион лет назад первобытные люди, когда их глубокую спячку нарушали невообразимые звуки, издаваемые динозаврами. Пещерные жители вскакивали и кутали головы в шкуры, а чудовища громоздились у входа, с хрустом перемалывая чьи-то кости. Что касается отца, то и он - вполне человек двадцатого века, в костюме за 75 долларов, с масонским кольцом на пальце и сознающий к тому же, что святость брака и семьи должна придавать ему мужества, - он содрогнулся от этого хохота, и волосы на его голове встали дыбом.
- Шутник, - прошептала Мари.
- Шутник, - ответил отец.
- Я думаю, его лучше впустить.
- Пусть идет по лестнице медленно, - посоветовал отец, - ведь если он сломает ногу, придется пристрелить.
Еж и Шутник стояли в центре гостиной, расставив на ковре здоровенные ноги и разглядывая ногти на руках, отнюдь не идеально чистые. Пока отец спускался по лестнице и здоровался, он успел рассмотреть животных, которых его дочери пригнали с пастбища. Парни были сложены одинаково, и оба напоминали фигуры, наспех собранные из крупных детских кубиков, нанизанных на кости старого мамонта. Их локти вечно отскакивали в стороны, натыкаясь на предметы - на ребра стоящих рядом людей, на двери, рояли и вазы. Вазам особенно везло: эти локти, казалось, обладали какой-то особой, неизъяснимой силой, заставлявшей вазы лететь через всю комнату, рикошетом отскакивать от стены, а то и прыгать с каминной полки. Не зря, видно, в свое время в посудных лавках вывешивали объявления, где говорилось без обиняков, что внутрь впускают только мальчиков, умеющих держать руки по швам. Вот и сейчас Еж, которого по-настоящему звали Честер, и Шутник - на самом деле Уолт - изо всех сил старались совладать со своими локтями, ожидая, когда девушки пригласят их в дом.
Отец видел, что у каждого из них было еще по две задачи: первая - удержать на плечах огромную голову, что было довольно трудным жонглерским трюком, потому что она все время куда-то клонилась, сгибая шею; и вторая - следить за тем, чтобы ступни, такие же своенравные, как и локти, не стукнули кого-то по щиколотке или не задели стул. Ноги под стать головам и рукам были здоровенными, и, присмотревшись, отец понял, что от них можно каждую минуту ждать чего угодно.
- Эй, - сказал Шутник, - как насчет того, что кто-то пишет портрет Прекрасного принца?
Девушки молчали в изумлении.
- Об этом вся школа гудит, - сказал Еж. - Дайте взглянуть!
- Нет, нет! - воскликнула Мэг.
- Они еще не закончены, - сказала Мари.
- Да ну, - сказал Еж, - не вредничайте! Сестры посмотрели на отца, отец на сестер.
- Ну что ж, - сказала Мэг, - пошли.
Молодежь поднялась наверх. Чувствуя себя виноватым, отец стоял внизу и прислушивался. Наверху хлопнула дверь, протопали большие ноги. Повисла долгая, напряженная тишина. Отец повернулся было, чтобы уйти на кухню; его остановил рев животного, в которого вонзили нож. Потом последовали выкрики и громовые раскаты.
Шутник хохотал. Он топал ногами как сумасшедший, сотрясая дом. "Боже", подумал отец.
Но вот и Еж присоединился к нему: он заухал, как филин, потом набрал побольше воздуха и издал вопль. Дочери зловеще молчали. Отец слышал, как парни перекликались: "Посмотри на это!", "А тут что?", "А тут? О-ой!". Наверное, они, раскачиваясь, держались друг за друга, чтобы не упасть и не покатиться по полу.
Отец стоял, схватившись за перила.
Сестры заговорили. Не повышая голоса, но гневно. Потом громче. Шутник и Еж не слышали, потому что продолжали дико хохотать, якобы объясняя друг другу, как хороши оригиналы - их рубиново-красные губы, золотые кудри, тела древних греков. Опьяненные бурным весельем, они, конечно, ходили ходуном перед портретами - это можно было себе представить.
- Честер! Уолт!
Это был пронзительный крик - крик джунглей.
Смех прекратился.
Отец почувствовал, что покрывается испариной. Девушки говорили очень тихо, ледяным тоном, словно с чердака подул зимний ветер. В мертвой тишине их голоса звучали ровно, они почти шипели, как змеи. Отец представил себе, как парням указали на дверь жестко вытянутой рукой. И в самом деле, через минуту Честер и Уолт скатились с лестницы, зажимая рты руками. Они взглянули на отца, а он вопросительно - на них. В глазах мальчишек плясали черти. Прижимая ладони к губам, они выскочили из дома. Отец сжался, зная, что дверь грохнет изо всех сил, так и случилось.
- И не возвращайтесь! - крикнула Мэг, стоя на лестничной площадке. Но было поздно.
В сумерках за дверью дома какое-то время было тихо, потом новый взрыв ненасытного животного смеха. Отец провожал парней глазами, пока они не скрылись из виду: они шли спотыкаясь, облапив друг друга и закинув головы к звездам, совершенно как два пьянчуги, что вывалились из кабака, где провели ночь в загуле.
Позже, к вечеру, зазвонил телефон. Говорил Еж.
- Э-э-э, я просто хотел сказать, что мы оба сожалеем...
- Боюсь, что я не смогу позвать дочерей к телефону, - сказал отец.
- Даже и извиниться нельзя?
- У них наверху дверь заперта.
- Мы все испортили, - сказал Еж несчастным голосом.
- А вы не сдавайтесь. Все станет на свои места.
- Как раз когда все наладилось... - продолжал Еж, - мы уже две недели пытаемся их куда-то пригласить, а они все отнекиваются. И вот мы пришли взглянуть на картины... - Он подавил смешок. - Извините, я и не думал смеяться.
- Я вас вполне понимаю, - сказал отец, - если вам от этого легче.
- Передайте им, что мы очень сожалеем, - сказал Еж. - И раскаиваемся.
Отец поднялся наверх, чтобы передать разговор. Он все сказал через закрытую дверь, но ему даже не ответили. Пожав плечами, он раскурил трубку и сошел вниз.
Всю следующую неделю отец был порядком занят. В те три вечера подряд, что он возвращался со службы раньше обычного, он не видел ни Ежа, ни Шутника. Дочери меж тем рисовали в своей комнате с каким-то рьяным упорством.
1 2 3
ТОП самых читаемых авторов     ИСКАТЬ КНИГУ НА САЙТЕ    
   

Рубрики

Рубрики