науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Дорогие друзья, – взволнованно произносит он. – Чем я смогу вознаградить вас за то, что вы ответили на мое приглашение!
Он берет в свою лапу ручку супруга парикмахера.
– О! Нет, нет, я вам раздроблю ваши пальчики, Зизет. Когда мужчине представляется случай облобызать такую очаровательную особу, как вы, он не должен его упускать. Ты разрешаешь, Альфред?
Его спаренный поцелуй кошачьим мяуканьем нарушает тишину примолкнувшей лестничной площадки.
– По какому случаю эта фиеста? – спрашивает парикмахерских дел мастер.
– Я тебе все объясню потом.
Супружеская пара исчезает в квартире.
Наступает черед торговца углем и вином. Этот лавочник даже не счел нужным переодеться. Единственное, что он сделал – подобрал подол своего фартука. У него трехдневнаят щетина, отвратного серо-свинцового цвета ворот рубашки в засаленный до зеркального блеска обломанный козырек фуражки.
– Дорогой Помпидош! – восклицает хозяин квартиры. – взять и бросить свою стойку, это так любезно с вашей стороны, и так тронут.
– У кипятильника для кофе осталась моя баба, – успокаивает его трактирщик. – В это время мы как раз варим кофе для, так сказать, кофейного пива, не лимонадом же его разбавлять. Я не смогу посидеть с вами – мне с минуты на минуту должны подвести продукты.
Он роется в бездонном наживотном кармане фартука и извлекает бутылку.
– Если вы позволите, месье Берюрье, это – нового урожая. Я сказал себе, что это лучше, чем цветы!
Нос Толстяка зашевелился.
– Какая прекрасная мысль, дорогой мой!
Лавочник распечатывает флакон.
– Понюхайте, как пахнет, – месье Берюрье.
Толстый закрывает глаза. Полный экстаз, причем натуральный. Нектар в женском роде множественного числа! Он не может удержаться и делает глоток – уровень жидкости в сосуде катастрофически падает. Он прищелкивает языком, чмокает, упивается, проникается и целиком маринуется в этом глотке портвейна.
– Я не знаю, где вы его откопали, мсье Помпидош, – заявляет он, – но это натуральное. Какой букет! Сразу видно, что боженька не такой сволочной мужик, как думают некоторые.
От такой похвалы у Помпидоша из-под кустистых бровей закапала влага.
Передо мной остаются двое: пышная и чернявая прислуга из галантерейной лавки, такая же незамысловатая, как и округлая со всех сторон, и ее гусар, веселый солдат здоровенного роста.
– Рад, что у вас сегодня увольнение, милок. Я бы пригубил вашу ручку, милочка, но, согласно моему пособию, в отношении девушек это запрещено.
И тут он замечает меня. От изумления его физиономия вытягивается.
– Сан-А! Если бы я знал... Ах, ты, черт возьми!
– Итак, мы устраиваем прием без своего непосредственного начальника? – говорю я, стараясь придать своему липу обиженное выражение.
Берю поворачивается к домработнице.
– Угостите гостей дринком. Марта.
Затем, подхватив меня под руку и захлопнув ударом каблука дверь в вестибюль, он шепотом произносит:
– Это пробный парадный обед, Сан-А, ты не обижайся. Я сказал себе, что теория без практики ничего не стоит, ну и организовал прием, пока нет моей Берты!
Он отступает на шаг, чтобы я лучше разглядел его фрак.
– Что ты скажешь о моем платье?
– Потрясно, малыш!
– Признайся, что если бы я сейчас стоял на крыльце замка Людовика Такого-то, меня могли бы принять за графа?
– Да-с! – отвечаю я.
Он качает своей красивой, в зеленых пятнышках головой.
– Что бы там ни говорили, но по наружности все-таки судят. Внутри своего черного сюртука я чувствую, как мне идет непринужденность. Заруливай ко мне, не пожалеешь.
Я вхожу в столовую и действительно ни о чем не жалею! Он раздвинул свой обеденный стал, придвинул его вплотную к стене и накрыл старыми газетами. И уставил его закусками собственного сочинения.
Портвейн для мужчин, игристый сидр для дам! Колбаса с чесноком! Филе селедки! Бутерброды с камамбером, с ломтями хлеба толще телефонного справочника (Парижа и его пригородов)!
– Я все продумал, – комментирует Берюрье. – Так как у меня не было скатерти, я постелил газеты и, заметь, только «Фигаро», чтобы все было как в лучших домах Парижа!
Он испускает вздох.
– Чего только не сделаешь, когда любишь! Если бы моя Графиня была сейчас здесь, у нее бы гляделки на лоб полезли, ты согласен?
– Она бы наверняка свалилась в обморок, Толстый. Твой прием – это же Версаль времен расцвета. То есть, пышность, подстрекающая к революции! Если ты часто будешь устраивать такие банкеты, это вызовет в стране волнения, от этого никуда не денешься!
Он подозрительно смотрит на меня.
– Ты что, смеешься надо мной? – спрашивает он.
Я моментально делаю самое невинное выражение лица.
– Разве не видно, что я потрясен до самого основания? Честно говоря, я не ожидал такого размаха, такого великолепия, такого, класса, Берю! У меня просто опускаются руки!
– Кстати, – спрашивает он, – ты зачем приходил?
– Чтобы сообщить тебе потрясную новость, Малыш. Я выбил для тебя кафедру в Высшей национальной школе полиции.
Для него это удар под дых, и он не может удержаться от болезненной гримасы.
– Зачем же ты издеваешься надо мной, да еще в моем собственном доме! – возмущается он.
– На полном серьезе. Ты назначен преподавателем-стажером в ВНШП. Скажу больше, ты должен приступать к исполнению не позднее, чем через двое суток! Зайди к Старику, он подтвердит. Ты все еще думаешь, что я морочу тебе голову, однако бывают обстоятельства, когда темнить ни к чему, согласись?
Как я хотел бы, чтобы вы стали свидетелями этой метаморфозы, товарищи мои! Его будто бы осветили изнутри дуговой лампой! Складки на лбу расправляются, зрачки увеличиваются, грудь выпячивается колесом. Он хлопает в ладони, требуя тишины.
– Друзья мои, – с пафосом восклицает Его Величество, – я очень хочу освободить вас от вопроса, почему я устроил этот прием. Вы не представляете, меня сегодня назначили преподавателем Высшей национальной школы полиции!
Всех охватывает исступленный восторг. Все рукоплещут. Все не медля кидаются к нему с поздравлениями. Дамы целуют. Мужчины хлопают по плечу.
– Преподавателем чего? – спрашивает Альфред-цирюльник. Берю оборачивается ко мне.
– И правда, преподавателем чего? – спрашивает ои с беспокойством в голосе.
– Правил хорошего тона, – отвечаю я. – Комиссары полиции с каждым днем становятся все более и более воспитаннее. Государство хочет сделать из них чистокровных джентльменов. Я вспомнил о твоей энциклопедии и сказал себе, что тебе будет полезно поучить других правилам хорошего тона, потому что, видишь ли, преподавание – это лучший способ выучить их самому.
Он соглашается.
– А ты соображаешь, парень, – воздает он мне должное. – На самом деле, это мудрое решение.
Он сдавливает меня своими камнедробильными клешнями.
– Я этого никогда не забуду.
Глуховатый сосед, до которого не доходит суть происходящего, подходит к хозяину дома.
– Я поскользнулся на тухлой селедке, – с недовольным видом заявляет носитель поникшей барабанной перепонки. Берю пожимает плечами:
– Каждому выпадает свой жребий, которого он заслуживает, старина, – подытоживает новоиспеченный преподаватель хороших манер. – Ты не обессудь, но если эта несчастная селедка еще способна издавать запах, значит она все же свежее, чем ты.
Глава пятая,
В которой Берюрье и я начинаем каждый в отдельности новую жизнь
В нашей трудной профессии нужно уметь превращаться даже в самого черта. Именно поэтому, взвесив все за и против, без справочника мер и весов Роберваля (Жиль Персонье де), я решаю ехать в школу инкогнито.
Я прошу одну из своих подружек облучить меня инфракрасными лучами, чтобы моя эпидерма приобрела красивый-темно-коричневый цвет, отпускаю висячие усы а ля Тарас Бульба и украшаю свой интеллигентный нос большими роговыми очками с дымчатыми стеклами.
Ваш Сан-Антонио, милые девочки, стал неузнаваем. Он превратился я полицейского офицера Нио-Санато, уроженца острова Тринидад и Мартиники. Если бы вы встретились с ним в постели, то смогли бы его узнать, вероятно, лишь в последний момент (и то только по одному месту).
За два дня мои усы настолько подросли, что остается лишь подвести их карандашом, чтобы они приобрели вид настоящих усов.
Я беру напрокат в одном гараже машину марки МЖ кроваво-красного цвета, и вот я уже мчусь по дороге в Сен-Сир – на Золотой Горе, куда и прибываю после полудня.
Сен-Сир – на Золотой Горе – прелестное местечко в пригороде Лиона, прилепившееся, как ласточкино гнездо, на вершине холма. Школа размещается в бывшем монастыре, но, несмотря на первоначальное предназначение своей оболочки, выглядит совсем не сурово.
Напротив, вновь прибывшего прежде всего поражает ее какой-то нарядный и даже игривый вид. Ничего, что напоминало бы полицейский участок, а тем более школу полиции.
Узкая асфальтированная дорога взбирается на холм, петляя между домами персонала школы, и выходит на площадь, обсаженную деревьями. По левую сторону простирается большое поле, откуда открывается мирная и ласкающая взор панорама. Цвета охры фермы с крышами, покрытыми черепицей времен Римской империи, уютно гнездятся на равнине, чем-то напоминая пейзажи Италии; далеко на горизонте виднеются две колокольни, которые в этот момент начинают звонить своими колоколами, как будто отдавая честь в мою честь.
Махины зданий молчаливо стоят под августовским солнцем. Лучи уходящего лета золотят серые камни и вспыхивают зайчиками на оконных стеклах. На ветвях поблекших деревьев еще щебечут птички. Все дышит покоем. После парижской суматохи возникает внезапное ощущение того, что ты находишься в каком-нибудь курортном местечке.
Все в школе поражает внушительностью размеров, чистотой, опрятностью, благополучием. Стены украшают современные звезды, откуда-то по радио раздаются звуки «Адажио» Альбиони. Как здорово, что этот питомник для ищеек перевели в монастырь! Здесь совсем не пахнет сапогами! Комиссары, которые закончат эту школу, могут выходить в свет с высоко поднятой головой: по всему видно, что они смогут вести себя в нем в соответствии с правилами хорошего тона.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики