ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Еще и еще анализируя свои действия во время педсовета, до и после, она сделала для себя вывод, что была преступно беспомощной. Подобно Антону Сергеевичу, она избрала путь наименьшего сопротивления, нашла компромиссный, но далеко не идеальный выход. Ей нужно было драться: доказывать, убеждать. А убежденности вдруг не хватило… Для большинства в школе камнем преткновения стал в эти дни проступок Сережки Дремова, а Надежду Филипповну окончательно выбила из равновесия Ксанина двойка. И в пятницу, когда разговор в канцелярии случайно коснулся болезненной для нее темы, Надежда Филипповна высказалась.
Разговор затеяла учительница зоологии.
– А вы слышали, – начала она со всегдашней многозначительностью, обращаясь ко всем сразу и ни к кому в отдельности, – я интересовалась: не встречаются больше наши герои – этот паренек шахтинский и Ксана. Выходит, не ошиблись мы.
Софья Терентьевна и Надежда Филипповна одновременно подняли головы от тетрадей. Антон Сергеевич, стоя у окна, метнул быстрый взгляд сначала на одну, потом на другую, хотел исчезнуть, но пригладил волосы на затылке и остался.
– Я говорила! – первой подключилась к теме Софья Терентьевна. – Вмешались мы вовремя, и все стало на свои места. А мне твердили: дружба, дружба… Опасная это была дружба! Не такая, какой должна быть, если оказалось достаточно разъединить людей, чтобы дружба кончилась. – Она говорила это зоологичке, но адресовалась явно к Надежде Филипповне.
– Если мы в чем-нибудь ошиблись, так именно в том, что сделали эту историю предметом разбирательства, – ровным, но твердым голосом отозвалась Надежда Филипповна. – У вас богатое воображение, Софья Терентьевна. Но в данном случае нельзя было воображаемое выдавать за действительное. Я не перекладываю свою вину на вас, я могла доказать противное, но не сумела. А что получилось, вы видите сами… Школа потеряла фактически не одного, а двух хороших учеников. Ксанино поведение на вашем уроке – свидетельство тому. Я уж не говорю о моральной стороне вопроса, хотя с этого, пожалуй, следовало бы начинать. Поступок Сережи Дремова только хулиганством не объяснить… – Надежда Филипповна обернулась к Антону Сергеевичу: – У нас есть, может, один шанс исправить свою ошибку: надо вернуть Дмитрия в ермолаевскую школу…
– Вам этот флирт дороже, чем авторитет педагогов! – воскликнула Софья Терентьевна, словно бы угадав ее мысли и оставив пока без внимания своего рода заступничество Надежды Филипповны за Дремова.
– При чем здесь авторитет педагогов?.. – стараясь не утратить контроля над собой, медленно обернулась к ней Надежда Филипповна.
– Мы будем сегодня принимать одно решение, а завтра в угоду какому-то мальчишке – другое?
– Дмитрий сам, по своей инициативе, ушел из школы, – сказала Надежда Филипповна.
Физичка улыбнулась:
– Нет! Он ушел не по своей инициативе. Таково было мнение педсовета. И он, зная об этом, – подчеркнула Софья Терентьевна, – просто не стал дожидаться прямого указания от директора.
Надежда Филипповна не успела ответить, вмешался Антон Сергеевич:
– Я вчера беседовал с Ксаной… – Он произнес это необычным для него хмурым голосом, и тем обратил на себя внимание учителей.
– Что же? – Софья Терентьевна насторожилась.
– Плохо! – коротко ответил Антон Сергеевич.
Надежда Филипповна крутнула красный карандаш в руке, бросила его на открытую тетрадь и, сопровождаемая удивленными взглядами, молча вышла из канцелярии. Зеленоватые глаза Софьи Терентьевны заволокла обида.
А относительно беседы Антон Сергеевич не совсем точно выразился. Он приглашал Ксану в свой кабинет и лишь пытался наладить беседу… Жалуется она на что-нибудь? Нет. Больна? Нет. Почему не выучила физику? Просто не выучила. Может, ей отдохнуть? Нет…
Валерку не мучили сложности человеческих отношений. Теоретическая концепция жизни была для Валерки цельной и ясной, как аксиома: все у людей должно быть хорошо. И, пока в канцелярии спорили, Валерка действовал.
Проблему составлял для него вопрос «как сделать», а не «что сделать». Начитанность восполняла Валерке нехватку собственного жизненного опыта, и тут он поступил в полном соответствии с рекомендациями своих наставников.
В пятницу на экране ермолаевского клуба шел старый и вечно молодой фильм «Большая жизнь». Сразу после занятий Валерка купил два билета на девять часов пятнадцать минут вечера и сходил сначала в домики, потом на Долгую гору, в Шахты.
К тому, что встретят его без энтузиазма, он был готов. Но все обошлось даже проще, чем он думал.
– В кино?.. – переспросила Ксана. – Пойдем.
Валерка оторвал один билет и положил его на стол, рядом с альбомом гербария.
– Я тебя, Ксана, у входа в парк подожду, ладно?.. У ворот. В девять. Договорились?
– А пусть они у тебя, зачем ты оторвал? – спросила Ксана, возвращая ему билет.
Валерка отстранился:
– Вдруг тебя не отпустят?
– А я, Валер, теперь не спрашиваюсь, – как-то безразлично сказала Ксана.
Он поморгал своими большущими глазами. Валеркиным ресницам, густым и длинным, могла позавидовать любая девчонка.
– На всякий случай, Ксана, ладно?.. Пусть у тебя. В девять!
На Долгую Валерка не шел, а будто плыл, гордый своим необыкновенным замыслом и заранее радостный чужой, предстоящей радостью, сомневаться в которой оснований у Валерки не было.
А Димка все эти дни старательно изыскивал причины не появляться вечерами возле дома. Одно воспоминание о Хорьке будило в нем какие-то смутные ассоциации, связанные с тем пьяным вечером, подробности которого он совершенно не помнил. И всеми силами хотел вспомнить, и почему-то боялся, что это ему удастся.
Билет у Валерки он взял с готовностью, хотел пошарить в материной сумке деньги, но Валерка махнул рукой:
– Потом как-нибудь! – Напомнил: – В девять. У ворот, хорошо? Я еще кой-куда по делам должен…
– Я буду! – заверил Димка. – Это тебе спасибо, что придумал…
– А! Я и сам-то случайно! – весело отозвался Валерка.
Но дома он неожиданно загрустил.
* * *
Они остановились напротив, угадывая и не угадывая друг друга в темноте: Ксана – с одной стороны от входных ворот, Димка – с другой. Потом неуверенно, исподволь пошли навстречу.
– Дима?.. – тихо спросила Ксана.
А он ответил:
– Ксанка?..
Остановились в полушаге друг от друга и от смущения оба глянули по сторонам.
– Ты… в кино? – спросила Ксана.
– Не знаю… – соврал Димка.
Ксана негромко засмеялась и зачем-то утерла глаза ладошкой.
– Всегда он такой…
Они оба догадались о Валеркиной хитрости. Помолчали, словно в чем-то оба сильно виноватые друг перед другом.
– Пойдем к пруду, Ксана?
Она помедлила с ответом, все так же глядя ему в лицо. Помедлила не потому, что колебалась. Просто не верила случившемуся… Одну секунду помедлила. Может быть, две.
– Идем.
И, не сговариваясь, они пошли на то самое место, где уже сидели однажды. И где их, оказывается, видели.
Луна еще не взошла, и темная, тихая ночь окутывала сосны. Лишь на противоположном берегу мерцали уютные огоньки: четыре наверху, вдоль ограды маслозавода, и четыре под ними, в черной воде пруда.
Димка сбросил на траву, на опавшую хвою свой пиджак:
– Садись!
– Да я так… – сказала Ксана
– Ну вот еще!
– Тогда и ты садись, – потребовала она, расправляя пиджак, чтобы не помять рукава.
Они сели. Опять рядышком Плечом к плечу.
На западе стыла по горизонту узенькая темно-багровая полоска зари
Тепло и свет ушедшее солнце взяло с собой, а краску стереть забыло…
И в молчании показалось Димке, будто они только-только что встретились, не там, у ворот парка, а здесь. И надо во многом признаться, многое спросить… Позвал:
– Ксана…
– Что, Дима?.. – тихо, но не встревоженно ответила она.
А Димка не знал, с чего начать.
– Я все время думал…
Она посмотрела на него. Брови ее дрогнули.
– Не надо, Дима…
И, уводя разговор от еще не затронутой темы, она, крепко обхватив руками колени, спросила:
– Почему, Дима, закаты разные все? Вот этой полоски нам больше никогда не увидеть…
– Ксана… – снова позвал Димка. – Что с тобой было?
Она помолчала.
– Ничего, Дима. Притворялась я.
– Неправда, Ксана.
– Ну, сначала… не притворялась. А потом – честное слово.
Димка спросил нерешительно:
– На меня ты ни за что не сердишься?
Положив голову на колени, Ксана обернулась к нему:
– Ну какой ты, Дима!.. Горе прямо!
В глазах ее вспыхивали те крохотные неудержные искорки, что всегда так выдавали ее, когда она хотела быть строгой, а не могла.
– Пойдем завтра в лес, Ксана!
– Пойдем…
И она все так же смотрела на него, положив голову на колени, но уже не пыталась быть строгой.
– Весь лес тебе на гербарий оборвем! – пообещал Димка.
Она по-своему, негромко, засмеялась, чуть приоткрыв губы, и Димка заулыбался в ответ. Снял кепку, бросил ее на траву.
– Зачем ты кепку надел?
– А так! Назло всем!
Ксана опять засмеялась:
– Не надо, тебе не идет кепка.
– А я специально, чтоб не шла, – сказал Димка, – Теперь ладно… не надену больше.
Ксана выпрямилась. Поглядела в небо над головой, где опять, как тогда, редко-редко мерцали звезды. Вспомнила:
– Ой, Дима! Я вчера, кажется, свою звездочку нашла! Честное слово! Сейчас ее еще нет, а попозже. – Оглянулась. – Ты выбрал себе какую-нибудь?
– Я, Ксана, знаешь, твою выберу, – решил Димка.
Она снова засмеялась, уткнувшись лицом в колени.
Потом укоризненно покачала головой:
– Ты прямо грабитель какой-то! Сначала у меня камень отнял, потом и поляну и дуб!.. Теперь звездочку. Так у меня скоро совсем ничего не останется.
– Жалко, да? – спросил Димка.
Ксана покосилась на него:
– Пусть, конечно… Раз уж ты такой… отнимальщик. Я покажу тебе. – Снова покосилась. – Только уж ты, пожалуйста, следи тогда за ней. А то останемся оба…
– Я ее, Ксанка, совсем приколочу к небу! Чтоб не терялась больше.
И снова Ксана засмеялась. А когда Димка слышал ее смех, что-то такое происходило с ним, что вправду хотелось взять, например, и приколотить какую-нибудь ерунду к небу! Или сделать что-то еще, о чем в другое время и думать бы не подумал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики