ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

новые научные статьи: демократия как оружие политической и экономической победы в услових перемензакон пассионарности и закон завоевания этносапассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  полная теория гражданских войн
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Гари Роман
Птицы прилетают умирать в Перу
Ромен Гари
Птицы прилетают умирать в Перу
Перевод французского Л. Бондаренко, А.Фарафонова
Он вышел на террасу и вновь оказался один на один со своим захолустьем: дюны, океан, тысячи мертвых птиц в песке, шлюпка, ржавчина от сети, скелет выброшенного на берег кита, следы шагов, вереница рыбацких лодок вдали, там, где острова гуано своей белизной соперничали с небом. Кафе возвышалось на сваях посреди дюн; дорога проходила метрах в ста отсюда, но ее не было слышно. Сходни лесенкой спускались к пляжу; он убирал их каждый вечер с тех пор, как два бежавших из тюрьмы в Лиме уголовника оглушили его бутылкой, пока он спал: утром он обнаружил их в баре мертвецки пьяными. Он облокотился на перила и закурил свою первую сигарету, разглядывая падавших на песок птиц: некоторые из них еще бились в последних судорогах. Никто никогда не мог ему объяснить, почему они покидали острова в океане и прилетали умирать на этот пляж, находившийся в десяти километрах к северу от Лимы: они никогда не летели ни чуть севернее, ни чуть южнее, а всегда только на эту узкую песчаную косу длиною ровно в три километра. Возможно, она была для них священным местом -- таким, как Бенарес в Индии, куда верующие приходят, чтобы расстаться с жизнью,-- их души, перед тем как вознестись на небеса, избавлялись здесь от своих скелетов. Или, быть может, они просто летели с островов гуано -- этих голых и холодных скал -- к мягкому и горячему песку, когда их кровь начинала стыть в жилах и сил только-только хватало на то, чтобы осуществить этот перелет.
Надо смириться: всему есть научное объяснение. Можно, разумеется, найти убежище в поэзии, сдружиться с Океаном, слушать его голос, продолжать верить в загадки природы. Немного поэт, немного мечтатель... И вот ты находишь убежище в Перу, у подножия Анд, на пляже, где все кончается,-- и это после сражений в Испании, в рядах партизан во Франции, на Кубе: ведь в сорок семь лет о жизни знаешь все-таки немало и уже ничего не ждешь ни от высоких целей, ни от женщин -- находишь утешение в красивых пейзажах. Пейзажи редко предают. Немного поэт, немного мечтатель... Впрочем, когда-нибудь и поэзия тоже получит научное объяснение, ее будут изучать как обычный секреторный феномен. Наука с триумфом наступает на человека со всех сторон. Ты становишься владельцем кафе на дюнах перуанского побережья, по соседству с Океаном -- он единственный, кто может составить тебе компанию,-- но и этому тоже есть объяснение: разве Океан -- это не прообраз вечной жизни, не обещание загробного счастья, последнего утешения? Немного поэт... Надо надеяться, душа не существует: для нее это единственный способ не попасться. Ученые скоро вычислят ее точную массу, состав, подъемную скорость... Когда думаешь о тех миллиардах душ, что улетели за все время с самого начала Истории, есть о чем всплакнуть -- колоссальный источник попусту растраченной энергии: понастроив плотин для перехвата душ в момент их вознесения, можно было бы осветить всю землю. Недалек тот час, когда человека будут использовать полностью. Самые прекрасные мечты у него уже отняли, превратив их в войны и тюрьмы.
Некоторые птицы в песке еще стояли: вновь прибывшие. Они смотрели на острова. Острова, далеко в Океане, были покрыты гуано: количество гуано, вырабатываемого одним бакланом за время его существования, способно поддерживать жизнь бедной семьи в течение такого же отрезка времени. Выполнив таким образом свою миссию на земле, птицы прилетали сюда, чтобы умереть. В общем он мог сказать, что и он тоже выполнил свою миссию: последний раз, в Сьерра-Мадре, с Кастро. Количество идеализма, вырабатываемого одной образцовой душой, способно поддерживать жизнь полицейского режима в течение такого же отрезка времени. Немного поэт, вот и все. Скоро полетят на Луну, и Луны больше не станет. Он швырнул сигарету в песок. Естественно, большая любовь может все это уладить, подумал он с издевкой и довольно сильным желанием околеть. Вот так охватывала его иногда по утрам тоска, скверное одиночество, которое подавляет, вместо того чтобы делать дыхание более свободным. Он наклонился к шкиву, схватил канат, опустил сходни и пошел бриться: как всегда, он с удивлением посмотрел на свое лицо в зеркале. "Я этого не хотел!" -- шутя сказал он самому себе. По этим седым волосам и морщинам было хорошо видно, во что он превратится через год-два: единственный выход -- это спрятаться под маской благовоспитанного старца. Вытянутое лицо с усталыми глазами и иронической улыбкой. Он никому больше не писал, не получал писем, никого не знал: он порвал со всеми, как это бывает всегда, когда тщетно пытаешься порвать с самим собой.
Кричали морские птицы: должно быть, возле берега проходил косяк рыбы. Небо было совсем белым, острова на горизонте начинали желтеть в лучах восходящего солнца, океан выступал из молочно-серой дымки, тюлени потявкивали возле обвалившегося старого мола за дюнами.
Он поставил разогреваться кофе и вернулся на террасу. У подножия одной дюны, справа, он впервые заметил худого, как скелет, человека: уткнувшись лицом в песок, он спал рядом со свернувшимся калачиком телом, в одних плавках, разукрашенным с головы до пят в голубые, красные и желтые цвета, и гигантским негром, вытянувшимся во весь рост на тине, в белом парике Людовика XV, синем фраке и белых шелковых трусах -- последние отголоски волной прокатившегося карнавала и закончившегося здесь, на пляже. "Статисты,-- решил он.-- Муниципалитет предоставил им костюмы и платья по цене пятьдесят монет за ночь".
Он повернул голову влево, к бакланам, зависшим как столбы серо-белого дыма над рыбным косяком, и увидел ее: в платье изумрудного цвета и с зеленым шарфом в руке; волоча шарф по воде, она шла к бурунам, голова ее была откинута назад, распущенные волосы ниспадали на обнаженные плечи. Вода доходила ей до пояса, и, когда Океан подступал слишком близко, она покачивалась; волны разбивались метрах в двадцати перед ней, игра становилась опасной. Он выждал еще секунду, но она продолжала идти, не оборачиваясь, а Океан уже медленно приподнимался в кошачьем движении, тяжелом и гибком одновременно: прыжок -- и все будет кончено. Он спустился по лестнице, побежал к ней, то и дело наступая на птиц: большинство из них были уже мертвы -- они всегда умирали ночью. Он боялся, что не успеет: одна волна покруче -- и начнутся неприятности: звонить в полицию, отвечать на вопросы, Наконец, он ее настиг, схватил за руку; она повернулась к нему, и на какой-то миг их обоих накрыло волной. Не разжимая пальцев, он потащил ее к пляжу. Она не сопротивлялась. Какое-то время он шагал по песку, не оборачиваясь, затем остановился. Он секунду поколебался, прежде чем посмотреть на нее: всякие могут быть сюрпризы. Однако он не был разочарован. Необычайно тонкое лицо, очень бледное, и глаза -- очень серьезные, очень большие среди капелек воды, которые великолепно шли ей. Бриллиантовое ожерелье на шее, серьги, кольца, браслеты. Свой зеленый шарф она по-прежнему держала в руке. Откуда она пришла, вся в золоте, бриллиантах и изумрудах, что делает в шесть утра на пустынном пляже среди мертвых птиц?
-- Не надо было мне мешать,-- сказала она по-английски.
На ее необычайно хрупкой и отличавшейся чистотой линии шее бриллиантовое ожерелье казалось особенно тяжеловесным и лишалось своего блеска. Он продолжал держать ее запястье в своей руке.
-- Вы меня понимаете? Я не говорю по-испански.
-- Еще несколько метров, и вас бы унесло течением. Оно здесь очень сильное.
Она пожала плечами. У нее было лицо ребенка: больше всего места на нем занимали глаза. "Печаль любви,-- решил он.-- Причиной всегда бывает печаль любви".
-- Откуда прилетают все эти птицы? -- спросила она.
-- В Океане есть острова. Острова гуано. Там они живут, а сюда прилетают умирать.
-- Почему?
-- Не знаю. Объясняют по-разному.
-- А вы? Почему вы сюда приехали?
-- Я держу это кафе. Я здесь живу.
Она смотрела на мертвых птиц у себя под ногами.
Он не знал, что это -- слезы или капли воды стекают по ее щекам. Она продолжала смотреть на птиц в песке.
-- Все же объяснение должно быть. Всегда есть какое-то объяснение.
Она перевела взгляд на дюну, где в песке спали скелет, размалеванный дикарь и негр в парике и фраке.
-- Карнавал,-- сказал он.
-- Я знаю.
-- Где вы оставили свои туфли? Она опустила глаза.
-- Уже не помню... Не хочу об этом думать... Зачем вы меня спасли?
-- Так принято. Идемте!
Он оставил ее ненадолго на террасе, быстро вернулся с чашкой горячего кофе и коньяком. Она села напротив, изучая его лицо с напряженным вниманием, задерживая взгляд на каждой черточке. Он улыбнулся ей и сказал:
-- Все же объяснение должно быть.
-- Не надо было мешать мне,-- сказала она.
Она заплакала. Он тронул ее за плечо, скорее чтобы подбодрить себя, нежели помочь ей.
-- Все уладится, вот увидите.
-- Мне иногда бывает так тошно. Так тошно. Я не хочу так жить дальше...
-- Вам не холодно? Вы не хотите переодеться?
-- Нет, спасибо.
Океан начинал шуметь: прилива не было, однако прибой становился к этому часу все настойчивее. Она подняла глаза: -- Вы живете один? -- Один.
-- Мне можно здесь остаться? -- Оставайтесь сколько хотите. -- Я больше не могу. Я не знаю, что мне делать... Она рыдала. Именно в этот момент его вновь охватила неодолимая, как он ее называл, глупость, и хотя в голове у него была полная ясность на этот счет, хотя он привык видеть, как все всегда крошится у него в руках, факт оставался фактом, и ничего не попишешь: было в нем нечто, что не желало сдавать позиции и упорно продолжало цепляться за любую соломинку надежды. Втайне он верил в возможность счастья, сокрытого в глубинах жизни: оно придет, все озарив своим светом,-- и не когда-нибудь, а именно в час наступления сумерек. Какая-то заповедная глупость сидела в нем, наивность, которую ни поражения, ни цинизм так и не смогли уничтожить: сила этой иллюзии провела его от полей сражения в Испании к партизанским отрядам Веркора и к Сьерра-Мадре на Кубе и к двум-трем женщинам, которые всегда появляются, чтобы дать вам заряд новой энергии в минуты величайшего самоотречения, тогда как все уже кажется безнадежным.
1 2 3
Загрузка...
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    
   
новые научные статьи:   схема идеальной школы и ВУЗаключевые даты в истории Руси-Россииэтническая структура Русского мира и  суперэтносы и суперцивилизации
загрузка...

Рубрики

Рубрики