ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Думбадзе Нодар
Хазарула
Нодар Владимирович ДУМБАДЗЕ
ХАЗАРУЛА
Рассказ
Перевод Н. Микава и М. Ткачева
Помню, в четырнадцать лет впервые заговорил я с деревом. Самому-то дереву давно уже перевалило за шестьдесят, точь-в-точь как моей бабушке. Это была яблоня, и звали ее Хазарула.
А раньше, бывало, бабушка каждую зиму привозила яблоки Хазарулы в Тбилиси. С первым утренним поездом приезжала она в город и мчалась с вокзала к нам, румяная, цветущая, благоухающая пряными запахами деревни. Обнимала меня, крепко прижимая к груди, потом бросала мне прямо в постель холодное неказистое - величиною с кулак - яблоко, приговаривая:
- Держи-ка, нена*, гостинец от Хазарулы с нашего двора. Она хоть и сморщилась вся - сущая Дапино, Алмасхановская кривляка, - зато лучше ее яблочка ничего нет. Ешь, золотце, и пусть твои беды уйдут со мною в могилу...
_______________
* Н е н а - здесь: ласковое обращение в ребенку.
Яблоки были и впрямь очень вкусные.
Когда началась война, я переехал в деревню к бабушке и здесь уже лично познакомился с Хазарулой. Яблоня высилась прямо над марани, душистая, кое-где изъеденная червями и тронутая сухоткой, но все еще гордая, красивая и сильная, широко разметавшая свои тенистые руки. На ней красовались черпаки, горшки и кувшины - побольше и поменьше, но, увы, узнал я: наша Хазарула не цвела больше и не приносила плодов.
Однажды ранней весной сорок второго года бабушка разбудила меня чуть свет. В руке она держала блестящий, острый как бритва топор.
- Ты что это, бабушка, - нарочно запричитал я, - хочешь меня погубить?
И спрятался под одеяло.
- А ну, не валяй дурака, щенок! - в сердцах вскричала бабушка. Вставай, покуда я за ухо не стащила тебя с тахты... Встань и займись делом...
- Какие такие дела у тебя на рассвете?! - возмутился я. - Что ты задумала?
- Пусть-ка почувствует мужскую руку, а то уж меня и в грош не ставит, - нахмурясь, бормотала она.
- Бабушка, ты это о ком?
- Ишь ты, мутруки* упрямый! Ты мне свои шуточки брось, слышишь?
_______________
* М у т р у к и - осленок, ослик.
- Встаю, бабуля, встаю. Объясни только, о ком речь? - отвечал я и стал одеваться.
- О ком, о ком - о Хазаруле! Уродина, ни стыда ни совести. Слыхано ли так предавать, да еще в голодуху?!
- Так ты... о дереве?.. - От изумления у меня еле ворочался язык.
- О дереве, о дереве!
- О яблоне?! - Я все еще не верил своим ушам.
- Разве яблоня без яблок это яблоня?
- Ладно, чего от меня-то надо? Срубить ее, что ли?
- Ну, зачем уж так сразу рубить. Сперва припугнем ее, дуру, а не испугается, срубим. Чего с ней цацкаться?
Бабушка объяснила мне, как я должен запугать Хазарулу, прислонила топор к моему изголовью и направилась к двери.
- Думаешь, она меня послушает? - усмехнулся я.
- Если осталась у нее хоть капля ума, - сказала бабушка, - послушает.
- А ты сама куда? - спросил я.
- Нет, вы должны говорить наедине. Ты и Хазарула, - пояснила бабушка уже в дверях и удалилась.
Я встал. С топором на плече поднялся на марани и остановился лицом к лицу с Хазарулой. Набухшие влагой почки ее готовы были лопнуть. "Интересно, - подумал я, - дерево в самом деле слышит человека?" И улыбнулся.
Потом схватил топор и с силой занес его над стволом.
- Рубить или не рубить? - спросил я вслух. - Срубить, не срубить?! Срубить или не срубить?..
Наконец после долгих раздумий я махнул рукой и заговорил, да так громогласно, что меня услыхала не только Хазарула, но и камень, накрывший зарытый в землю квеври - огромный кувшин с вином.
- Черт с ней, - сказал я, - обожду еще год. Но если и тогда не даст плодов, пусть пеняет на себя. Срублю под корень!
Короче, я выполнил в точности бабушкин наказ. А Хазарула? Она стояла невозмутимая, даже ухом не повела и только тянулась всем телом вверх, стараясь согреться в лучах восходящего солнца.
Я снова готов был смеяться, теперь уже не над бабушкой, а над собой. С маху всадив топор в чурбан, валявшийся под яблоней, я вернулся назад, в оду.
- Ну как? - спросила бабушка.
- "Как"... Напугал ее до смерти. Разве не видишь, вся трясется, бедняга! - отвечал я и заставил бабушку взглянуть на Хазарулу.
Тут уж я засмеялся в голос - Хазарула и впрямь дрожала всем телом!..
Подул восточный ветер.
В горы скорым шагом поднималась весна. Она выглянула из-за губазаузской рощи и вошла к нам во двор - босая, как распутная девка; подняла подол своего платья, прошлась по свежей зеленой граве и свела с ума всех и вся - скот, птицу, растения. Жизнь вокруг забила ключом.
Но вот бабушка вновь разбудила меня на рассвете и показала на Хазарулу:
- Глянь-ка, нена!
Величавая стояла Хазарула в бледно-розовом одеянии, распахнутом на груди, как это делают старухи, умаявшиеся после долгих трудов, стояла и улыбалась, ехидно поглядывая в нашу сторону.
- Ну, что я тебе говорила! - торжествовала бабушка.
- Боже, да ты никак решила свести меня с ума? - спросил я невпопад.
Расцвела Хазарула, но как расцвела!.. Отовсюду слетались к ней пчелы, и какими роями! Завязались на ветках плоды - сколько их было, не счесть! Потом, созревая, они налились, да еще как налились! Хазарула на целый год завалила нас и наших соседей яблоками - сушеными и свежими, вареньем и повидлом. Скотина небось набила себе оскомину, вечно жуя плоды Хазарулы. Помню, я что ни день относил полную с верхом корзину яблок корове Теофана Дугладзе.
- Хватит, бичо, оставь корову в покое! - разгневался как-то Теофан при виде моих чрезвычайных забот. - Скоро она будет доиться яблочным компотом!
- Что ты наделала, Хазарула? Как умудрилась свести с ума всю деревню? - спросил я ее в канун наступления зимы, сбивая длиннющей палкой с самой верхушки последнее яблоко, исклеванное дроздами.
- Раз уж ты дерево плодовое, да еще яблоня, только так и надо поступать! - отвечала Хазарула, скрипя старческими своими суставами.
Год этот запомнился нам надолго: Хазарула больше не стала плодоносить. Сколько я ни пугал ее, как ни грозился, ни молил, - баста! Иссякла хазарульность Хазарулы.
Два года спустя, когда мы черпали из квеври вино, бабушка вдруг взглянула на небо, потом на Хазарулу и, покачав головой, сказала мне, словно какому-то чужаку:
- Быть сегодня снегу, а мы остались без дров. - В голосе ее слышалось раздражение. - Совсем пропадем от холода. Надо срубить Хазарулу.
- Подождем еще годик, бабуля, тогда и срубим, - взмолился я. - А ну как я снова ее напугаю...
- Да пойми ты, нена, это конец. Ее, как и меня, старуху, ничем не испугаешь.
- Нет, - заявил я, - не могу, не могу я срубить ее!
- Как так не можешь! - вспылила бабушка. - Тебе, видно, что мои слова, что собачий лай - все едино!
Я уперся было:
- Да нет же, бабушка! Нет... Просто я не могу срубить ее.
- Почему? - удивилась бабушка.
- О женщина, не ты ли уговорила меня: дерево, мол, все слышит?!
- Полно, нена, на старости лет чего не сболтнешь. А ты и уши развесил. Человек человека, бывает, не слышит, куда там дереву... Вон люди на фронте убивают друг друга. Я тогда пошутила, внучек, и в мыслях не держала, что ты мне поверишь.
- Нет, - настаивал я, - не могу! По-моему, дерево не только слышит, но и видит. Погляди, как оно отворачивается от нас.
- Диду, диду!..* Что слышат мои уши, лучше бы им оглохнуть! запричитала бабушка и в сердцах шлепнула себя ладонью по щеке. - Э-э, да какой с тебя спрос. Я тебе, дурню, мозги запорошила, мне на тебя и управу искать. Эй, соседи! Люди добрые, сюда, сюда! Сажайте всем миром на цепь взбесившегося мальчишку! О горе, долго ему не жить! - Она взывала теперь ко всей деревне.
_______________
* Д и д у! - междометие, означающее крайнюю степень изумления.
- Эй, вдова Каландадзе! Чего ты хочешь от мальчика? За что собираешься господу богу подкинуть его душу? - откликнулся на ее вопли шагавший куда-то по проселку меж плетнями Анания Салуквадзе и завернул к нам во двор.
- Как это чего хочу, батоно Анания! Сам посуди, заставила я в позапрошлом году родного внука напугать эту бесплодную Хазарулу. А теперь вот прошу - сруби ее, умоляю по-всякому. Так он, видишь ли, не желает. И знаешь почему? Дерево, мол, все видит и слышит... Черт знает что! - в сердцах объявила бабушка и протянула гостю стакан, наполненный чистым, розовым вином "одеса".
- Доброе утро и бог тебе в помощь, калбатоно Дареджан, - благословил бабушку Анания Салуквадзе и с таким смаком выпил вино, что у меня слюнки потекли, словно сам вовсе не стоял перед открытым чури, полным вина.
- Видит... и слышит? - переспросил Анания и погладил свои отливающие рыжиною усы.
- Не только видит и слышит, дорогой Анания! До того обалдел сопляк, уверяет: дерево еще и говорит! - пожаловалась бабушка. - Но нет, не его здесь вина. Это я сама задурила ему мозги, мне теперь и в петлю лезть!
- А вина твоего он случаем не пробовал с утра? - спросил Анания Салуквадзе.
- Да вроде выпил стакан-другой, - отвечала бабушка; перед нею вдруг блеснула надежда.
- Тогда налей мне еще стакан, калбатоно Дареджан, - улыбнулся Анания, - и я точно скажу, кто его свел с ума, ты или вино.
Бабушка наполнила стакан, Анания одним махом опрокинул его в свою глотку.
- Сдается мне, калбатоно Дареджан, - начал он, выдержав долгую паузу, - вы оба свели его с ума - и ты и вино. Но чтоб я вынес окончательный приговор, налей-ка еще стаканчик.
Бабушка налила ему вина, но при этом глянула на него такими глазами, что я на его месте поостерегся бы даже пригубить напиток. Однако Анания как ни в чем не бывало осушил и третий стакан. На сей раз он тотчас изрек свое суждение:
- Нет, уж сейчас мне ясно, отчего он рехнулся, - и указал пальцем на вино. - Так ты утверждаешь, - обратился он прямо ко мне, - что дерево все видит, не так ли?..
- Да! - подтвердил я.
- А камень?
- И камень тоже.
- А река?
- И река...
Он призвал на мою голову благословенье божье и повернулся к бабушке:
- А что, калбатоно Дареджан, выходит все хоть куда!
1 2

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики