ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Scan, OCR, SpellCheck: Алла Кузнецова
«Жуайе О. Дневник Дельфины»: Глобулус, НЦ ЭНАС; М.; 2003
ISBN 5-93196-282-4, 5-94851-057-3
Аннотация
Волнующая история о маленькой танцовщице, ученице балетной школы при знаменитой Гранд-Опера, которой впервые в жизни приходится столкнуться с серьезной ответственностью за свои поступки.
Одетт Жуайе, написавшая эту удивительную повесть, когда-то тоже училась в балетной школе, потом была актрисой. Снятый по этой книге телесериал «Счастливый возраст» имел большой успех во многих странах мира.
Одетт ЖУАЙЕ
ДНЕВНИК ДЕЛЬФИНЫ



* Значения слов, помеченных звездочкой, см. в Примечаниях.

Меня зовут Дельфиной. Дельфина Надаль. Мне двенадцать лет, и вот уже три года я учусь в балетной школе.
Я обожаю танцевать. Классический балет — самый прекрасный и самый трудный, и я мечтаю стать звездой такого балета. Мама понимает меня, потому что сама мечтала петь. И раз уж она не может петь, то делает все-все, чтобы я танцевала.
Я очень горжусь тем, что учусь в балетной школе при Гранд-Опера*. Каждый год туда пытаются поступить сотни и сотни маленьких девочек, но принимают очень немногих из них. Это — большая честь, и нужно быть очень способной. Мне повезло, меня приняли, и я люблю Гранд Опера так, будто это мой собственный дом. Дом, где танцуют, где поют и где музыка с вами всегда. Дом, где живут самые знаменитые в мире герои — такие, как Ромео и Джульетта, Жизель или Призрак розы*. Здесь все возможно, все, как во сне или в мечтах, но в то же время нет ни минуты на сон или мечту. Да-да, это волшебный, прекрасный, огромный мир — самая большая игровая комната в мире! Жить в Опере — счастье для меня, пусть даже от занятий болят ноги.

Глава I
ГАЛАТЕЯ
Сегодня я так счастлива! Нет, это слишком много счастья для одного дня! После репетиции в Опере я хотела только одного: скорее добраться домой, чтобы все рассказать маме. Да, я хочу стать звездой, а сегодня это и произошло! О, конечно же, я не такая, как мадемуазель Лоренц, не как мадемуазель Шовире, не как мадемуазель Власси, я еще слишком мала, но все же, все же: месье Барлоф выбрал именно меня! Я буду исполнять главную роль в его спектакле! Невероятно, но правда! Ученица не может стать звездой балета, такого не бывает, но все-таки я, Дельфина Надаль, 2-е отделение, буду танцевать главную роль Галатеи в новом балете «Как живая», который месье Барлоф собирается ставить в Гранд-Опера. «Как живая» — что за название!
Главная роль — так сказал сам мэтр! Роль, вокруг которой разворачивается вся история!
Никогда не забуду сегодняшних занятий. Мы уже несколько недель знали, что месье Барлоф проведет встречу с нами, чтобы выбрать себе Галатею. Он объяснил нам, что это за роль, и сказал нашей преподавательнице, как мы должны подготовиться, чтобы показаться ему.
Месье Барлоф, Иван Барлоф — самый великий танцовщик, самый прекрасный. Он — просто идол для меня! Иногда его сравнивают с Нижинским, но я слишком мала и не знаю Нижинского. А взрослые всегда говорят о нем, как о Боге, и в книгах так пишут. В наши дни есть еще Нуриев. Его я видела, видела, как он танцует, когда он приезжал с русскими артистами на гастроли в Оперу. Он удивительный, месье Нуриев, это так, конечно, но месье Барлофа я люблю больше.
Ну, значит, сегодня был великий день!
Месье Барлоф пришел к нам на урок. Для нас это было еще более ужасное испытание, чем экзамен. До чего же мы боялись!
Надо было проделать обычный экзерсис*: станок, потом — упражнения на середине, и прыжки, и батри*, и пируэты*. Я всегда опасалась за мои туры налево, потому что я верчусь куда лучше направо. Месье Барлоф сел в классе перед большим зеркалом, в котором отражается весь класс и перед которым надо работать, чтобы исправлять свои движения. Мадемуазель Виктория Лоренц тоже была с ним. В костюме для танца. Поверх трико на ней были чудные розовые гетры. Надо попросить маму связать мне такие же. А нам в Опере полагается быть в форме. Правда, тут мне повезло: форма у нас небесно-голубого цвета, а он ужасно мне идет, это самый мой любимый цвет.
Мы проходили перед месье Барлофом одна за другой. Жюли Альберти — наша первая ученица — улыбалась мадемуазель Лоренц, потому что ее родители очень дружат с ней, и она даже считается как бы мамочкой Жюли.
Вообще у Жюли много знакомых. Ее папа — видный банкир, об этом всегда вспоминают в Опере, когда говорят о ней. Но надо признать, Жюли — хорошая танцовщица. Она по праву занимает среди нас первое место, оно досталось ей не зря, она много работает и, к тому же, очень красива. У нее масса преимуществ, но девочки ее не очень любят, потому что она много воображает. И в Опере ее держат в ежовых рукавицах, как всех. Это ей совсем не нравится. Но если не считать всего такого, то я очень хорошо к ней отношусь.
Наконец урок кончился, и надо было показать месье Барлофу те номера из балета, которые мы для него приготовили. Сначала — все вместе, потом месье Барлоф должен был исключить из показа тех, кто ему не понравится. И тогда — всё опять сначала. Я все время оказывалась среди тех, кто каждый раз начинал сначала. Я старалась изо всех сил.
Я уже почти задыхалась. Но месье Барлоф все время смотрел на меня, я чувствовала его взгляд и старалась еще больше. В конце концов, нас осталось только двое, кто должен был показать все еще раз: Жюли и я. Он закричал: «Стоп!» Воцарилась тишина, и вдруг мне показалось, что меня озарило солнце: мэтр указал на меня! Он выбрал меня. У меня зашумело в голове.
Месье Барлоф подозвал меня:
— Надаль! Подойди!
Я подошла.
Он спросил меня:
— Сколько тебе лет?
На одном дыхании я прошептала:
— Одиннадцать, мэтр.
Он еще спросил, танцевала ли я большие роли. Я покачала головой. Потом он спросил, хочу ли я танцевать с мадемуазель Лоренц. Я сказала «да».
— А со мной?
— Да! Да!
Я была настолько взбудоражена, что просто не было сил говорить.
Но голос преподавательницы вернул меня к действительности. Казалось, она недовольна, такое у нее было выражение лица. Мы его знаем: оно всегда такое, когда у нее плохое настроение.
— Надаль — не первая ученица в классе, месье Барлоф, — сказала наша учительница. — Технически…
Но мэтр не дал ей договорить.
— Мне нужна не виртуозность, мне нужен темперамент!
Учительница возразила:
— Танцовщица — это прежде всего техника. Темперамент вырабатывается. Я воспитываю этих детей и знаю их лучше всех. Роль должна по праву принадлежать Жюли, она — первая ученица. Так было бы справедливо. Иначе — зачем устраивать экзамены, ставить оценки, распределять всех по местам? К чему вся эта иерархия, если вы все равно распределяете роли, как вам вздумается?
Месье Барлоф, казалось, с нетерпением слушал ее, а ответил хоть и очень вежливо, но вполне в духе вопроса:
— Мадемуазель, «мне вздумалось» поставить хороший балет, этим все и определяется. Но — чтобы доставить вам удовольствие, хорошо: Альберти будет дублершей Надаль.
Дублершей! Я видела, что Жюли едва сдерживает слезы. А мадемуазель Лоренц пытается ее утешить…
Чтобы говорить так, как он говорил, месье Барлоф должен был поверить в меня. Я была ужасно взволнована и ужасно горда. Я все время повторяла про себя: «Мне нужна не виртуозность, мне нужен темперамент!» У меня есть темперамент, как это здорово! Я расскажу об этом маме, и она будет гордиться мной.
У бедняги Жюли было такое лицо! Она смотрела на меня, и я просто не могла ее узнать, столько злости было в ее взгляде.
Когда Дюдю (это месье Дюмонтье, наш управляющий) узнал, что меня выбрали танцевать Галатею, он почтительно поклонился и сказал:
— Надеюсь, ты будешь умницей.
Наш Дюдю все время требует, чтобы мы были умницами, а это совершенно неинтересно! Надо сказать, мы часто ему досаждаем. Он зря хочет заставить нас бояться, мы его донимаем, и все.
Бернадетте тоже досталась маленькая роль. Дюдю отправил нас в костюмерную, чтобы нас там обмерили. Бернадетта — моя лучшая подруга, она мне больше, чем сестра. Я ей рассказываю обо всем, что я делаю, что придумываю, и она мне тоже. Какая она хорошая! И ее родители тоже очень хорошие — месье и мадам Морель. Они очень милые и забавные, а это так редко бывает среди родителей.
Ну, значит, мы побежали в костюмерную. Поскольку мы теперь имели на это право, мы с удовольствием пробежались совсем одни по коридорам. В Опере всегда бегают. Здесь что-то вроде лабиринта. Можно потеряться, есть множество запретных мест, запертых дверей. Впрочем, запрещено почти все, а нам-то, наоборот, хотелось бы все исследовать. Но обычно мы здесь ходим парами и под надзором. Нам никогда не разрешают здесь поиграть, хотя это было бы ужасно интересно.
Ну вот, мы бежали наперегонки с Бернадеттой и вдруг увидели, скользя по полу, — что бы вы думали? Открытую дверь! Эта дверь всегда казалась нам какой-то таинственной. Она ведет на крышу, а нам всегда очень хотелось попутешествовать по крыше. Но дверь была постоянно заперта на ключ и на ней была надпись: «Вход воспрещен».
А на этот раз она оказалась открытой! Створку придерживало большое ведро с краской, и мы встретили маляра, который проходил с лестницей. Наверняка он там что-то красит, на крыше!
Запрещено? Ну и пусть! Никого вокруг не было видно, и мы проскользнули за дверь. Несколько ступенек — и вот это открытие! Крыши, крыши — до самого горизонта! Это потрясающе! Бернадетта быстренько вскарабкалась по склону, я немного посомневалась, но полезла за ней. Ничего плохого мы не делали — просто хотели посмотреть. О да, там было действительно очень красиво! Все такое огромное, странное: статуи, лошади, лира, которая парила в небе… Было похоже, что мы попали в какую-то незнакомую страну, которая немного пугала…
Мы стояли и смотрели на фантастическую декорацию, состоявшую из крыш и куполов. Бернадетта показала мне на огромную статую: лошадь, гарцующую в облаках.
— Помнишь, Дельфина, ты говорила, что когда-нибудь оседлаешь эту лошадь?
— Да-да, говорила…
Потом она показала на лиру, которую Аполлон протягивал к небу:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики