науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И я рухнул на постель.
Однажды утром дождь начал слабеть, и господин Чхэн отправился в поселок, где у него была бакалейная лавка. Он шел в резиновых сапогах под зонтиком, его сопровождали босоногие приказчики и носильщики с ящиками столичных пряников, галет, макарон. Миновав ворота, ступили на заскрежетавший под их тяжестью мост.
Господин Чхэн сказал раздраженно приказчику с двумя фанерными ящиками на голове:
– Ты неуклюж и глуп до такой степени, что наступил мне на задник сапога.
Тот начал просить прощения. Шедший последним мальчишка-носильщик закричал и уронил ящик, накрытый пленкой от дождя. И все, оцепенев, уставились на тигра. Скользкий, гладкий, похожий на гигантскую крысу, он полз на брюхе к мосту, отрезая им отступление в чхубанг…
Один из приказчиков рассказывал потом, что господин Чхэн, находясь в пасти зверя, бил по полосатым бокам разорванным зонтиком и звал на помощь нечеловеческим голосом.
Новое преступление Желтого потрясло даньчжинов. Всем миром бросились закрывать незакрывающиеся ворота, а на стенах и акведуке выставили круглосуточную охрану из самых мужественных людей. Тхэ-чхубанг затаился в глубокой обороне.
Светлое пятно не помогло, – сказал Говинд своему окружению. – Звериная суть победила, поэтому случилось то, что должно было случиться, – обессилевший зверь стал людоедом.
Что же делать? – спрашивали его люди охраны. – Он же – священный!
Говинд переживал, может быть, самый тяжкий период своей жизни. Желтого он любил больше, чем человека, и верил в его сверхъестественность. Но дело «героев» – брать на себя тяжесть «плохих дел» во имя мира и спокойствия даньчжинов. Поэтому, измучив себя душевной борьбой, в конце концов произнес приговор людоеду:
– Надо забыть, что он священный.
Эти слова вогнали охранников в дрожь и бледность. А ведь люди-то были особенные, в ореоле трагического мужества. Они выполняли «плохую работу» на благо людям, тем не менее в последующих рождениях им суждено стать жалкими тварями. Даньчжинский вариант смертников.
Приняв решение, Говинд пошел напролом. Угрозами и посулами он собрал десятка два «людей загона» и повел их в джунгли, не дожидаясь конца дождливого сезона.
Место для облавы было выбрано удачно: мрачноватое узкое ущелье с крутыми гранитными стенами, с налипшими подушками мхов и лишайников. Под дождевыми струями скалы сочились грязью и слизью. Тигр был в ущелье – определили по свежим следам, которые не успел смыть ливень. После господина Чхэна он убил еще двух крестьян из горного хутора и теперь отдыхал в каком-то случайном логове.
Говинд расставил людей в дальнем конце ущелья, чтобы не сбежали домой преждевременно, а сам с лучшими стрелками засел в камнях у противоположного выхода из каменной «трубы». Все получилось на редкость слаженно, и люди повеселели. Появилась уверенность, что людоеду придет конец.
И вот загудели огромные раздвижные трубы сигнальщиков, их басовитый рев покатился по ущелью, всполошив Желтого. Завопили, зашумели «люди загона», колотя в барабаны, гонги, кастрюли, и двинулись вперед редкой цепью.
Желтый быстро понял, что его хотят выгнать на ружья, и пошел навстречу шуму. Когда между деревьями и кустами замаячили неуклюжие фигуры в накидках из рисовой соломы и невыделанных ячьих шкур, он прижался к раскисшей земле и стал почти невидим.
Человек в соломенной накидке шел прямо на него и кричал визгливым неприятным голосом, помогая себе детской трещоткой. Едва не наступив на тигра, он увидел его и замер, выронив из рук трещотку. Желтый беззвучно ощерился и прополз мимо него, прижав уши. Скрылся в мешанине поникших, как мокрое тряпье, веток и листьев.
А «люди загона» продолжали идти вперед, надрывая голосовые связки. Но вот рык Желтого громыхнул у них за спиной, и все разом побежали, побросав барабаны, кастрюли и даже гонги, взятые из храма.
Говинд поднялся из засады им навстречу.
– Стойте! Он же всех по одному передушит!
Он хватал пробегающих мимо людей, объятых паническим ужасом, за мокрую одежду, за жилистые тонкие руки. Потом гнался за ними и стегал плетью по спинам и плечам в бессильной ярости.
Стрелки тоже убежали. Говинд кинулся к оружию, которое так опрометчиво оставил на месте засады. Но Желтый уже шел ему навстречу, облизывая рубиновые капли с усов.
Они смотрели друг на друга. Говинд прилип спиной к дереву. Бока тигра мерно раздувались и опадали, с них сыпалась лесная труха.
Беззвучно оскалив страшные клыки, Желтый не спеша затрусил мимо.
– О боги… – прошептал Говинд и опустился на корни дерева. Ноги не держали.
Я проснулся ночью и некоторое время прислушивался к вороватой возне мышей, пожирающих мудрость веков.
Потом ощутил сильное желание работать – вот что меня разбудило! Я бросился к низкому столику с раскрытыми на нем фолиантами. Дрожа от нетерпения, выбил кресалом о кремень пучок колючих искр, раздул тлеющий хлопковый трут. И уже при красноватом свете древней плошки принялся лихорадочно поглощать приготовленные заранее тексты. Мой мозг, истосковавшийся по НАСТОЯЩЕЙ РАБОТЕ, с чудесной легкостью впитывал догматы, комментарии, свидетельства, сказки, стихи, притчи… «Фаза прилива» все-таки грянула! Будто прорвала какие-то плотины! Неужели это состояние известно и даньчжинам?
К утру мои пальцы, листающие рукописи, превратились в кровавые мозоли. А когда наступила «фаза отлива», я без сил упал прямо на рукописи и уснул.
Вот так, от фазы к фазе, я поглощал великие ценности Запретных Подвалов. Что будет, когда все это уместится в моих извилинах? А такой момент наступит, сомнений уже нет. Моя интуиция смутно ощутила подступление чего-то нового. Того, что превращает нормальных людей в даньчжинов, не имеющих своего мнения?
…Некий человек всю свою жизнь пил соленую воду пяти желаний. Обнищал, занемог, обозлился на себя и на всех. И уже на смертном одре сказал с гневом: «Чтоб вы пропали, шесть проклятых скверн – и форма, и звуки, и запахи, и вкус, осязание, мысль! Почему вы все время приходите и мучите меня? Не появляйтесь более!» Небесный Учитель услышал это и сказал: «Если ты хочешь оградить себя от желаний, то обуздай шесть органов чувств. Тогда не будут рождаться сумасбродные мысли и можно будет освободиться от всех мирских уз. Для того чтобы желания не возникали, вовсе не обязательно не видеть соблазнов»…
Я размышлял над этой притчей. Человечество разных рас и пределов с древнейших времен приходило к выводу, что жить лишь чувствами и желаниями – значит плодить зло и лишения. И вот Небесный Учитель даньчжинов объявляет желаниям непримиримую войну. Осознанно и решительно. Со знанием дела. Видно, сам выдержал нелегкую борьбу со своими инстинктами.
Этот древний монстр становился мне все более симпатичным. Но вот загадка: почему благие намерения обернулись бедой, почему и откуда появилась бессамость, найратмья, подкосившая даньчжинов навеки? Небесный Учитель с помощью бессамости подмял народ, чтобы властвовать и после смерти? Или кто-то другой перекроил великие идеи?
Монахи уже прониклись ко мне дружеским участием, видя мои героические усилия на праведном пути. И даже перестали окатывать священным кипятком посуду, к которой я прикасался. Воспользовавшись этим, я попросил провести меня «по пути озарения», чтобы достичь того божественного состояния, к которому все они стремятся. Монахи дружно засмеялись.
– Ты же не даньчжин, Пхунг! И еще не посвященный! У тебя не получится. Может, к концу жизни получится, когда умрут желания. У тебя очень сильные желания.
И все же я упросил их попробовать. Мне объяснили, что нужно делать. В принципе с методикой уничтожения желаний я был знаком по научным публикациям и по лекциям на курсах НМ при Международном Центре.
Не буду описывать однообразные мучительные дни предельного унижения, «животного бытия» – это должно было выбить из меня гордыню, уверенность в своих силах и возможностях. Потом были однообразные долгие дни с бесконечным повторением одних и тех же фраз, с сомнамбулическим созерцанием голой стены, освещенной дрожащим язычком пламени, с дребезжанием бамбуковой палки, которая сделала мою спину бесчувственной к боли и черной от синяков. Мозг мой отупел сверх всякой меры, я уже не мог вспомнить ни одного из своих имен. Мне стали безразличны прелести жизни, в том числе постулаты НМ, Чхина, книги. Я прикончил в себе все пять желаний, как завещал Небесный Учитель, – жажду пищи, питья, сна, чувственных наслаждений, богатства. Я задушил окончательно и все пять ужасных скверн – страсть, гнев, невежество, высокомерие, гордыню. Я стал равнодушным к добру и злу, к себе и к людям. Случись вселенский катаклизм – я бы и ухом не повел. Небесный Учитель, наверное, был бы в восторге от моих успехов.
Когда я достиг совершенно бесчувственного состояния, во мне будто бомба взорвалась. На смену тотальному все подавляющему торможению скачков пришло тотальное возбуждение. Меня трясло в диком восторге, я рыдал и вы крикивал нечеловеческие звуки. Перед моим внутренним взором мелькали какие-то разорванные картины и образы. Потом наступило длительное приятное спокойствие. Мой мозг словно отдохнул и посвежел.
Меня поздравляли. Всех поразило, что я достиг озарения всего за несколько дней, тогда как молодые и набожные монахи учатся месяцами, прежде чем достигают первых результатов. А то и годами. Известный даньчжинский святой девяносто девять лет добивался озарения. Это какие же личностные качества надо было иметь, если понадобилось жизнь положить на борьбу с ними!
Мы пили чай и ели жидкую кашицу из каких-то семян, которые ни в коем случае нельзя было дробить зубами. Разрешалось только глотать.
Я знаю, что тебе помогло, Пхунг, – рассуждал полуслепой старик, похожий на грустную мумию. – Ты познал мир страданий. Ты хорошо понял, что никакой человек не может избежать страданий, ни бедный, ни богатый, ни умный, ни глупый. Ты хорошо пострадал в своей мирской жизни. У тебя, наверное, волосы седые?
Седые, – подтвердили все.
Но не совсем еще, – добавил дотошный монах по имени Чжанг, тоже похожий на мумию, но невозмутимую, настоящую.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики