ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Луи Буссенар
Канадские охотники
Часть первая. ОХОТНИКИ СКАЛИСТЫХ ГОР
ГЛАВА 1

Бигорн – коза или баран? – Клуб охотников и рыболовов. – Англичане держат пари. – Миллион за одно слово. – Сэр Джордж Лесли. – Ливерпуль, Галифакс, Виктория. – «Я поеду один». – Три месяца спустя. – Депеша. – Разорен.
– Баран!
– Нет, коза!
– Ну нет же, нет!
– А я говорю – да!
– Полно, дружище, оставьте вашу самоуверенность, это все-таки баран.
– Дорогой мой, самоуверенность здесь ни при чем, только любовь к правде заставляет меня утверждать, что это коза.
– Это просто упрямство.
– Это убежденность!
– Если у вас есть хоть какие-то аргументыnote 1, изложите их.
– Лучше начните вы.
– Мне надоела наша перепалка! Уже пятнадцать минут препираемся по поводу заметки, написанной профессиональным журналистом!
– Но просвещенным его не назовешь.
– Вы говорите так потому, что он разделяет мое мнение.
– Нет, потому что он бездоказателен. Черт возьми, дружище, если мы имеем честь быть членами Shooting and Angling clubnote 2, то уж, конечно, вправе оспорить мнение редактора журнала «Охотник».
– Мы что, до бесконечности будем перебрасываться, словно мячиками, «бараном» и «козой»?
– Лучше давайте выберем арбитраnote 3.
– Дорогой мой Джеймс Фергюссон, наконец-то я слышу от вас разумное слово.
– Дорогой Эдвард Проктор, такое согласие – уже свидетельство нашей мудрости.
– Кто же нас рассудит?
– Нас всего четверо – вы, я, Эндрю Вулф и сэр Джордж Лесли.
– Предлагаю Джорджа Лесли.
– А я предпочитаю Эндрю Вулфа.
– Сэр Джордж – охотник высшего класса, мастер по многим видам спорта. Им исхожены леса всех континентов. Его мнение – для нас закон.
– А я за Эндрю Вулфа. Он приветлив, искренен, легко сходится с людьми, а по компетенцииnote 4 не уступает сэру Джорджу Лесли.
– Вы не согласны иметь сэра Джорджа в роли арбитра?
– А вы отводите кандидатуру Эндрю Вулфа?
– Получается, – воскликнул, имитируя отчаяние, приземистый, краснощекий и пухленький Эдвард Проктор, – что мы не можем прийти к согласию даже в выборе арбитра, который должен разрешить наш спор!
– Ничто не мешает нам, – ответил высокий, худой и бледный Джеймс Фергюссон, – обратиться и к тому и к другому.
– А если и они начнут спорить?
– Тогда, может быть, им удастся найти еще одного, уже последнего арбитра…
– Ну что ж, как хотите, Джеймс, но я своего мнения не меняю.
– Прекрасно, Эдвард! Я тоже не собираюсь уступать ни в чем.
Эти закадычные друзья, промышленники, забросившие свое дело, не похожие друг на друга ни внешностью, ни характером, постоянно спорящие друг с другом, вступили в Клуб охотников и рыболовов так же, как иные становятся путешественниками и членами Географического общества, не выезжая даже за черту города.
Любовь к спорту проснулась в них поздно, и, как нередко бывает в Англии, где аристократия уважает физическую силу, они увлеклись охотой и рыбной ловлей. Скажем прямо: на этой стезе удача их не баловала.
Впрочем, удача тут ни при чем. Говорят, препятствия только разжигают страсти.
Так или иначе, наши друзья относились к самым ревностным поклонникам аристократического собрания: обедали только в обществе охотников и рыболовов, старательно запасались рекомендательной литературой, много тренировались в клубном заповеднике и, когда возвращались домой, испытывали приятную ломоту в плече и жжение щеки от соприкосновения с прикладом – прилежные охотники успевали за день пустить в воздух не меньше трех сотен патронов.
Одним словом, воинственные и неуклюжие, не имеющие специальных навыков, они всерьез считали себя профессионалами только потому, что иногда преследовали дичь да задавали наивные вопросы, слушая которые становилось ясно: эти люди не имеют никакого отношения к охоте: охота ведь не только необоримая страсть, но и великое искусство.
Те, кого выбрали в арбитры, играют в шахматы в дальнем углу зала.
Эдвард Проктор и Джеймс Фергюссон дружно поднимаются и бесшумно встают: первый – за спиной Джорджа Лесли, второй – Эндрю Вулфа.
Партия едва начата, у противников силы равные, борьба предстоит долгая.
Проктор, несмотря на свою бесцеремонность, дозволенную человеку полному и богатому, не решается прервать игру, а стеснительный Фергюссон, симпатизирующий Вулфу, в смущении, используя язык жестов, щелкает языком, громко сглатывает слюну.
– Вы что-то хотите? – спрашивает раздраженно сэр Джордж сухим, резким тоном, не поворачивая головы, не поднимая глаз от фигур на доске.
– Мы хотели бы прибегнуть к вашей мудрости и богатому опыту, дорогой сэр Джордж, и попросить разрешить наш спор…
– А вы, мой милый Вулф, надеюсь, не откажетесь присоединить вашу мудрость к мудрости сэра Джорджа, поддержав или оспорив его решение.
– Да о чем вы? «Мудрость», «опыт», «решение»… И что за торжественный вид?
– Действительно, – бросает Джордж механически, как фонограф.
– Опираясь на мнение редактора журнала «Охотник», мой добрый друг Джеймс Фергюссон утверждает, что бигорн – это коза, и тут он заблуждается, – говорит Эдвард Проктор.
– Милый друг! Напротив, Эдвард Проктор ошибается, утверждая что бигорн – это баран, – восклицает Джеймс Фергюссон, – ведь по мнению самых больших авторитетов, бигорн – бесспорно, коза.
– Да нет, баран!
– Коза!
– Но его же называют «диким бараном Скалистых гор»!
– Самая новая книга по естествознанию определяет бигорна как «capra canadensis»! «Capra» – значит коза, запомните хорошенько – коза! Канадская коза…
– Я опираюсь на мнение не менее серьезного автора, который определяет бигорна, как «ovis montana». «Ovis» – значит овечка, слышите, овечка, иначе говоря баран, горный баран…
Оба арбитра и глазом не моргнули в течение всей этой дискуссииnote 5; спорящие почти кричали, уже не слыша друг друга.
– А вы знаете, каков он, бигорн? – произнес наконец сэр Джордж, воспользовавшись секундной паузой.
– Ну, по рассказам, по описаниям знакомых…
– Это прекрасное животное. Охота на него трудна, драматична, вся на нервах, тут требуется железное здоровье, необыкновенная ловкость и редкостная удача. Я предпочитаю бигорна кейптаунскому льву, пантере с острова Ява… даже, пожалуй, королевскому тигру… Тигра можно все-таки догнать, а за бигорнами не угонишься… Скоро их уже не останется, это восхитительное животное исчезнет, как гризлиnote 6, как бизоныnote 7, как многие другие виды…
– Значит, – робко роняет мистер Проктор, – вы охотились на бигорна?
– Одного я даже подстрелил и потом ел из него котлету. Котлета стоила мне тысячу фунтов, но я не жалею.
– Поэтому никому, кроме вас, не разрешить наш серьезный спор.
Вовлеченный в обсуждение любимой темы, сэр Джордж в конце концов поднялся.
Это был человек неопределенного возраста, скорее усталый, чем пожилой, высокий, худой, угловатый, с бесстрастным, почти холодным лицом, равнодушными бесцветными, ни на чем не задерживающимися глазами, с прямым – почти без губ – ртом, над которым нависал нос, напоминающий ястребиный клюв.
Его неподвижное лицо странной бледности обрамляли бакенбарды, словно посыпанные перцем и солью, в свисающих усах шатена сверкали седые нити. Темные, густые, с приятным блеском волосы контрастировали с седой бородой.
В общем, сэру Джорджу Лесли уже перевалило – и похоже давно – за сорок. Богатый, элегантный, истинный джентльмен, убежденный холостяк, он большую часть своей жизни странствовал. Его приключения возбуждали интерес публики, уважающей спортсменов. В Лондоне несколько сезонов подряд только о нем и говорили, хотя и без особой симпатии.
Рассказывали страшные истории с сэром Лесли в качестве героя, ему приписывали – не приводя, правда, никаких деталей – поступки, математически рассчитанные и убийственно хладнокровные, свойственные людям, не боящимся крови. Офицер индийской армии, погибший впоследствии при странных обстоятельствах, вспоминал даже, что сэра Лесли прозвали Вампиром…
Ничем не подкрепленные слухи все-таки оставляли в общественном сознании смутный зловещий след.
– Честное слово, – сэр Лесли скрестил руки на худой, но широкой груди, – мне трудно привести вас к согласию. Скорее, пожалуй, баран, насколько смутные воспоминания позволяют мне иметь собственное мнение.
– Баран, я же говорю! – закричал обрадованный Проктор.
– Его закрученные спиралью рога, крупные, с поперечными полосками, длинные (порой до пятидесяти двух дюймов) – это рога барана.
Вулф прервал его:
– Однако лежбища, и поразительная подвижность этих животных сближают их с козами. Как утверждает Джеймс Фергюссон, бигорна, на которого любят охотиться в Скалистых горахnote 8, можно считать и козликом.
– Но он же бывает около двух метров в длину. Впрочем, какая разница – особенно сейчас, – коза это или баран? Но вы, Фергюссон и Вулф, хотите все-таки заключить пари? note 9
– Конечно! Я ставлю тысячу фунтов за козу!
– Я ставлю тоже тысячу…
– Тысяча фунтов! Неплохая сумма, особенно когда уверен, что выиграешь… Ну что ж, спорю на пять тысяч фунтов, а вы, Проктор?
– Идет! Тоже пять тысяч! – решается толстяк после долгих колебаний.
– Сделка заключена, – воскликнули в один голос Вулф и Фергюссон.
Сумма в пятьсот тысяч франков при таком ничтожном предмете спора кажется нам, французам, слишком большой. Для Англии же, где во всех слоях общества пышно расцветает мания пари, это обычная ставка: древняя, пресыщенная, артистичная нация жадна на эмоции.
Пари, предложенное сэром Джорджем Лесли и принятое его собеседником, скоро приведет к драматическим последствиям.
– Ну хорошо, – бросает Фергюссон, – но как доказать правоту или ошибочность наших утверждений?
– Очень просто, – отвечает сэр Джордж. – От Ливерпуляnote 10 в Галифаксnote 11 пароход отправляется в полночь. Сейчас два часа. Чтобы собраться, времени более чем достаточно. Мы отчаливаем от пристани Ливерпуля, через семь дней прибываем в Галифакс, там садимся на канадский трансконтинентальный поездnote 12 и через шесть дней будем в Виктории, красивейшей столице Британской Колумбииnote 13;
1 2 3 4 5

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики