науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но каждый раз испытывал разочарование, не в силах приноровиться к темпу, с которым развивались события: то чересчур быстро, то слишком медленно. Он чувствовал, что никак не может войти в привычную колею, и решил со свиданиями завязать. Время от времени он все равно оказывался в чьей-то постели — особенно когда ездил в командировки. Но теперь, когда он стал ведущим программы, а не просто репортером, ему уже не нужно было столько ездить. К тому же случайные знакомства едва ли можно назвать «встречами». Уоллингфорд никак их и не называл.
Во всяком случае, ни с одной женщиной он ни разу не испытал того душевного трепета, с которым предвкушал, как миссис Клаузен повернется на бок и, слегка отстранившись от него, прижмет его руку (или все-таки руку Отто?) сперва к своему боку, а потом к животу, где еще не родившийся ребенок только и ждал, чтобы пихнуть его в ладонь. Ничего, что сравнилось бы с толчками детской ножки, соленым привкусом кожи у Дорис на шее под самым затылком, запахом ее волос…
Патрик Уоллингфорд дважды терял левую руку, но обрел душу. Ее подарили горькая любовь к миссис Клаузен и жизнь с нею врозь, страстная тоска по Дорис и бескорыстное желание, чтобы ей было хорошо. Опыт обретения и утраты левой руки тоже не прошел для него даром. Теперь Патрик почти столь же сильно желал, чтобы его ребенок и впрямь оказался ребенком Отто Клаузена, как некогда желала этого сама Дорис. Душу ему подарила любовь — пусть безответная — к Отто-младшему и к его матери. И столь огромной была душевная боль, терзавшая Патрика, что это стало заметно — даже на экране. И все на свете перепутавший Влад, Влейд или Льюис никогда больше не принимал его за Пола О'Нила.
Его по-прежнему называли «львиным огрызком», однако то новое, что появилось в нем, позволяло считать его несчастным калекой. Его по-прежнему называли «бедолагой», однако он стал ведущим вечерней новостной программы и пользовался достаточно большим авторитетом. Он превосходно исполнял ту роль, которую оттачивал в барах в час коктейлей — когда еще очень жалел себя. И на лице у него в такие минуты по-прежнему было написано: «Пожалейте меня!», но стена отчуждения рухнула.
Впрочем, Уоллингфорд не очень интересовался тем, что происходит с его душой. Перемену замечали другие, но их изумление его и вовсе не трогало. Ведь Дорис Клаузен, увы, не было с ним!
Глава 9
Уоллингфорд встречает родственную душу
А между тем некоей вполне еще привлекательной и фотогеничной особе, страдающей хромотой, исполнилось шестьдесят. Еще подростком она начала носить длинные юбки и платья, желая скрыть усохшую ногу, и предпочитала такую одежду всю жизнь. В ее родном городе она последней заболела полиомиелитом, не успев получить вакцину Солка. Со времен своей болезни она писала книгу с провокационным названием «Как мне почти удалось не заболеть полиомиелитом». Хромая писательница утверждала, что конец столетия «вполне подходящее время для выхода книги», и обратилась чуть ли не в дюжину различных издательств, но все они, увы, ее рукопись отклонили.
— Везение или невезение, полиомиелит или не полиомиелит, а книжка-то, по правде говоря, написана так себе, — признавалась эта хромоножка Патрику Уоллингфорду в прямом эфире. Сидя она смотрелась просто отлично. — Но решительно все в моей жизни случилось оттого, что я не получила эту чертову вакцину! Взамен мне достался полиомиелит!
Но, разумеется, после телеинтервью с Уоллингфордом посыпались предложения от издателей, и сразу же изменилось название книги. Теперь она называлась: «Взамен мне достался полиомиелит!» Текст, конечно же, кто-то переписал. Потом по этой книге даже собрались снимать фильм, причем на главную роль выбрали актрису, абсолютно не похожую на шестидесятилетнюю хромоножку, если не считать того, что и актриса, и писательница были весьма привлекательными и фотогеничными. Вот ведь до какой степени изменилась судьба человека после прямого эфира с Патриком Уоллингфордом!
От Патрика не ускользнула парадоксальность ситуации: когда он впервые потерял руку, весь мир наблюдал за этим событием по телевизору — эпизод со львом, пожирающим чью-то конечность, был прямо-таки создан для телеэфира и вошел в число «звездных кадров» столетия. Зато когда он потерял руку во второй раз, — а точнее, когда он потерял миссис Клаузен! — никто не бросился его снимать и показывать по телевизору. Так что наиболее важные для самого Уоллингфорда события так и остались не запечатленными на пленке.
Наступило новое столетие, и какое-то время Патрика Уоллингфорда еще помнили как репортера, которого лев погрыз. Но для него-то отсчет времени — если он вообще его вел — начинался отнюдь не с трагической «встречи» со львом и не с памятных кадров, запечатлевших этот эпизод, а с момента знакомства с миссис Клаузен. Вот и думай после этого, с чего в мире вообще начался отсчет жизненно важных событий!
Что же касается операции, сделанной Патрику Уоллингфорду, то про нее вскоре забыли. На стыке двух столетий в расчет принимались исключительно успехи, а не провалы. И специалист по хирургии и трансплантации верхних конечностей доктор Ник-лас М. Заяц так и не достиг вершин славы, поскольку его попытку вознестись к этим вершинам превзошла и затмила первая в Соединенных Штатах успешная трансплантация руки (и всего лишь вторая в мире, закончившаяся благополучно). Организм этого «пиротехника», как обозвал Мэтью Дэвида Скотта доктор Заяц, по всей видимости, обладал «отличной естественной защитой».
Двенадцатого апреля 1999 года, всего три месяца спустя после операции, мистер Скотт ввел мяч в игру на официальной церемонии открытия сезона в Филадельфии во время матча с участием команды «Филлиз». У Патрика Уоллингфорда никакой ревности это не вызвало. (Зависть? Да, может быть… Но вовсе не по той причине, которая могла бы прийти в голову любому.) По правде говоря, Патрик даже попросил своего шефа послать его на интервью с этим парнем, обладавшим «отличной естественной защитой организма», ибо полагал, что неплохо бы именно ему поздравить мистера Скотта с обретением того, что сам он, Уоллингфорд, обрести не сумел. Но Билл-дебил счел — кто бы мог подумать! — эту идею «бестактной». В результате Билла поперли с работы, хотя многие, наверно, считали, что он навеки прирос к своему креслу.
Эйфория, возникшая по поводу увольнения Билла среди сотрудниц нью-йоркской редакции, продолжалась недолго. Новый шеф отдела оказался таким же дебилом, как Билл, разве что звали его Эдди. Как сказала Мэри бесфамильная — за эти годы она обзавелась чертовски острым язычком: «Если дебилдингу не видно конца, лучше бы меня дебилил Билл, чем этот Эддиот».
В новом столетии та же интернациональная бригада хирургов, которая осуществила первую в мире успешную трансплантацию руки (Лион, Франция), решила провести еще одну подобную операцию, на этот раз гораздо более сложную: пришить обе кисти и предплечья. Реципиентом должен был стать тридцатитрехлетний француз (имя его не разглашалось), потерявший обе руки при взрыве петарды (еще один пиротехник!) в 1996 году, а донором — девятнадцатилетний юнец, свалившийся с моста.
Уоллингфорд, впрочем, интересовался судьбой только двух первых реципиентов. Первому из них, бывшему заключенному Клинту Холламу, новую руку ампутировал один из тех хирургов, что и осуществлял трансплантацию. Двумя месяцами раньше Холлам перестал принимать иммунодепрессанты и стал носить кожаную перчатку, под которой скрывал пересаженную руку. По его словам, выглядела рука «омерзительно». (Позднее Холлам отрицал, что прекратил принимать лекарства.) Кроме того, он сохранил весьма напряженные отношения с законом и вскоре был арестован французской полицией по подозрению в краже денег и карточки «Америкен экспресс» у пациента лионской клиники, перенесшего трансплантацию печени, с которым якобы подружился. И хотя позднее Холламу разрешили выехать из Франции — после того, правда, как он вернул часть украденного, — французская полиция вновь направила ордер на его арест, теперь уже в Австралию, в связи с его возможной причастностью к крупной афере с бензином. (Доктор Заяц, видимо, не ошибся насчет этого типа.)
Второй реципиент, Мэтью Дэвид Скотт из Абсекона, штат Нью-Джерси, был единственным, у кого трансплантация новой руки прошла успешно и кому Уоллингфорд, как он сам признавался, действительно завидовал, хотя и несколько необычным образом. Что интересно, завидовал он отнюдь не обретению новой руки. Когда по телевизору показывали первую в сезоне игру команды «Филлиз» и «пиротехник» сделал первую подачу, Уоллингфорд заметил, что Мэтью Дэвид Скотт пришел на стадион вместе с сыном. Вот чему Патрик действительно позавидовал: у Скотта был сын.
Уоллингфорд и раньше заметил в себе кое-какие задатки того, что он называл «чувством отцовства» — когда он только поправлялся после ампутации руки, некогда принадлежавшей Отго Клаузену. Анальгетики Патрику давали самые обычные, но, видимо, их действие как-то сказывалось: ему вдруг впервые в жизни захотелось посмотреть по телевизору розыгрыш суперкубка. Он, конечно же, и понятия не имел об игре на суперкубок Такой матч нельзя смотреть в одиночестве.
Он все время порывался позвонить миссис Клаузен и попросить ее объяснить ему, что происходит на поле, однако суперкубок XXXIII был в определенном смысле символическим — прошел ровно год со дня смерти (или самоубийства) Отто Клаузена в кабине грузовика, принадлежавшего пивной компании. Кроме того, команда «Пэкерз» в розыгрыше не участвовала, а потому Дорис сразу заявила Патрику, что ни смотреть эту игру, ни слышать о ней не желает. Пришлось смотреть матч одному.
Уоллингфорд выпил банку или две пива, но так и не понял, почему люди любят смотреть футбол. Честно говоря, матч показался ему весьма посредственным; хотя «Бронкос» и выиграли (второй раз подряд), на радость своих болельщиков, игра шла не на равных. Команде «Атланта Фэлконз» вообще нечего было делать на розыгрыше суперкубка. (По крайней мере так считали в Грин-Бее все, с кем Уоллингфорд разговаривал об этом матче.)
И вдруг, рассеянно глядя на поле, по которому сновали игроки, Патрик впервые представил себе, как бы он пошел на стадион «Ламбо» вместе с Дорис и Отто-младшим смотреть игру команды «Пэкерз».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики