ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

новые научные статьи: демократия как оружие политической и экономической победы в услових перемензакон пассионарности и закон завоевания этносапассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  полная теория гражданских войн
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Но я хотел бы закончить свои дни здесь. Я бы не хотел… умереть, как моя мать, если этому можно помочь.
Нибонс обещал сделать все возможное, но Дориан слишком хорошо знал, что его ждет. Мать умерла через восемь месяцев после появления «зрительных химер» — «призраков», которые она видела наяву, а не во сне.
Нибонс гарантировал ему только шесть месяцев, предупредив, что дегенерация идет быстрее из-за его «нездорового образа жизни».
Но все же доктор обещал облегчить головные боли с помощью больших доз лауданума.
— Ваш отец боялся употреблять это лекарство, опасаясь превысить дозу, — сказал Нибонс. — Ваш дед пришел в ярость, дескать, я приучил несчастную женщину к наркотику. А потом явились эти «специалисты», назвали лауданум ядом: по их мнению, именно он вызывает галлюцинации. А это был единственный способ облегчить ее страдания.
Дориан улыбался, вспоминая разговор с врачом. Привычка к опиуму самая незначительная из его бед, а превышение дозы в свое время даст ему желанное успокоение.
В свое время, но не сейчас.
Внешне Дориан казался сильным и здоровым. В Дартмуре его не терзало презрение к себе, как в Итоне, где он впервые познал искушение в виде женщины и вина, которому не смог противиться. Здесь, как говорила мать, искушений не было. Когда Дориан начинал ощущать прежнее беспокойство, то уезжал на болота и скакал, пока не валился с седла от усталости.
Здесь он нашел убежище и собирался наслаждаться им так долго, как только сможет.
Услышав шаги в холле, Дориан повернулся и откинул со лба не по-модному длинные волосы. Но мода уже давно перестала иметь для него значение, ему совершенно безразлично, в каком виде он будет лежать в гробу.
Главное, он успокоится с миром, сохранив хоть немного достоинства. Все лучше, чем подыхать среди негодяев в сточных канавах Лондона. И уж куда лучше того, чем кончила его мать.
В библиотеку вошел Хоскинс и положил на столик письмо. Так, чтобы была видна печать графа Ронсли.
— Проклятие. — Дориан вскрыл письмо, быстро пробежал его глазами и протянул Хоскинсу. — Теперь видишь, почему я предпочел быть никем.
Хоскинс только вчера узнал о том, кто такой Дориан, и о болезни хозяина. Ему предложили уволиться, если он пожелает. Но Хоскинс не зря воевал и был ранен при Ватерлоо. Там он насмотрелся такого, что уход за обычным сумасшедшим казался детской забавой.
Более того, к облегчению Дориана, поведение бывшего клерка ничуть не изменилось, а его грубый юмор частенько поднимал хозяину настроение.
— Это возрастная раздражительность? — спросил Хоскинс, возвращая письмо. — Или старый джентльмен всегда был таким?
— Он невыносим, — ответил Дориан. — Полагаю, таким он и родился. Причем умеет вас убедить. Большую часть жизни я верил, что виноват именно я. С ним нельзя договориться, Хоскинс, поэтому нам остается только не обращать на него внимания, хотя это сложно.
Недавно вдова дяди Хьюго, единственная оставшаяся в живых тетка Дориана, приехала в Дартмур и случайно встретила племянника на прогулке верхом. Она тут же отослала старому графу письмо с описанием костюма для верховой езды (вернее, его отсутствия у Дориана), присовокупив местные сплетни и домыслы об эксцентричном отшельнике из поместья Радмор.
В письме граф приказывал Дориану явиться подстриженным и в подобающем случаю костюме двенадцатого мая на семейный совет, чтобы объяснить свое поведение.
«Если они хотят видеть меня, пусть сами приходят сюда, но живым они меня не получат», — решил Дориан.
— Вы напишете ответ, сэр? — осведомился Хоскинс. — Или мне бросить письмо в огонь?
— Я напишу. Иначе тебя сочтут сообщником и проклянут навеки, — улыбнулся Дориан. — Вот тогда мы и швырнем его в огонь.
Двенадцатого мая 1828 года, когда граф Ронсли и почти вся его семья находились в гостиной Ронсли-Холла, обрушилась часть старой крыши, за несколько секунд похоронив их под тоннами камней, песка и гипсовой лепнины. Дориан Камойз, один из немногих отсутствующих, стал новым графом Ронсли.
В Уилтшире, сидя в маленькой гостиной, Гвендолин Адамс снова и снова читала старую газету, сообщавшую об этом несчастье, пока не убедилась, что запомнила все до мельчайших подробностей.
Затем она посвятила свое внимание еще трем документам, которые лежали на ее столе. В письме недавно умершей тетушки нового графа Ронсли говорилось, что ее племянник стал настоящим дикарем. Волосы у него спадают до колен, он скачет полуобнаженным на огромной белой лошади, названной в честь языческого бога.
— Вторым документом был отрывок из письма графа «дикарю» внуку. Гвендолин стало ясно, почему наследник не явился на похороны.
Прочитав ответ внука на отвратительное письмо деда, Гвендолин улыбнулась. Впервые с тех пор, как герцог де Абонвиль сделал ей удивительное предложение.
Мать герцога принадлежала к французской ветви Камойзов, от которой английские Камойзы отпочковались несколько веков назад. Следовательно, Абонвиль являлся дальним родственником графа Ронсли. К тому же он был женихом бабушки Гвендолин, вдовствующей виконтессы Женевьевы Пембури.
Оба присутствовали на похоронах Камойзов, и семейный поверенный обратился за помощью к герцогу как ближайшему родственнику мужского пола: необходимо было подписать бумаги и решить некоторые вопросы, а лорд Ронсли отказался даже слышать об этом.
Герцог и Женевьева поехали в Дартмур, где узнали, что новый граф неизлечимо болен.
Улыбка Гвендолин поблекла. Ее кузен Берти Трент тяжело переживал эту новость. Сейчас он прятался в конюшне, рыдая над скомканным и выцветшим письмом Кота Камойза.
Отложив бумаги, девушка взяла миниатюру, которую ей дал Брент со словами, что это его лучший друг. Написанный много лет назад исключительно неумелым художником, портрет мало что говорил Гвендолин.
Впрочем, для своих лет она была слишком разумной девушкой, чтобы принять жизненно важное решение только на основании крошечной миниатюры и кучки бумаг.
Во-первых, она далеко не красавица с ее острым носиком и невозможными рыжими волосами, а зеленые глаза, о которых поклонники сочиняли цветистые (и очень глупые) стихи, вряд ли компенсируют ее недостатки.
Во-вторых, физическая привлекательность не имела значения. Ронсли не просили влюбляться в нее, так же как и ее в него. Абонвиль только предложил ей выйти замуж за графа и родить ему сына, чтобы не прекратился род Камойзов.
А Гвендолин происходила из известной своей плодовитостью семьи, в которой было много сыновей. Чрезвычайно необходимые качества, поскольку у графа Ронсли осталось не так много времени. Врач давал ему всего шесть месяцев.
К сожалению, Гвендолин не хватало подробностей болезни Дориана Камойза. Бабушке и герцогу известно лишь то немногое, о чем они узнали от слуги Хоскинса. Сам лорд Ронсли ничего им не говорил, а вытягивать из него информацию силой Женевьева сочла неприличным.
Гвендолин нахмурилась.
В комнату вошла ее мать и тихо закрыла за собой дверь.
— Ты все обдумала? — спросила она. — Или изображаешь сомнение ради отца?
Хотя Гвендолин попросила время, чтобы подумать, в душе она не колебалась ни минуты. Конечно, задача будет не из легких, но это ее не смущало.
Болезнь тела или духа всегда неприятна, иначе не приходилось бы тратить много сил, чтобы от нее избавиться. С другой стороны, болезнь сама по себе интересна, а сумасшедшие, по мнению Гвендолин, были самыми интересными из всех.
Случай лорда Ронсли вызывал у нее живейшее любопытство.
Даже письмо Всевышнего, за собственной подписью и заверенное у нотариуса, не вселило бы в нее большей уверенности, что она создана исключительно ради этой цели.
— Я проверяла, нет ли чего такого, о чем следовало бы подумать, — сказала Гвендолин.
Мать несколько секунд изучающе смотрела на нее.
— Да, я тоже почувствовала в этом Божий промысел, — согласилась мать. — Но твой папа будет иного мнения.
Гвендолин это известно. Мать ее понимала, а отец нет. Как и другие мужчины в семье, включая Абонвиля.
Девушка не сомневалась, что идею о замужестве вложила ему в голову бабушка, хотя отец наверняка считал ее плодом собственных раздумий: у Женевьевы был удивительный талант заставлять мужчин верить в то, чего желала она.
— Пусть лучше с ним поговорит Женевьева, — предложила Гвендолин. — Иначе он испортит все дело, приводя множество пустяковых возражений, а мы не можем терять время. Никто не знает, как долго Ронсли сохранит рассудок, а он должен быть в здравом уме, чтобы подписывать официальные бумаги.
Гвендолин тревожили мысли и другого рода. В это самое время граф мог отправиться на одну из сумасшедших прогулок верхом и утонуть в болоте. Тогда она потеряет возможность сделать в жизни что-то по-настоящему важное.
Прежде чем она высказала свои опасения вслух, заговорила мать:
— Женевьева уже начала обрабатывать твоего отца.
Она, как и я, не сомневается в твоем ответе. Лучше мне спуститься к ней и дать ей знать, что пора нанести завершающий удар.
— Спасибо, мама.
— Не стоит благодарности, — резко ответила та. — Не такого будущего я желала своей дочери, пусть даже ты станешь графиней Ронсли. Если бы молодой человек не был другом Берти, если бы не присматривал за твоим кузеном-идиотом в Итоне… и, несомненно, тысячу раз спасал его глупую шею… — Глаза матери наполнились слезами. — О, Гвендолин, я не должна была отпускать тебя… Но мы не можем позволить бедному юноше умереть в одиночестве. Он в тебе нуждается, и только это имеет значение.
Собственная библиотека теперь казалась Дориану Камойзу ловушкой.
Неделю назад здесь появился герцог де Абонвиль, а сейчас француз вернулся со специальным разрешением на брак и женщиной, на которой должен жениться граф Ронсли.
Дориан без труда отделался бы от француза и его нелепой команды. Но к несчастью, кроме леди Пембури и девушки, которую Дориан еще не видел и не собирался, герцог привел своего будущего внука Берти Трента.
Берти вбил себе в голову, что должен стать шафером на свадьбе. А если Берти что-то вбивал себе в голову, то разубедить его невозможно, поскольку Берти Трент принадлежал к числу самых глупых людей на земле.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
Загрузка...
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    
   
новые научные статьи:   схема идеальной школы и ВУЗаключевые даты в истории Руси-Россииэтническая структура Русского мира и  суперэтносы и суперцивилизации
загрузка...

Рубрики

Рубрики