ТОП самых читаемых авторов     ИСКАТЬ КНИГУ НА САЙТЕ

новая информация для научных статей по экономике, педагогике и гражданским войнам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



Аннотация
— Проходите, — сказал, открывая дверь, швейцар. — Туда, наверх по лестнице. — Спасибо, что вы к нам пришли. Татьяна поднялась по лестнице. Дверь распахнулась сама по себе. И сама по себе бесшумно закрылась. За дверью был офис. В евростиле. — Мы очень рады...
Андрей Ильин
Одна сатана
Глава 1
В квартире было сумрачно. И было тихо. Но не просто тихо. А как-то напряженно тихо. Как бывает в ожидании большого несчастья.
— Да… Увы… Вне игры… К сожалению, вне игры… — бубнил телевизор. — Хотя, если смотреть из комментаторской кабины, мне так не показалось… Я, конечно, не могу оспаривать действия судей, но хочу заметить, что судейство в этом матче оставляет желать лучшего… Как видно, не хотят судьи отдавать нашей команде победу в этом матче, за так нужное нам двадцать третье место…
Перед телевизором в глубоком кресле сидела женщина. Она очень внимательно смотрела в экран. На бегающих в синих трусах по зеленому полю футболистов.
Но мечущихся по экрану футболистов не видела. И экран не видела. И телевизора не видела.
Она вообще ничего не видела.
Футбол закончился. На экране появились часы. Секундная и минутная стрелки приближались к цифре двенадцать. Часовая упиралась в восемь.
Восемь часов. Восемь часов вечера.
Уже восемь.
Женщина встала с кресла, подошла к окну и, закутавшись в шаль, замерла у самого стекла.
По улице шли люди. Их было немного. Меньше, чем два часа назад. Два часа назад они бурным потоком вырывались из раскрывшихся дверей транспорта и растекались ручейками по дворам и парадным.
Их было много, потому что они возвращались с работы. Теперь улица была почти пуста. Те, кто два часа назад возвращался с работы, были уже дома. Теперь шли опоздавшие одиночки…
Женщина отошла от окна, снова села в кресло перед телевизором.
«… был найден во дворе собственного дома. Рядом брошенный киллером пистолет „ТТ“. Пять пуль попало потерпевшему в голову. После чего убийца произвел несколько контрольных выстрелов ему в затылок. От полученных ран потерпевший скончался до приезда „Скорой помощи“…»
Женщина быстро взяла телефонную трубку. Положила. Снова взяла. И замерла, глядя в экран телевизора.
На экране мертвенно скалилась изрешеченная пулями голова.
— Всех, кто может опознать убитого, просим звонить по телефону…
Женщина, рассеянно глядя в экран, набрала номер.
— Здравствуйте! Это второй отдел?
— Да. Второй.
— Будьте добры, пригласите Сергея Михайлова.
— А кто его спрашивает?
— Кто спрашивает? Я… То есть я хочу сказать, жена спрашивает. Его жена.
— Его на месте нет.
— А где он?
— Ушел.
— Давно ушел?
— Давно. Часа три назад.
— А куда ушел?..
— Ну откуда мы можем знать?
— Но, может, он что-нибудь сказал? Когда уходил.
— Сказал.
— Что?
— До свидания сказал.
— Извините. Спасибо.
Положила трубку. Отошла к окну. Долго смотрела на идущих вдоль улицы прохожих.
Нет, не он… И это не он… Вон, далеко мужчина. Высокий. В черном плаще. Как у него… Он? Он?!
Нет. Не он. Другой мужчина. Чужой мужчина… Женщина вновь подошла к телефону. Долго смотрела на него, словно на что-то решаясь. Подняла трубку.
— Але!
— Софья, это ты?
— Я! Кто еще? Конечно, я! В этом доме других женщин быть не может!..
Софья стояла на кухне, в наспех запахнутом халате, в бигудях, удерживала плечом трубку возле уха, шинковала капусту и шугала путающихся под ногами детей.
— Кто это говорит? Я что-то не узнаю.
— Это я. Татьяна. Татьяна Михайлова.
— Ах, ты!.. Ну-ка пошла отсюда! Мерзавка! Это я не тебе, извини. Пошла, сказала! И ты тоже! Не трожь капусту! Оставь капусту! Пакостник! Ну-ка все отсюда! Разом. А не то я…
— Кто там у тебя?
— Шпингалеты мои. Буйствуют…
У Софьи было четверо детей. От трех мужей. Поэтому среди подруг она считалась наиболее сведущей в семейной жизни.
— У вас моего случайно нет?
— Твоего? Кыш сказала! Случайно нет.
— Ну тогда извини.
— Погоди, погоди… А что, что-то случилось? Раз ты…
Он что, к другой бабе ушел?
— Да нет, что ты. Я просто… Я думала, может, он к вам по пути с работы заглянул.
— Задерживается?
— Да.
— Давно задерживается?
— Часа полтора.
— Да я не в этом смысле. Как часто задерживается?
— А что, это имеет значение?
— Ну ты даешь, подруга! Частота — это самое главное. Лучше один раз и на всю ночь. Чем по часу, но через день.
— Почему?
— Потому что если на всю ночь, но не чаще одного-двух раз в месяц — значит, это проститутка. А если на час, но систематично — вполне вероятно, что любовь, — громко прозвучал в наушнике голос уверенной, все понимающей и все про всех знающей дамы.
— Какая любовь?
— Новая любовь.
— Какая новая. Ему же за сорок…
— А возраст здесь, подруга, ни при чем. Они чем старее, тем дурнее. У мужика и в восемьдесят может быть новая любовь. Они к старости в детство впадают и начинают воображать себя Ромеами. Под балконами стоят, глазками стреляют. Ну потому, что больше нечем. Потому что порох в пороховницах отсырел. Ха-а-а.
— Зачем ты такое говоришь?
— Да ладно ты. Дело житейское. Они все равно потом назад возвращаются. Потому как с молодыми им трудно. Молодые просто так на диване валяться не позволяют. Они еще любопытные. А наши благоверные уже нет. Разве только до пирожков. Ну возьми, возьми и иди отсюда наконец!
— Что?
— Да это я не тебе. Это у меня Сашка тут… А тебе я так скажу: если он злой как собака придет или пьяный в коромысло — значит, все нормально. А если, к примеру, с цветами или там с поцелуями, значит, дело дрянь. Значит, себя в чем-то виновным чувствует. Они все — если рыло в пуху — с любезностями лезут. Ты тогда ничего не выясняй, а сразу ему голову и шею нюхай.
— Зачем?
— Ну ты какая-то совсем не от мира сего. Если он с бабой терся, то должен ее духами пахнуть. Ты их и нюхай, пока он не умылся.
— А если…
— А если что — звони. После звони. А то у меня тут сейчас запарка. Да не расстраивайся ты раньше времени. Больше полугода они у молодых все равно не выдерживают. Обратно приходят. И твой придет. Через полгода…

Глава 2
— Остановка «Магазин». Побыстрее, граждане, освобождайте салон. Не загромождайте средний и задний проходы. Следующая остановка «Второй участок».
— Какая? — встрепенулся мужчина с букетом цветов, стоящий у средней двери. — Мне «Магазин» надо.
— Эта «Магазин»! Эта! Выходи давай быстрей! — закричала сердобольная старушка. — Уснул, что ли, мужик? А?
Мужчина, протискиваясь сквозь толпу, бросился к выходу.
— Разрешите! Разрешите, пожалуйста!
— О! Видали! Спохватился! Раньше надо было думать. Дядя! Тоже мне!
— Пустите!
— Да иди ты, кто тебя держит.
— Осторожно! У меня цветы!
— Ну ты даешь! Тут или выходить, или цветы.
— Осторожно. Двери закрываются. Двери закрылись, и троллейбус поехал дальше. Мужчина перестал биться в тисках стиснувших его торсов, рук, животов и пакетов с едой и, подняв над головой букет, тихо доехал до следующей остановки.
— «Второй участок»! Выходите, граждане, побыстрее…
Мужчина вышел и, развернувшись, быстро пошел, почти побежал в сторону пропущенной им остановки. Но даже когда бежал, он продолжал о чем-то напряженно думать. И, входя в подъезд, думал. И поднимаясь на свой этаж…
Только встав перед дверью своей квартиры, он вдруг, словно что-то вспомнив, изменил выражение лица на почти веселое.
Открыл ключом дверь. Зашел в прихожую. И сразу наткнулся на жену.
— Здравствуй, — бодро сказал он. — Это тебе! Протянул букет.
Букет цветов! Вместо того, чтобы в дым пьяный. Лучше бы пьяный…
— В честь чего это? — настороженно спросила жена.
— Просто. Просто шел и решил купить. Ты же любишь цветы…
— Люблю, — кивнула жена, пряча глаза.
— Ну вот, я шел, вижу цветы. Дай, думаю, порадую…
— Я тебе помогу, — подошла, помогла снять мужу пальто. Повесила его на вешалку. Быстро вернулась.
— А где дети?
— У бабушки.
Жена подошла вплотную к мужу. Обняла, положила голову на плечо форменного, с петличками налоговой инспекции, кителя. И вдруг часто зашмыгала носом.
— Ты чего? Заболела?
— Я? Нет.
— А что тогда с тобой?
— Просто… Просто помогаю снять пальто… Еще раз обняла мужа. Потерлась о плечо. Тщательно обнюхивая шею, голову и даже спину.
Пахло мужиком, пылью и дымом сигарет.
— Ты опять курил?
— Я?.. Нет.
— А почему дымом пахнет?
— Дымом? Наверное, пропах, когда в курилке стоял.
— Зачем стоять в курилке, если не курить?
— С ребятами поболтать. О том, о сем.
— А в кабинете нельзя?
— В кабинете? Нет, в кабинете нельзя. Там посетители. Ну и вообще…
— Ты же обещал на работе не курить. Только дома. Не больше трех сигарет.
— Ну так я…
— Не умеешь ты врать, Сережа. «Не умею, — подумал Сергей. — Действительно, не умею».
— Ты голоден?
— Как черт!
— Тогда пошли.
— Сейчас. Только руки вымою.
Муж проскользнул в ванную комнату. Открыл кран, плеснул на лицо пригоршню холодной воды, растер прохладу ладонями.
«Не умею врать. Не умею…» — снова подумал он.
Сунул голову под струю холодной воды. Взглянул на себя в зеркало. Усталое, затравленное лицо. С застывшей на нем неестественной, вымученной, виноватой улыбкой.
Права Татьяна, не умеет он врать. Лицо выдает. Улыбка эта ни к селу ни к городу. Глаза как у побитой собаки…
Сергей зло плеснул на зеркало воду. По его лицу и по отражению его лица в зеркале поползли капли воды. Как дождь. Как слезы…
Сергей вытерся, но из ванной комнаты не вышел. Присел на край ванны. Посмотрел на часы.
Почти девять. Без пяти. Уже без пяти…
Как сказать Тане? Как сказать, чтобы она ничего не заподозрила? Чтобы не пошла за ним?
Задумчиво вытащил из кармана пачку сигарет. Сунул в рот одну. Прикусил зубами.
Сигареты… Может, сигареты… И сказать…
Вытащил изо рта сигарету, посмотрел на нее. И вдруг, резко сжав пальцы, сломал, смял, просыпал из лопнувшей гильзы в унитаз табак.
Взял вторую…
Третью…
И так до последней.
Смыл воду.
Глядя в зеркало, попытался изобразить на лице подобающее случаю выражение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
ТОП самых читаемых авторов     ИСКАТЬ КНИГУ НА САЙТЕ    
   
загрузка...

Рубрики

Рубрики