науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- циклы национализма и патриотизма
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   идеологии России, Украины, ЕС и США --- пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Так и продолжай.
Они дошли до стоянки и сели в такси.
— А этот… смотритель галереи… — как его зовут? — спросил Том.
— Леонард Хейуорд. Двадцать шесть лет. Гомик с головы до пят, пасется в магазине женской одежды на Кингз-роуд. Но он в порядке. Мы с Джеффом посвятили его в наши дела. Пришлось. Так спокойнее — он не станет возникать или шантажировать нас, после того как подписал договор, что будет присматривать за галереей. Мы платим ему неплохо, и все это его развлекает. К тому же он иногда добывает для нас выгодных покупателей. — Эд посмотрел на Тома и улыбнулся. — Не забывай подпускать побольше просторечий. Я помню, у тебя это хорошо получается.
3
Эд Банбери позвонил у небольшой темно-красной двери с задней стороны здания. Том услышал, как в замке поворачивается ключ, и дверь открылась. На пороге стоял, улыбающийся во весь рот Джефф.
— Том! Это потрясающе! — прошептал он.
Они прошли по короткому коридору и оказались в уютном офисе, где был письменный стол с машинкой, книги и ковер кремового цвета, покрывавший весь пол от стены до стены. К стенам были прислонены картины и папки с рисунками.
— Просто не могу тебе передать, как классно ты выглядишь, — вылитый Дерватт! — воскликнул Джефф, хлопнув Тома по плечу. — Надеюсь, борода у тебя от этого не отвалится.
— Даже ураган ее не оторвет, — усмехнулся Эд.
Джефф Констант пополнел, цвет лица у него был здоровый, хотя, возможно, это объяснялось искусственным загаром. Его синий в черную полоску костюм был с иголочки, манжеты украшали квадратные золотые запонки. Том заметил небольшую накладку у него на макушке, где, Том знал, должна была образоваться уже немалая лысина. Через закрытую дверь, ведущую в галерею, доносился глухой гул толпы, из которого вдруг взмыл вверх женский смех. Словно выпрыгнувший из волны дельфин, подумалось Тому. Впрочем, сейчас было не до поэтических метафор.
— Шесть часов, — объявил Джефф, поглядев на часы и блеснув золотой запонкой. — Я сейчас шепну кое-кому из пишущей братии, что Дерватт приехал. Поскольку это все-таки Англия, то надеюсь, не будет…
— В Англии? Чего-то не будет? — сострил Эд.
— …не будет столпотворения, — закончил Джефф. — Я за этим прослежу.
— Садись, — предложил Тому Эд, указав на стул возле развернутого углом письменного стола. — Или стой, если предпочитаешь.
— Этот… Мёрчисон здесь? — спросил Том.
Улыбка, приклеившаяся к лицу Джеффа, стала еще шире и напряженнее.
— Да, конечно. Ты еще увидишься с ним, но после прессы. — Джефф явно нервничал и хотел добавить еще что-то, но передумал и вышел из комнаты, заперев за собой дверь на ключ.
— Вода есть где-нибудь? — спросил Том.
Эд показал ему маленькую ванную, спрятанную за раздвижной секцией книжного стеллажа. Том поспешно глотнул воды, а когда вернулся в комнату, два представителя прессы уже входили туда вместе с Джеффом. Лица их застыли от любопытства и удивления, и выражение на них было почти одинаковым, хотя одному из репортеров было за пятьдесят, а другому меньше тридцати.
— Разрешите представить вам мистера Гардинера из “Телеграфа”, — сказал Джефф. — Дерватт. А это мистер…
— Перкинс, — произнес молодой. — “Санди Таймс”.
Не успели они обменяться рукопожатием, как в дверь постучали. Том прошел, сутулясь, к столу, почти как ревматик. Единственная лампа находилась у дверей в галерею, футах в десяти от него. Но Том заметил, что у Перкинса была с собой вспышка.
Джефф впустил еще четырех мужчин и женщину. Пуще всего в данной ситуации Том боялся женских глаз. Ее представили как мисс Элинор Такую-то из “Манчестер как-то там”.
И сразу со всех сторон посыпались вопросы. Хотя Джефф и предложил задавать их по очереди, никто не обратил на его просьбу внимания, каждому хотелось выяснить все, что его интересовало.
— Вы собираетесь прожить в Мексике всю жизнь, мистер Дерватт?
— Мистер Дерватт, для нас это настоящий сюрприз. Что побудило вас приехать в Лондон?
— Без “мистера”, пожалуйста, — произнес Том сварливо. — Просто Дерватт.
— Вы удовлетворены своими последними работами? Считаете ли вы, что они лучше прежних?
— Дерватт, вы живете в Мексике один? — спросила Элинор Такая-то.
— Да, один.
— Вы не скажете, как называется ваша деревня?
Вошло еще трое мужчин, Том услышал, как Джефф велел кому-то подождать за дверьми.
— Что я вам точно не скажу, так это название своей деревни, — медленно произнес Том. — Это было бы неблагодарностью по отношению к ее жителям.
— Дерватт, а что… Ой!
— Дерватт, некоторые из критиков говорят… Кто-то барабанил кулаками в дверь. Джефф постучал кулаком с этой стороны и крикнул:
— Пожалуйста, успокойтесь! Позже!
— Некоторые из критиков…
Дверь стала трещать, и Джефф подпер ее плечом. Увидев, что дверь не поддается, Том обратил невозмутимый взор на спрашивающего.
— Критики говорят, что ваши картины напоминают тот период Пикассо, когда он увлекся кубизмом и стал расчленять лица и формы.
— У меня нет периодов, — сказал Том. — У Пикассо — есть. И поэтому на него невозможно навесить ярлык, если бы кому-нибудь вдруг захотелось. Нельзя сказать “Я люблю Пикассо”, потому что он многолик. Пикассо играет. Пускай. Но, играя, он разрушает то, что могло бы сделать его… истинной и цельной личностью. Вы можете сказать, кто такой Пикассо — как личность? Репортеры усердно строчили.
— Какая картина из тех, что здесь выставлены, ваша любимая? Вы можете назвать какую-нибудь?
— У меня нет… Нет, я не могу выбрать какую-то одну картину и сказать, что она любимая. Спасибо. — (Интересно, Дерватт курил? А, какая разница?) Том достал “Крейвен-Эй” Джеффа и прикурил от лежавшей на столе зажигалки, прежде чем два репортера успели подскочить со своими. Он чуть подался назад, боясь, как бы их пламя не подпалило ему бороду. — Возможно, кое-какие из моих старых работ можно назвать любимыми. “Красные стулья”, например, или “Падающая женщина”. Увы, они проданы. — Это название вдруг всплыло откуда-то в памяти Тома в последний момент. Такая картина действительно существовала.
— А где она? — спросил кто-то. — Я не видел ее, но название знакомое.
Том стыдливо потупился, как мог бы это сделать затворник, и не сводил глаз с блокнота на столе Джеффа.
— Я не помню. “Падающая женщина”. Кажется, продана какому-то американцу.
Репортеры снова кинулись в атаку.
— Вы довольны тем, как продаются ваши картины, Дерватт?
(Еще бы ему не быть довольным!)
— А Мексика вас разве не вдохновляет? Я обратил внимание, что на выставке нет картин, где она была бы изображена.
(Некоторая неувязка. Действительно, странно. Но Том быстро справился с этим. Источником вдохновения ему служит воображение.)
— Дерватт, не могли бы вы хотя бы описать дом, в котором живете? — попросила Элинор.
(Это сколько угодно. Одноэтажный дом, четыре комнаты. Перед входом растет банан. Каждое утро в десять часов приходит девушка, чтобы сделать уборку. В полдень она отправляется в магазин и приносит ему свежеиспеченных черепах, которых он ест за ленчем вместе с красной фасолью. Да, с мясом бывают перебои, но иногда забивают коз. Имя девушки? Хуана.)
— Местные зовут вас Дерватт?
— Сначала звали, но произносили имя очень своеобразно. Теперь обращаются просто “дон Филипс”, — этого вполне достаточно.
— Они не знают, что вы тот самый Дерватт? Том опять усмехнулся.
— Вряд ли они читают “Таймс” или “Артс ревью”, или что-нибудь подобное.
— Вы не скучаете по Лондону? Каким он вам показался?
— Это была просто прихоть с вашей стороны — вдруг взять и приехать сюда? — спросил молодой Перкинс.
— Да, просто прихоть. — Том улыбнулся мудрой усталой улыбкой человека, в течение долгих лет в одиночестве созерцавшего голые мексиканские утесы.
— Вы никогда не бываете в Европе — инкогнито? Я знаю, вы любите уединение…
— Дерватт, я был бы очень вам благодарен, если бы вы завтра уделили мне десять минут. Вы не скажете, где вы…
— Сожалею, но я еще не решил, где остановлюсь, — сказал Том.
Джефф стал вежливо выпроваживать репортеров, замелькали вспышки. По просьбе фотографов Том посмотрел вниз, вбок, потом наверх. Джефф открыл дверь официанту в белом пиджаке, внесшему поднос с напитками. Поднос вмиг опустел.
Том застенчиво и грациозно приподнял руку в прощальном приветствии.
— Благодарю вас всех.
— Нет-нет, пресс-конференция окончена, — проговорил Джефф у дверей.
— Но я…
— Ах, мистер Мёрчисон! Пожалуйста, входите. — Джефф повернулся к Тому.
— Это мистер Мёрчисон, Дерватт. Он из Америки.
Мёрчисон был крупным человеком с располагающей физиономией.
— Здравствуйте, мистер Дерватт! — произнес он, улыбаясь. — Какой приятный сюрприз — встретиться с вами в Лондоне.
Они пожали друг другу руку.
— Здравствуйте, — ответил Том.
— А это Эдмунд Банбери, — продолжал представлять Джефф. — Мистер Мёрчисон.
Эд и мистер Мёрчисон обменялись приветствиями.
— У меня есть одна из ваших картин, “Часы”, — сказал Мёрчисон. — Я ее даже принес с собой.
Он широко улыбался, глядя на Тома с уважительным восхищением. Том надеялся, что удивление от столь неожиданной встречи помешает Мёрчисону вглядываться в его лицо слишком пристально.
— Вот как? — произнес он. Джефф опять запер дверь.
— Присаживайтесь, мистер Мёрчисон, — сказал он.
— Спасибо. — Мёрчисон сел на стул с прямой спинкой.
Джефф начал не торопясь собирать пустые бокалы со стола и книжных полок.
— Я не буду ходить вокруг да около, мистер Дерватт. Я… меня заинтересовало определенное изменение в технике, которое я заметил в ваших “Часах”. Вы помните эту картину, конечно?
(Что это? Ничего не значащая разговорная фраза или отнюдь не случайный вопрос?)
— Конечно, — ответил Том.
— Вы можете описать ее?
Том все еще стоял. Его пробрал озноб. Он улыбнулся.
— Чего не умею, так это описывать свои работы. Меня не удивило бы, если бы на картине не оказалось никаких часов. Может быть, вы не знаете, мистер Мёрчисон, но я не всегда сам придумываю названия своих картин. — Том бросил взгляд на каталог с наименованиями выставленных в зале работ, который Джефф или кто-то другой предусмотрительно раскрыл на лежащем на столе блокноте.
1 2 3 4 5 6 7 8 9
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   три глобализации: по-британски, по-американски и по-китайски --- расчет пенсий для России --- основа дружбы - деньги --- три суперцивилизации мира
загрузка...

Рубрики

Рубрики