ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Старинные китайские повести –

««Дважды умершая». Старые китайские повести»: Художественная литература; Москва; 1978
Аннотация
«Дважды умершая» – сборник китайских повестей XVII века, созданных трудом средневековых сказителей и поздних литераторов.
Мир китайской повести – удивительно пестрый, красочный, разнообразные. В нем фантастика соседствует с реальностью, героика – с низким бытом. Ярко и сочно показаны нравы разных слоев общества. Одни из этих повестей напоминают утонченные новеллы «Декамерона», другие – грубоватые городские рассказы средневековой Европы. Но те и другие – явления самобытного китайского искусства.
Данный сборник составлен из новелл, уже издававшихся ранее.
Без автора
Игрок в облавные шашки

«Повесть о том, как Маленький Даос подарил ход лучшему игроку Поднебесной, а девушка-игрок Мяо Гуань решила свою судьбу в двух партиях вэйци»

Рассказ второй из сборника «Эркэ пайань цзинци».

***
Юноша нашел подругу,
Жаждал с ней соединенья,-

Встречу Небо предрешило
За сто лет до их рожденья.

На людей, на птиц взгляните,
На зверей в чащобе леса, –

Всяк себе находит пару,
Как в сказанье – поэтесса:

Чжо Вэнь-цзюнь игру на цине
Услыхала ненароком;

Был в мужья поэт прекрасный
Чжо Вэнь-цзюнь подарен роком.

Если ты известный мастер,
Знаменит на всю округу, –

Ты, конечно, повстречаешь
И достойную подругу.

День грядущий нам неведом,
Он туманной скрыт завесой.

Предрешен был волей Неба
Брак поэта с поэтессой.

Так они нашли друг друга
По небесному веленью.

Замечательную пару
Прославляют поколенья.
В незапамятные времена сложилась пословица: «У всякой вещи своя пара». И потому, верно, так много существует рассказов о даровитых юношах и прекрасных девушках, которые соединились по воле Неба.
Один из этих рассказов, уважаемый читатель, ты сейчас и услышишь.
В провинции Шаньдун, в Яньчжоуской области, в уезде Цзюйе стояла когда-то беседка, и называли ее Беседкою Цветущего Благоухания. Осенью, после сбора урожая, здесь обычно собирались окрестные жители, чтобы принести жертвы богу Шэнь-нуну – Первому Землепашцу, а заодно и повеселиться. На столбе беседки висела деревянная доска с тремя иероглифами, обозначавшими ее имя и начертанными, как гласила молва, самим Янь Чжэнь-цином давным-давно, еще в годы династии Тан. Доска, разумеется, пришла в ветхость, иероглифы стерлись, но сделать новую надпись никто не отваживался. И вот как-то раз, незадолго до осеннего жертвоприношения, местные старейшины устроили совет.
– Только по старой памяти нам известно, как зовется эта беседка,– говорили они,– надписи давно уже нет, да и сама доска, на которой она была начертана, того и гляди, рассыплется трухой. А ведь можно бы навсегда сохранить прекрасное это название! Давайте поставим внутри беседки каменную плиту и попросим какого-нибудь опытного каллиграфа написать три иероглифа.
А в тех краях обитал тогда сюцай Ван Вэй-хань – потомок знаменитого каллиграфа Ван Си-чжи из времен династии Цзинь. Вэй-хань превосходно владел письменным стилем Яня, и чуть ли не каждый в округе знал и ценил его искусство. Собрав подарки, старейшины пришли к нему со своею просьбой, и Ван Вэй-хань с охотою согласился. Он обещал, что в день торжества придет и, как принято говорить, поднимет свою кисть. А старейшины, в свою очередь, пообещала отшлифовать камень к этому сроку.
День праздника наступил, и все жители окрестных селений, от мала до велика, собрались подле беседки, чтобы полюбоваться на гулянье. Вы спросите, о каком гулянье я говорю? Да ведь я уже упомянул, что не только жертвы в честь божества приносят крестьяне в этот день, но и веселятся, как умеют: свистят флейты, гремят барабаны, там играют в мяч, здесь бьют из самострела, там развлекают толпу певицы, здесь выступают на подмостках куклы или живые актеры в ярких нарядах. Веселый праздник, отдых от трудов и забот! Можно ли удивляться, что посмотреть на все эти забавы приходит не только простой народ, но и люди высокого происхождения. Они появляются в окружении певиц и слуг, слуги несут вино. Когда священные обряды завершены и гулянья окончены, все расходятся по домам. В беседке остаются только старейшины – устроители праздника, они делят меж собою оставшееся после жертвоприношения вино и мясо и пируют до тех пор, пока все не напьются пьяны.
Так повторялось из года в год. Но на этот раз, ожидая прихода Ван Вэй-ханя, который, как вам уже известно, обещал сделать надпись на каменной плите, старейшины пригласили известную певицу Се Тянь-сян, чтобы вино за столом подносила она. Вышло, однако же, так, что Ван надолго задержался у какого-то приятеля. Столы были заставлены яствами, а его все не было и не было, и старейшины не решались пригубить чаши и томились в ожидании гостя. Наконец удивленная певица спросила:
– Отчего вы медлите, почему не идете к столу? Ведь все обряды закончены!
– Верно, но мы дожидаемся сюцая Вана, – отвечали старейшины.
– Какого сюцая?
– Сюцая Ван Вэй-ханя, знаменитого каллиграфа.
– Я давно о нем слышу, но до сих пор мы никогда не встречались. А почему он должен быть на вашем празднике?
– Он обещал нам начертать на этой каменной плите три иероглифа – название беседки. Вот уже и тушь растерта. Как только он сделает надпись – тотчас сядем за стол.
– Позвольте мне написать название – хотя, бы шутки ради, чтобы скоротать время: ведь вашего гостя все равно еще пет, – попросила Се.
– Как? Ты не только петь, ты еще и писать умеешь? – изумились старейшины.
– Да не столько пишу, сколько мажу. Я еще учусь – напишу и сразу сотру. Вот вам случай посмеяться над самозваной искусницей. Когда Ван придет, мы тут же смоем все, что я напачкаю, и он напишет по-настоящему. Дайте мне только кисть потолще.
– Откуда у нас кисть? Сюцай Ван сам должен принести кисть, – сказали старейшины.
Глиняная плошка с густо разведенною тушью стояла на столике перед глазами певицы. Ей до смерти хотелось немедленно попробовать свои силы, но что сделаешь без кисти? И вдруг Се Тянь-сян осенило. Она вынула из рукава тонкий шелковый платочек, на одном из углов завязала узел -· и кисть была готова. Обмакнув узел в тушь, девушка взмахнула рукой, и на гладком камне появились два иероглифа – «Цветущее Благоухание». Тянь-сян была уже готова написать третий, как вдруг послышался звон колокольчиков.
– Никак, сам господин Ван пожаловал! – воскликнул кто-то из старейшин.
Рука девушки остановилась, взгляд оторвался от плиты. В самом деле, к беседке верхом на прекрасном, горячем коне подъезжал сюцай Ван. Он ловко спрыгнул на землю, старейшины заспешили ему навстречу. Встретились они у входа, и хозяева стали приветствовать гостя – по одному, соблюдая порядок старшинства. Последней поклонилась сюцаю Се Тянь-сян. Красота певицы поразила Вана, да и девушка была восхищена благородной наружностью гостя.
Внезапно взор сюцая упал на иероглифы, написанные Се Тянь-сян. Тушь на камне еще не успела высохнуть.
– О! Линии этих знаков безупречны! – воскликнул Ван.– Зачем вы приглашали меня, раз между вами есть такой великий мастер каллиграфии? Почему, однако же, надпись не окончена?
– Мы очень долго вас ждали, и, чтобы скоротать время, госпожа Се решила попытать свои силы и показать способности. Но едва успела написать два иероглифа, как подоспели вы.
– Ах, что я натворила! – воскликнула девушка.– А ведь я просто хотела повеселить господ старейшин, пока мы вместе томились от ожидания. Простите, что своею пачкотней я оскорбила ваш высокий взор!
– Начертание этих иероглифов в точности согласно с законами стиля Яня и Лю . Лучше не напишешь! Прошу вас, заканчивайте, – обратился Ван к певице.
– Ничтожная взялась за кисть ради забавы! Можно ли принимать это всерьез? – сказала Се в смущении.
– Что вы, что вы! – забеспокоились старейшины.– Надпись должны сделать вы сами, господин сюцай! Ведь мы пригласили вас ради вашего громкого имени.
– Стирать эти знаки просто неразумно, – промолвил Ван. – Допустим, я сделаю новую надпись, но ведь она может оказаться не такой прекрасной, как эта, а жалеть и раскаиваться будет уже поздно. Впрочем, и обижать уважаемых старейшин я тоже не хочу, а потому позвольте мне завершить начатое не мною. Где кисть, которою писала госпожа Се? Она мне нужна, чтобы сохранить в неизменности толщину черт.
– Сказать по правде, у меня не было кисти. Я писала платком, – призналась девушка.
– Не беда! – воскликнул Ван.– Дайте мне ваш платок, попробую написать так же, как вы.
Се Тянь-сян протянула сюцаю платок. Ван окунул его в тушь и под двумя иероглифами подписал третий: «беседка». Старейшины с восхищением убедились, что все три иероглифа словно начертаны одною рукой.
Старейшины были поражены.
– Ну, кто поверит, что эту надпись делали двое! – воскликнул кто-то из них, большой знаток каллиграфии.– Поистине перед нами достойная пара – даровитый юноша и прекрасная девушка!
Молодые люди с удовольствием выслушали эти слова и запомнили их.
Потом старейшины передали плиту резчику и велели ему выдолбить надпись, а Вана пригласили к столу. Сюцая усадили на почетное место, рядом села Се Тянь-сян, и пир начался. Молодые люди без умолку говорили об искусстве письма. Оба были в возрасте цветущей весны, оба хороши собою – можно ли удивляться, что в груди у обоих зародилось сходное чувство? А старейшины были люди многоопытные, немало повидавшие на своем веку, и взаимное влечение юных гостей от них не укрылось. Видя, сколько общего меж каллиграфом и певицею в мыслях, пристрастиях и способностях, они исподволь повели речи о супружестве. И в самом деле, Ван и Се Тянь-сян стали супругами и дожили в согласии до глубокой старости.
Мы поведали вам историю о том, как искусство письма соединило узами брака юношу и девушку. И вообще, по-видимому, если живет в Поднебесной человек, наделенный каким-нибудь славным дарованием, непременно найдется еще один, ему под пару, одаренный сходными достоинствами.
1 2 3 4 5 6 7 8

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики