науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мы решили, что на следующий день он должен спуститься в лагерь I и встретиться там с нашим «врачом» – Гельмутом. Я с Пазангом пока остаюсь наверху для оборудования лагеря III. А дальше будет видно.
Назавтра пришлось сидеть в палатках до середины дня. Поднялась такая пурга, что нельзя было даже думать о выходе вверх и возвращении Сеппа в лагерь I. После обеда погода улучшилась, снизу пришли несколько шерпов с палаткой и продовольствием. Сепп ушел вниз. Было тяжело и грустно смотреть, как он, опираясь на две лыжные палки, спускается по крутым осыпям. Но у меня не было времени на сентиментальность, холод гнал обратно в палатку. Сегодня Анг Ньима дал большой обед (ведь завтра мы должны хорошо и много поработать) – суп с луком, тушеная говядина с картофелем и консервированный компот.
В палатке было тепло и сухо. Я не чувствовал голода и был всем доволен. Под вечер я еще раз вылез из палатки, шерпы спали в двух соседних. Гребень заволокло туманом, и в его разрывах виднелся темнеющий перед наступлением ночи Тибет, где еще сверкали ярко освещенные вершины. Казалось, что я единственный человек на земле. Тихо, чтобы не потревожить спящих шерпов, я вернулся в палатку и плотно закрыл ее на случай снежной пурги.
Следующий день был не очень хорошим. Небо хотя и было безоблачным, но через гребень дул холодный штормовой ветер. Конечно, было заманчиво сидеть в палатке и ждать хорошей погоды, но мы не могли поступать так безответственно. Гельмут безусловно уже направил к нам шерпов с грузами – пора устанавливать лагерь III. Еще три дня назад, 30 сентября, я с одним шерпом направил ему весьма оптимистическое письмо, прося его снять базовый лагерь и доставить все необходимое в лагерь I: «Дорогой Гельмут! – писал я. – Надеюсь, что ты уже выздоровел. Похоже, что мы нашли короткий маршрут, не требующий много времени для прохождения. Для этого надо: 1) доставить все палатки в лагерь I. В базовом лагере оставить в каменной пещере только продукты; 2) срочно доставить в лагерь I: 1 канистру бензина, много консервов, чай, какао, цзамбу и виноградный сок (муку, картофель и керосин не нужно). Как только придешь в лагерь I, будем иметь хорошую связь, ибо к нему можно быстро спуститься. Медикаменты также пришли в лагерь I. Мы постараемся высвободить как можно больше шерпов для переноски базового лагеря в лагерь I. Все это несколько неожиданно, но не исключена возможность удачи. Надеемся тебя скоро увидеть. Сейчас находимся в лагере II, примерно на высоте 6200 метров. Завтра думаем установить лагерь III на высоте 6700 метров. С сердечным приветом, до скорого свидания, Герберт».
«P. S. Сепп чувствует себя плохо и завтра спускается в лагерь I. Приходи, пожалуйста, и ты туда с основными продуктами и палатками. Большое спасибо за все. Нам очень нужен бензин».
Гельмут к этому времени, видимо, уже выполнил большинство моих просьб, изложенных в письме, и наступило время действовать.
Каждый выход из лагеря вызывает у меня всегда множество ощущений, их выяснением я занимаюсь во время марша. Очень большая разница – остаются палатки после ночевки на месте или они снимаются.
Если они остаются, то как бы подкрепляют чувство, что есть надежная защита, куда всегда можно возвратиться и найти приют. Тонкая материя палатки превращается в символ безопасности.
К сожалению, нам нужно быстро снимать палатки и брать их с собой. Это имеет еще одно неудобство – последние минуты перед выходом находишься на холоде беззащитным. Стоишь на ветру, а там, где еще недавно был «домашний очаг», лежит грязный спрессованный снег и пустые консервные банки. Грусть, которая обычно появляется, – когда покидаешь приятное место, охватывает всех. Кроме того, начинаешь думать о неожиданностях наступающего дня и о неподготовленном возвращении. Теперь можно полагаться только на себя и своих друзей. Палатки уже перестали быть точками надежного приюта на бескрайних снежных полях, а стали частью тяжелого груза, который мы тащим с собой.
Следы, проложенные несколько дней назад Пазангом, Сеппом и мной, оказали нам большую помощь. Главное в том, что нам не нужно искать дорогу, думать о выборе пути: ноги одни выполняли всю тяжелую работу. Имеется след, и нам нужно только идти по нему, пока он не кончится. Это очень примитивная задача, но мы, как я уже говорил, идем на высоте более 6000 м.
Мы шли без веревки, иногда находились очень далеко друг от друга, но во время отдыха обязательно оказывались все вместе. Ни у кого нет сил и энергии пройти мимо отдыхающей группы, если он уже догнал ее. Каждый рад, если у него есть повод броситься рядом с отдыхающим в снег и перевести дыхание.
В середине дня следы кончились. Возможно, что лучше было подняться еще на несколько сот метров и разбить палатки непосредственно под ледопадом. Тогда мы были бы значительно ближе к выполнению поставленной задачи.
Но еще в Европе из сообщений Э. Шиптона мы узнали, что именно здесь, у ледопада, возникает главная проблема восхождения на Чо-Ойю. Шиптон об этом писал: «Но на высоте 2250 футов они (т. е. Хиллари, Лоу, Эванс, Бурдиллон, Грегори и Секорд) натолкнулись на гигантский барьер ледопадов, окружающий вершину.
…Нам было ясно, что для преодоления этого препятствия и для прокладки маршрута потребуется минимум недели две. Это вызовет необходимость доставки большого количества продуктов питания и снаряжения, что не входило в планы экспедиции с самого начала. Таким образом, мы против своего желания вынуждены, были отказаться от попытки восхождения на Чо-Ойю.
Это сообщение звучало не особенно ободряюще. Правда, английская экспедиция отказалась от транспортировки всего своего груза к Чо-Ойю из-за боязни неприятностей, которые могли возникнуть при прохождении территории Тибета, иначе она боролась бы за вершину и дальше. Мы не ожидали, что найдем простое решение прохождения ледопада. Ведь такие опытные гималайские альпинисты, как Хиллари, Лоу, Эванс и Грегори, признают препятствие непроходимым только тогда, когда действительно нет возможностей преодолеть его.
Нам во всяком случае нужно было быть готовым к трудному и длительному «объяснению» с ледопадом.
Но мы вели себя совсем не соответствующим образом. Как только пришли в лагерь III, который был еще не лагерем, а просто ровным местом на снегу, где мы устало сидели рядом с нашими грузами, Пазанг вытащил из рюкзака крючья, карабины и начал готовиться к выходу на ледопад. Было два или три часа дня, как раз время, чтобы вскипятить чай и готовиться к вечернему отдыху. Но Пазанг об этом не хотел и слушать. Он смотрел на ледовую стену ледопада так, словно она нанесла ему личное оскорбление. Аджиба менее чувствительно отнесся к этому «оскорблению», видимо, он, так же как и я, с большим удовольствием выпил бы кружку горячего чая. Но я все же не осмелился поддержать некоторую флегматичность остальных членов экспедиции и нанести удар в спину смелым замыслам Пазанга. Когда Аджиба вопросительно и с упреком поглядел на меня, я смущенно смотрел в снег и привязывал свои кошки. Мы не стали отдыхать, кушать и пить. Мы хотели попытаться найти свое счастье на ледопаде сейчас, как будто наша экспедиция являлась мероприятием нескольких коротких дней. Мы заполнили свои рюкзаки ледовыми и скальными крючьями, связались несколькими веревками и продолжали подъем. Оставшиеся шерпы устанавливали палатки, а Анг Ньима оборудовал себе «кухню» в снегу.
Уставший от большой дневной нагрузки, я с удовольствием остался бы в лагере. Если Пазанг не умеет правильно распределять время между работой и отдыхом – это его дело. Ради этого мне не обязательно идти с ним. Но я все-таки пошел. Пошел не из-за радости преодоления последующих метров, а из-за того, что мне казалось неправильным отодвигать трудности предстоящего решения идти. Меня заставляло чувство ответственности, а не внутреннее убеждение.
Самое тяжелое – первые шаги. Это еще не ледопад, а только продолжение гребня. Мы почти по пояс проваливались в рыхлый снег, и каждый шаг стоил огромного напряжения. Но потом гребень стал круче, снег тверже, и мы подошли к стене. Когда Пазанг вытащил веревку и мы начали связываться, меня охватило чувство неудержимой радости.
Как хорошо идти опять на одной веревке со старыми друзьями – Пазангом и Аджибой. Нам не нужно слов для объяснений, нарушающих великое безмолвие гор и бешеный ритм тяжело работающих сердец. До этого мы уже стояли вместе на многих других таких стенах, когда над нами была желанная вершина, под нами – великое уединение, отделяющее нас от людей, а вокруг атмосфера той дружбы, которая дала нам возможность выйти на эту стену.
Сейчас у меня такое чувство, будто мы никогда не развязывались, и все дальние дороги и люди, встречаемые мной раньше, забыты, и снова есть только веревка, связывающая наши жизни и нашу дружбу.
Перед нами было почти 60 метров отвесного льда. Сможем ли мы преодолеть эту стену и, главное, какой сюрприз ожидает нас наверху? Пазанг шел первым, и каждое его движение говорило об уверенности и большом опыте. Медленно уходила веревка из моих рук. Подо мной стоял молчаливый Аджиба. Пазанг попытался подняться по глубокому ледяному камину. Может быть, там пролегает дальнейший путь? Он забил крючья для страховки и исчез в мрачной глубине трещины. Только веревка сантиметр за сантиметром продолжала свое движение вперед. Под нами уже стояли палатки лагеря III, они ожидали нас и манили к себе. От них среди нетронутого снега уходила вниз по гребню тонкая лента наших следов. Кончился наш след здесь, у начала ледопада? Достигнем ли мы когда-нибудь вершины? Окрик Пазанга прервал мои мысли:
– Нет дороги.
Он траверсировал крутой ледовый склон влево и с большими трудностями вышел наверх.
– Как в Ягдула, – крикнул он сверху, сильно напрягая голос.
Год тому назад мы проходили подобный ледовый склон в долине реки Ягдула. Это воспоминание придало мне новые надежды.
– В Ягдула хорошо, – ответил я, – здесь хорошо?
– Будет видно, – сказал Пазанг.
Пазанг продвигался вверх очень медленно и осторожно. Я забил ледоруб глубоко в снег, и даже в худшем случае Пазанг не мог улететь далеко.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики