ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Говорю тебе, что целый народ, как и отдельный человек, может поддаться безумной любви, сладкой, но гибельной мечте. Может, Камилла, в сердце есть сила, которая ведет нас сильнее, чем рассудок, и ведет нас к заведомой гибели. Но ты этого не понимаешь, и дай Бог, чтобы никогда ты не испытала этого. Никогда! Прощай.
И он быстро повернулся и пошел во дворец. Камилла несколько минут смотрела ему вслед, а затем, задумавшись, направилась домой.
Глава VI
Теперь молодые люди виделись ежедневно. Врачи разрешили королю гулять, и каждый вечер он несколько часов проводил в обширном саду, сюда же выходила и Рустициана с дочерью. Вдова большей частью оставалась с Амаласунтой, а молодые люди, разговаривая, уходили вперед. Амаласунта видела, что сын ее все сильнее привязывается к Камилле, но она не препятствовала этому, напротив, была даже рада ее влиянию. Аталарих теперь стал гораздо спокойнее и мягче с ней, чем был раньше.
Камилла чувствовала, как ее злоба и ненависть к королю ослабевали с каждым днем, с каждым днем она яснее понимала благородство его души, его глубокий ум и поэтическое чувство. С большим усилием заставляла она себя смотреть на него, как на убийцу ее отца, и все громче говорило в ней сомнение: справедливо ли ненавидеть Аталариха только за то, что он не помешал казни, которую вряд ли мог бы отвратить. Давно уже ей хотелось откровенно поговорить с ним, высказать ему все, но она считала свою откровенность изменой своему отцу, отечеству и собственной свободе, и молчала, но чувствовала, что с каждым днем все сильнее привязывается к нему.
Аталарих – конечно, невозможно было сомневаться в его любви – ни одним словом, ни одним взглядом не обнаруживал своего чувства.
Даже Рустициана и Цетег, которые зорко наблюдали за ним, были поражены его холодностью. Цетег выходил из себя. Рустициана была спокойна.
– Подожди, – говорила она Цетегу, – подожди еще несколько дней, и он будет в наших руках.
– Да, пора бы действовать. Этот мальчишка принимает все более повелительный тон. Он не доверяет уже ни мне, ни Кассиодору, ни даже своей слабой матери. Он вступил в сношение с опасными людьми: со старым Гильдебрандом, Витихисом и их друзьями. Он настоял, чтобы государственный совет собирался не иначе, как в его присутствии. И на этих совещаниях он нарушает все наши планы, но с этим надо кончать.
– Говорю тебе, потерпи всего несколько дней, – успокаивала его Рустициана.
– Да на что ты надеешься? Уж не думаешь ли ты поднести ему приворотное зелье? – улыбаясь, спросил он.
– Да, именно это я и думаю сделать и только жду новолуния – иначе оно не подействует.
Цетег с удивлением взглянул на нее.
– Как, вдова Боэция верит такому вздору! – вскричал он наконец.
– Смейся, сколько хочешь, но сам увидишь его действие.
– Но как же ты дашь ему налиток? Безумная, ведь тебя могут обвинить в отравлении!
– Не бойся. Никто ничего не узнает. Врачи велели ему выпивать каждый вечер после прогулки стакан вина, к которому подмешивают какие-то капли. Этот стакан ставят обыкновенно вечером на столе в старом храме Венеры. Этот стакан нам и понадобится.
– А Камилла знает об этом?
– Храни Бог! Не проговорись и ты – она предупредит его.
В эту минуту в комнату вбежала Камилла и со слезами бросилась к матери.
– Что случилось? – спросил Цетег.
– Ах, он никогда не любил меня! – вскричала Камилла. – Он относится ко мне с каким-то состраданием, снисходительностью; Часто замечала я в его глазах тоску, боль, точно я чем-то оскорбила его, точно он благородно прощает мне что-то, приносит жертву.
– Мальчики всегда воображают, что они приносят жертву, когда любят.
– Аталарих вовсе не мальчик! – вскричала Камилла, и глаза ее загорелись. – Над ним нельзя смеяться!
– А? – с удивлением спросила Рустициана. – Так ты уже не презираешь короля?
– Ненавижу всей душою, – ответила девушка. – И он должен умереть, но смеяться над ним нельзя.
Через несколько дней весь двор был поражен новым шагом молодого короля: он сам созвал государственный совет – право, которым раньше пользовалась Амаласунта. Когда все собрались, король начал:
– Моя царственная мать, храбрые готы и благородные римляне! Нашему государству грозят опасности, устранить которые могу только я, король.
Никогда еще не говорил он так, и все в удивлении молчали. Наконец, Кассиодор начал:
– Твоя мудрая мать и преданнейший слуга Кассиодор…
– Мой преданнейший слуга Кассиодор молчит, пока его король и повелитель не обратится за советом, – прервал его Аталарих. – Мы очень недовольны тем, что делали до сих пор советники нашей царственной матери, и считаем необходимым немедленно исправить их ошибки. До сих пор мы были слишком молоды и больны, теперь мы уже чувствуем себя вполне способным приняться за дело и сообщаем вам, что с настоящего дня регентство отменяется, и мы принимаем бразды правления в собственные руки.
Все молчали: все побоялись грозы, только что прогремевшей над Кассиодором. Наконец, Амаласунта, пораженная волей сына, заметила:
– Сын мой, но ведь годы совершеннолетия, по законам императора…
– Законами императора, мать, пусть руководствуются римляне. Мы же – готы и живем по готскому праву: германские юноши становятся совершеннолетними с той минуты, когда народное собрание признает их способными носить оружие. Вот почему мы решили пригласить всех военачальников, графов и всех свободных мужей нашего народа изо всех провинций государства на военные игры в Равенну через две недели.
– Через две недели! – заметил Кассиодор. – Но в такой короткий срок невозможно разослать приглашения.
– Это уже сделано. Мой старый оруженосец Гильдебранд и граф Витихис позаботились обо всем.
– Кто же подписал указы? – спросила Амаласунта, едва придя в себя.
– Я сам, дорогая мать. Надо же показать приглашенным, что я могу действовать самостоятельно.
– И без моего ведома? – продолжала регентша.
– Без твоего ведома я действовал потому, что ты бы ведь не согласилась, и тогда мне пришлось бы действовать без твоего согласия. Все молчали, и король продолжал:
– Кроме того, мы находим, что нас окружает слишком много римлян и слишком мало готов. Поэтому мы вызвали из Испании наших славных герцогов Тулуна, Пицту и Иббу. Вместе с графом Витихисом эти три храбрых воина осмотрят все крепости, войска и корабли государства, позаботятся об исправлении всех недостатков в них.
«Необходимо тотчас спровадить их», – подумал про себя Цетег.
– Мы вновь вызвали ко двору нашу прекрасную сестру Матасунту. Она была изгнана в Тарент за то, что отказалась выйти за престарелого римлянина. Теперь она должна возвратиться, – этот лучший цветок нашего народа – и украсить собой наш двор.
– Это невозможно! – вскричала Амаласунта. – Ты нарушаешь права не только королевы, но и матери.
– Я – глава семейства, – ответил король.
– Но неужели ты думаешь, сын мой, что готские военачальники признают тебя совершеннолетним?
Король покраснел, но прежде чем успел ответить, раздался суровый голос подле него:
– Не беспокойся об этом, королева. Я учил его владеть оружием и говорю тебе: он может помериться с любым врагом, а о ком старый Гильдебранд говорит так, того и все готы признают способным.
Громкие крики одобрения готов подтвердили слова старика. Цетег видел, как все его планы рушатся, он сознавал, что необходимо во что бы то ни стало поддержать власть регентши, не допустить, чтобы Аталарих стал самостоятелен. Но прежде чем он решил вмешаться, король произнес:
– Префект Рима, Цетег!
Префект вздрогнул, но тотчас выступил вперед.
– Я здесь, мой король и повелитель, – ответил он.
– Не имеешь ли ты чего-либо важного сообщить нам из Рима? Каково настроение воинов там? Как относятся они к готам?
– Они уважают их, как народ Теодориха.
– Нет ли каких-либо оснований опасаться за спокойствие в городе? – продолжал допрашивать король.
– Нет, ничего, – ответил Цетег.
– В таком случае ты плохо знаком с настроением Рима или злоумышляешь. Неужели я должен сообщить тебе, что делается во вверенном тебе городе? Рабочие на твоих укреплениях поют насмешливые песни о готах, обо мне. Твои воины во время военных упражнений произносят угрожающие речи. По всей вероятности образовался широкий заговор, во главе которого стоят сенаторы, духовенство. Они собираются по ночам в неизвестных местах. Соучастник Боэция, изгнанный из Рима Альбин снова там, и скрывается… знаешь ли где? В саду твоего дома.
Глаза всех устремились на Цетега – одни в изумлении, другие с гневом, иные со страхом. Амаласунта дрожала за своего поверенного. Он один остался совершенно спокоен. Молча, холодно смотрел он в глаза королю.
– Защищайся же! – закричал ему король.
– Защищаться? Против пустой сплетни? Никогда.
– Тебя сумеют принудить.
Префект презрительно сжал губы.
– Принудить? – повторил он. – Меня можно убить по подозрению. Конечно, мы, римляне, уже знаем это по опыту. Но оправдываться я не стану: защита имеет значение лишь там, где действует закон, а не сила.
– Не беспокойся, с тобой будет поступлено по закону. Выбирай себе защитника.
– Я сям буду защищать себя, – ответил префект. – Кто обвиняет меня?
– Я, – ответил голос, и вперед выступил Теин. – Я, Тейя, сын Тагила, обвиняю тебя, Цетега, в измене государству готов. Я обвиняю тебя в том, что ты скрываешь в своем доме изменника Альбина, и наконец в том; что ты хочешь предать Италию в руки византийцев.
– О нет, – ответил Цетег, – этого я не хочу. Докажи свои обвинения.
– Две недели назад я сам видел, как Альбин, закутанный в плащ, входил в твой сад. Я уже раньше два раза видел его по ночам, но не узнал. А на этот раз хорошо узнал его, хотя и не успел захватить.
– С каких это пор граф Тейя, комендант войска, исполняет по ночам обязанности шпиона? – с насмешкой спросил Цетег.
– С тех пор, как ему пришлось иметь дело с Цетегом, – спокойно ответил Тейя и затем продолжал, обращаясь к королю. – Хотя Альбину и удалось убежать, но он выронил вот этот список. Возьми его.
И он подал королю свиток.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики