ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Он сдержанно вздохнул, не предвидя, конечно, что таит в себе лист бумаги, и
стал внимательно читать.
Потом уронил руки на стол, ткнулся в них головой и разрыдался, содрогаясь
всем телом.
В горле у меня защекотало.
Ц Ну вот!.. Зачем же плакать? Все хорошо…
Кирюха поднял голову. В глазах его была радость, которую он не мог сдержат
ь, растерянность и слезы. Слезы Ц крупные, как у обиженного ребенка, Ц ка
тились по смуглым щекам.
Ц Это правда? Ц не веря еще, спросил он.
Ц Правда, Ц ответил я.
Ц И я могу называть вас уже не гражданин, а товарищ начальник?
Ц Можешь.
Ц Спасибо, товарищ начальник. Значит, я свободен?
Ц Свободен.
А слезы по-прежнему сыпались из его огромных черных глаз и падали на пост
ановление, лежавшее перед ним.
Ц Ты же размочишь мне официальный документ, Ц пошутил я. Ц Придется пе
репечатывать заново.
Кирюха улыбнулся:
Ц Простите, товарищ начальник. Это я с радости.
Ц Подпиши постановление.
Чеботаревский размашисто вывел свою длинную фамилию и, подавая мне лист
бумаги, сказал не без гордости:
Ц Подпись у меня только на червонцах ставить. Ц Он уже оправился от сва
лившегося на него нежданно счастья.
Ц Хорошая подпись. Четкая, ясная, крупная. Ц одобрил я.
Затем я вручил Чеботаревскому паспорт и другие документы, изъятые у него
при аресте, и позвал конвоира.
Ц Дело на товарища Чеботаревского прекращено, и из-под стражи он освобо
ждается. Проводите его к коменданту. Тот в курсе дела.
Я подал руку Кириллу и пожелал счастливо встретить Новый год.
Он долго тискал мою руку своими двумя, а потом, вдруг вспомнив что-то, спро
сил:
Ц Можно, товарищ начальник, еще раз поглядеть на бумагу?
Я улыбнулся и подал постановление.
Конвоир покрутил головой и тоже улыбнулся. Глаза его как бы говорили:
«Не верит. Хочет еще раз убедиться».
Я тоже так подумал. Но и конвоир, и я ошиблись. Чеботаревский быстро пробеж
ал глазами текст, нашел, видно, нужное ему место и вернул мне постановлени
е.
Ц Вы, значит, товарищ начальник, и есть Безродный?
«Этого только не хватало», Ц подумал я и ответил отрицательно.
Ц А можно узнать, как ваша фамилия?
Я назвал.
Ц Ага. Ц закивал Чеботаревский. Ц Значит, Трапезников, Селиваненко и Б
рагин. Ну что ж… Вас троих я по гроб жизни не забуду. За правду. А если будут
у меня дети и внуки, то и они не забудут.
Сказал он это не театрально, не торжественно, а очень даже просто, почти за
стенчиво, опустив глаза.
Когда Чеботаревский ушел, я позвонил Дим-Димычу и рассказал обо всем.
Ц Значит, он принял тебя за Безродного?
Ц Ну да… На постановлении же была его подпись.
Ц Сейчас я к тебе поднимусь, Ц сказал Дим-Димыч и положил трубку.
«Знал бы бедняга Кирюха, Ц подумал я, Ц что о нем говорил Безродный, так т
оже не забыл бы его по гроб жизни».
Дим-Димыч влетел в кабинет:
Ц Знаешь что? У меня мысль. Позвони Безродному в скажи так: многоуважаемы
й Геннадий Васильевич, мой начальник Курников придерживается вашего мн
ения, а я считаю своей ошибкой, что усомнился в виновности Чеботаревског
о… Нет, к черту! Не пойдет! Скажи лучше так: Чеботаревский только что призн
ался, что переброшен румынской разведкой с бактериями летучего сана, кот
орый он готовился распространять с будущего года. Так лучше. Геннадий вз
овьется к потолку, как змий.
Ц Нет, друже, не провоцируй меня. Я не мастер на розыгрыши и покупки.
Да и зачем портить человеку кровь?
Ц Был бы еще человек стоящий, Ц разочарованно протянул Дим-Димыч и мах
нул рукой.
Ц Я скажу по-своему.
Ц Как по своему? Ц заинтересовался Дим-Димыч.
Я снял трубку телефона, попросил соединить меня с Безродным и коротко ск
азал, что Чеботаревский освобожден.
Ц Головотяпство! Ц крикнул Геннадий. Ц Кого выпустили? Чистейшей воды
шпион…
Ц Насчет головотяпства, Ц ответил я, Ц можете пожаловаться начальник
у управления, который утвердил постановление.
Безродный произнес что-то нечленораздельное и хлопнул трубкой.
Ц Тоже неплохо, Ц заметил Дим-Димыч.
Так закончилось дело по обвинению Кирилла Чеботаревского…
А сейчас я подумал вот о чем: пишу о других Ц кого осуждаю, кого хвалю, а кто
таков я? В самом деле: кто же я? Придется, видимо, сказать несколько слов о с
ебе.
Поговорка гласит: ответь, кто твой друг, и я скажу, кто ты.
Мой лучший друг Ц Дим-Димыч. Но с чего же начинать рассказ о себе?
Все-таки попробую.
Меня зовут Андреем Михайловичем Трапезниковым. В детстве у меня не было
особых радостей. Жизнь смотрела на меня исподлобья. Я могу составить дли
ннющий список обид на жизнь хотя бы за то, что она была мачехой моему отцу:
он до революции отбыл шесть лет каторги за принадлежность к РСДРП; получ
ил туберкулез и угас совсем молодым; за то, что она круто обходилась с мате
рью, которая всю жизнь проработала медсестрой, заразилась от больных брю
шным тифом и умерла; за то, что она досрочно отозвала с этого света моего б
рата и сестру; за то, что она заставила меня с семи лет задуматься над тем, ч
то такое хлеб насущный и как он добывается; за то, наконец, что она не надел
ила меня особыми талантами, а сделала обычным средним человеком. Да и мал
о ли еще за что! Но я не буду составлять список обид. Я не кляузник. Я не злоп
амятен. Я помню лишь те обиды, которые надо помнить, и забываю те, которые н
адо забыть.
Чекист я, конечно, не выдающийся, но я способен работать без устали, точно
хорошо отрегулированный я смазанный мотор, но выше занимаемой должност
и, в которой сижу уже четыре года, никак подняться не могу, хотя и стараюсь.

У меня как будто нет особых пороков, дурных привычек. Я не пьяница и не обж
ора. Я не люблю карты и презираю азартные игры, кроме бильярда. В детстве я
любил лото и считал его умнейшей игрой в мире. Со временем пересмотрел св
ой взгляд на лото и решил, что немного переоценил его значение. Я не бросаю
на пол окурков. Умею пользоваться носовым платком. Не грызу ногтей.
Кашляю в кулак. Женщин пропускаю всегда вперед. Кроме жены… Жена не в счет
, она свой человек. Люблю ребятишек, животных, птиц, особенно лошадей и гол
убей. Я однолюб. Так по крайней мере утверждает Дим-Димыч. Возможно. До три
дцать четвертого года я жил холостяком. Потом я сказал твердо: «Надо жени
ться» Ц и сразу почувствовал себя значительно лучше. Я женился на Лидии,
которую знал до женитьбы три года. Я люблю ее и не изменю ей никогда. И не из
менял.
Если я скажу, что я храбрец, это будет неправдой. Природа наградила меня хр
абростью лишь в той необходимой дозе, без которой мужчине, да еще чекисту,
просто никак нельзя обойтись. В храбрецах я не числюсь, но и в трусах не хо
жу. Трусам в наших органах делать нечего. Короче говоря, я не смелее других
.
А вот если я скажу, что человек я обстрелянный, то тут я не погрешу против и
стины. В меня стреляли не один раз. Стреляли издали, стреляли в упор. Не ска
жу, что это очень приятно. Больше, правда, промахивались, но дважды пришлос
ь в аккурат. Одна вражья пуля, извлеченная хирургом из-под моего ребра, и с
ейчас хранится у меня в столе, а другая прошла насквозь бедро.
Я тоже стрелял, когда этого требовало дело.
Мне думается, что охарактеризовать себя полнее и глубже можно, когда пос
мотришь со стороны или сравнишь с кем-либо другим. Предпочитаю последне
е.
Сопоставлю себя с Дим-Димычем.
Взглядами мы не расходимся, а характерами Ц да, расходимся. У меня не всег
да хватает мужества сказать то, что думаю, в чем уверен, а Дим-Димыч Ц дело
другое. Он может.
Он умеет выступать с горячими речами, с докладами, лекциями. Я Ц нет, Дим-Д
имыч успокаивает меня и говорит, что это еще не беда, а полбеды. Беда, когда
нет мыслей, а у меня они, по его мнению, есть.
Дим-Димыч относится к числу людей, которых слушают внимательно даже тог
да, когда они говорят сущие пустяки. Он умеет говорить веско, убедительно.
Он подкрепляет слова удачными жестами. А меня в лучшем случае перебивают
, в худшем Ц не слушают. Это очень обидно.
У меня не такой подвижный ум, как у Дим-Димыча. Он может острить, и довольно
метко, а главное Ц вовремя. У меня ничего не получается. Умное, нужное сло
во, острая фраза приходят с опозданием, когда в них уже нет нужды.
Я могу более или менее терпеливо выдерживать несправедливые наскоки и в
ыходки какого-нибудь ретивого начальника, а Дим-Димыч не таков. Он не дас
т спуску самому наркому. Мне Дим-Димыч говорит: «Ты, Андрюха, терпелив, как
бог», Ц и я не знаю, хорошо это или плохо.
Дим-Димыч равнодушен к деньгам. Он мирится как с их наличием, так и с их отс
утствием, а мне очень приятно, когда на моей сберкнижке значится небольш
ая сумма, которую я именую «подкожным фондом».
Я люблю уют и красивые вещи. Я не утопаю в роскоши, но у меня есть хороший ко
вер, венская качалка, японские безделушки из кости. Бронзу я тоже люблю. Мн
е приятно сидеть в старинной качалке, в теплом халате, с ароматной папиро
сой в руке, а в комнате мягкий полумрак, из радиоприемника льются какие-то
приятные мелодии. Дим-Димыч против роскошеств. Он ведет спартанский обр
аз жизни. Мне он говорит: «Внутри тебя, Андрейка, сидит страшный сибарит.
Ты этого даже не чувствуешь». Ну и пусть себе сидит. Это же не микроб?
Я не всегда бываю внимателен к жене, сыну, теще. Жена и Дим-Димыч упрекают м
еня за это. Я отвечаю, как философ: «Невнимание часто является формой вежл
ивости».
Вот все, что я могу сказать о себе. Каждый человек стремится оставить по се
бе какой-то след на земле, стремлюсь и я. Завтра встреча Нового года. В искл
ючение от правила нам разрешают закончить рабочий день в одиннадцать ча
сов ночи. Вполне достаточно, чтобы добежать до дому и переодеться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики