ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

новые научные статьи: демократия как оружие политической и экономической победы в услових перемензакон пассионарности и закон завоевания этносапассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  полная теория гражданских войн
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 




Эрнест Миллер Хемингуэй
Пятьдесят тысяч

Эрнест Хемингуэй
«Пятьдесят тысяч»

– Как дела, Джек? – спросил я.
– Ты видел этого Уолкотта? – сказал он.
– Только в гимнастическом зале.
– Ну, – сказал Джек, – надо, чтобы мне повезло, а то его так не возьмешь.
– Он до тебя и не дотронется, Джек, – сказал Солджер.
– Хорошо, кабы так.
– Он в тебя и горстью дроби не попадет.
– Дробью пускай, – сказал Джек. – Дроби я не боюсь.
– А в него легко попасть, – сказал я.
– Да, – сказал Джек, – он долго не продержится на ринге. Не то что мы с тобой, Джерри. Но сейчас хорош.
– Ты его обработаешь одной левой.
– Пожалуй, – сказал Джек. – Может быть, и так.
– Разделай его, как ты Ричи Льюиса разделал.
– Ричи Льюис, – сказал Джек, – этот заморыш!
Мы все трое, Джек Бреннан, Солджер Бартлет и я, сидели у Хэндли. За соседним столиком сидели две шлюхи. Они уже порядком накачались.
– Заморыш, – говорит одна. – Ишь ты! Ты как сказал, дубина ирландская? Заморыш?
– Да, – говорит Джек. – Именно.
– Заморыш, – говорит она опять. – Уж эти ирландцы! Чуть что, так сейчас ругаться. А сам-то!
– Не связывайся, Джек. Пойдем.
– Заморыш, – говорит она. – А ты, герой, хоть раз в жизни угостил кого-нибудь? Жена тебе небось каждое утро карманы наглухо зашивает. А туда же, заморыш! Тебе от Ричи Льюиса тоже попало!
– Да, – сказал Джек. – А вы как – ни с кого денег не берете?
Мы вышли. Джек всегда был такой. За словом в карман не лазил.
Джек проходил тренировку на ферме у Данни Хогана в Джерси. Место там красивое, но Джеку не нравилось. Он скучал без жены и детей и все время ворчал и злился. Меня он любил, и мы с ним ладили. Хогана он тоже любил, но Солджер Бартлет скоро начал его раздражать. Шутник может здорово надоесть, особенно если шутки его начинают повторяться. А Солджер все время подшучивал над Джеком, все время отпускал шуточки. Не очень забавные и не очень удачные, и Джека это злило. Бывало, например, так: Джек кончал работать с тяжестями и с мешком и надевал перчатки.
– Поработаешь со мной? – спрашивал он Солджера.
– Ладно. Ну, как с тобой поработать? – говорил Солджер. – Вздуть тебя, как Уолкотт тебя вздует? Посадить тебя разок-другой в нокдаун?
– Валяй, – говорил Джек. Но это ему не нравилось.
Раз утром на прогулке мы зашли довольно далеко и теперь возвращались. Мы делали пробежку три минуты; потом ходьба – одну минуту. Потом опять пробежка. Джека нельзя было назвать спринтером. На ринге он двигался быстро, когда бывало нужно, но бегать не умел. Во время ходьбы Солджер только и делал, что высмеивал Джека. Мы поднялись на холм, где стояла ферма.
– Вот что, Солджер, – сказал Джек, – уезжай-ка ты в город.
– Что это значит?
– Уезжай в город, да там и оставайся.
– В чем дело?
– Меня тошнит от твоей болтовни.
– Ах, так? – сказал Солджер.
– Да уж так, – сказал Джек.
– Тебя еще хуже будет тошнить, когда Уолкотт с тобой разделается.
– Может быть, – сказал Джек, – но пока что меня тошнит от тебя.
Солджер уехал в то же утро с первым поездом. Я провожал его на станцию. Он был очень сердит.
– Я ведь только шутил, – сказал он. Мы стояли на платформе, дожидаясь поезда. – С чего он на меня взъелся, Джерри?
– Он нервничает, оттого и злится, – сказал я. – А так он добрый малый, Солджер.
– Вот так добрый! Когда это он был добрым?
– Ну, прощай, Солджер, – сказал я.
Поезд подошел. Солджер поднялся на ступеньки, держа чемодан в руках.
– Прощай, Джерри, – сказал он. – Будешь в городе до состязания?
– Навряд ли.
– Значит, увидимся на матче.
Он вошел в вагон, кондуктор вскочил на подножку, и поезд тронулся. Я поехал домой в двуколке. Джек сидел на крыльце и писал жене письмо. Принесли почту; я взял газету, сел на другой стороне крыльца и стал читать. Хоган выглянул из дверей и подошел ко мне.
– Что у него вышло с Солджером?
– Ничего не вышло. Просто он сказал Солджеру, чтоб тот уезжал в город.
– Я так и знал, что этим кончится, – сказал Хоган. – Он не любит Солджера.
– Да. Он мало кого любит.
– Сухарь, – сказал Хоган.
– Со мной он всегда был хорош.
– Со мной тоже, – сказал Хоган. – Я от него плохого не видел. А все-таки он сухарь.
Хоган ушел в дом, а я остался на крыльце; сидел и читал газеты. Осень только начиналась, а в Джерси, в горах, очень красиво, и я дочитал газеты и стал смотреть по сторонам и на дорогу внизу вдоль леса, по которой, поднимая пыль, бежали машины. Погода была хорошая и места очень красивые.
Хоган вышел на порог, и я спросил:
– Хоган, а что, есть тут какая-нибудь дичь?
– Нет, – сказал Хоган. – Только воробьи.
– Читал газету? – спросил я.
– А что там?
– Санди вчера трех привел к финишу.
– Это мне еще вчера вечером сказали по телефону.
– Следишь за ними? – спросил я.
– Да, держу связь, – сказал он.
– А Джек? – спросил я. – Он еще играет на скачках?
– Он? – сказал Хоган. – Разве это на него похоже?
Как раз в эту минуту Джек вышел из-за угла, держа в руках письмо. На нем был свитер, старые штаны и башмаки для бокса.
– Есть у тебя марка, Хоган? – спросил он.
– Давай письмо, – сказал Хоган. – Я отправлю.
– Джек, – сказал я, – ведь ты раньше играл на скачках?
– Случалось.
– Я знаю, что ты играл. Помнится, я тебя видел в Шипсхэде.
– А теперь почему бросил? – спросил Хоган.
– Много проиграл.
Джек сел на ступеньку рядом со мной и прислонился к столбу. Он жмурился, сидя на солнышке.
– Дать тебе стул? – спросил Хоган.
– Нет, – сказал Джек. – Так хорошо.
– Хороший день, – сказал я. – Славно сейчас в деревне.
– А по мне лучше в городе с женой.
– Ну что ж, осталась всего неделя.
– Да, – сказал Джек. – Это верно.
Мы сидели на крыльце. Хоган ушел к себе в контору.
– Как ты считаешь, я в форме? – спросил меня Джек.
– Трудно сказать. У тебя, во всяком случае, еще есть неделя, чтобы войти в форму.
– Не виляй, пожалуйста.
– Ну, хорошо, – сказал я. – Ты не в порядке.
– Сплю плохо, – сказал Джек.
– Это пройдет. День-два, и все наладится.
– Нет, – сказал Джек. – У меня бессонница.
– Тебя что-нибудь тревожит?
– По жене скучаю.
– Пускай она сюда приедет.
– Нет, для этого я слишком стар.
– Мы хорошенько погуляем вечером, перед тем как тебе ложиться, ты устанешь и заснешь.
– Устану! – сказал Джек. – Я и так все время чувствую себя усталым.
Он всю неделю был такой. Не спал по ночам, а утром чувствовал себя так – ну, знаете, когда даже руку сжать в кулак не можешь.
– Выдохся, – сказал Хоган. – Как вино без пробки. Никуда не годится.
– Я никогда не видал этого Уолкотта, – сказал я.
– Он Джека убьет, – сказал Хоган. – Пополам перервет.
– Ну что ж, – сказал я. – Надо же когда-нибудь и проиграть.
– Да, но не так, – сказал Хоган. – Люди подумают, что он совсем не тренирован. Это портит нашу репутацию.
– Ты слышал, что о нем говорили репортеры?
– Еще бы не слышать! Они сказали, что он ни к черту не годен. Сказали, что его нельзя выпускать на ринг.
– Ну, – сказал я, – они ведь всегда врут.
– Так-то так. Но на этот раз не соврали.
– Э, откуда им знать, в порядке человек или не в порядке.
– Ну, – сказал Хоган, – не такие уж они дураки.
– Только и сумели, что разругать Вилларда в Толедо. Этот Ларднер, сейчас-то он умный, а спроси его, что он говорил о Вилларде в Толедо.
– Да он к нам и не приезжал, – сказал Хоган. – Он пишет только о больших состязаниях.
– А, плевать мне на них, кто бы они ни были, – сказал я. – Что они понимают? Писать они, может, и умеют, но что они понимают в боксе?
– А сам-то ты считаешь, что Джек в форме? – спросил Хоган.
– Нет. Он сошел. Теперь одного не хватает, чтоб Корбетт изругал его как следует, – ну, и тогда все будет кончено.
– Корбетт его изругает, будь покоен, – сказал Хоган.
– Да. Он его изругает.
В эту ночь Джек опять не спал. Следующий день был последний перед боем. После завтрака мы опять сидели на крыльце.
– О чем ты думаешь, Джек, когда не спишь? – спросил я.
– Да так, беспокоюсь, – сказал Джек. – Беспокоюсь насчет своего дома в Бронксе, беспокоюсь насчет своей усадьбы во Флориде. О детях беспокоюсь и о жене. А то вспоминаю матчи. Потом у меня есть кой-какие акции – вот и о них беспокоюсь. О чем только не думаешь, когда не спится!
– Ну, – сказал я, – завтра вечером все будет кончено.
– Да, – сказал Джек. – Это очень утешительно, не правда ли? Раз, два – и все уладится, так, по-твоему?
Весь день он злился. Мы не работали. Джек только поупражнялся немного, чтобы размяться. Он провел несколько раундов боя с тенью. И даже тут он производил неважное впечатление. Потом немного попрыгал со скакалкой. Он никак не мог вспотеть.
– Лучше бы уж совсем не работал, – сказал Хоган. Мы стояли рядом и смотрели, как он прыгает со скакалкой. – Он что, совсем больше не потеет?
– Да, – вот не может.
– Ты думаешь, что он хоть сколько-нибудь в форме? Ведь он, кажется, всегда легко сгонял вес?
– Нисколько он не в форме. Он сходит, вот что.
– Надо, чтобы он вспотел, – сказал Хоган.
Джек приблизился, прыгая через скакалку. Он прыгал прямо перед нами, то вперед, то назад, на каждом третьем прыжке скрещивая руки.
– Ну, – сказал он, – вы что каркаете, вороны?
– Я считаю, что тебе больше не надо работать, – сказал Хоган. – Выдохнешься.
– Ах, как страшно! – сказал Джек и запрыгал прочь от нас, крепко ударяя скакалкой об пол.
Под вечер на ферму приехал Джон Коллинз. Джек был у себя в комнате. Джон приехал из города в машине. С ним было двое приятелей. Машина остановилась, и все они вышли.
– Где Джек? – спросил меня Джон.
– У себя. Лежит.
– Лежит?
– Да, – сказал я.
– Ну, как он?
Я посмотрел на тех двух, что приехали с Джоном.
– Ничего, это его друзья, – сказал Джон.
– Плохо, – сказал я.
– Что с ним?
– У него бессонница.
– Черт, – сказал Джон. – У этого ирландца всегда бессонница.
– Он не в порядке, – сказал я.
– Черт, – сказал Джон.
1 2 3 4 5
Загрузка...
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    
   
новые научные статьи:   схема идеальной школы и ВУЗаключевые даты в истории Руси-Россииэтническая структура Русского мира и  национальная идея для русского народа
загрузка...

Рубрики

Рубрики