ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И оба улыбнулись друг другу.
— Ты ведь не пропадешь без меня? Разумная, рассудительная Жасмин от души надеялась, что с ним все в порядке. Но другая Жасмин страстно желала услышать слова, которые он, конечно, никогда не скажет: «Пропаду, непременно пропаду! Останься со мной! Умоляю, останься, хоть на день, хоть на час!»
Поэтому ей надо уходить как можно скорее. Пока безумие не взяло верх над разумом.
Со сна ей показалось, что она снова в родительском доме. Дождь барабанит по крыше, по крыльцу, по навесу, под которым отдыхает старая мамина «чеви-нова»…
Рядом послышался какой-то шорох. Жасмин вздрогнула.
— Ч-что…
— Спи, не бойся. Это я.
Лайон.
В ее постели?
Нет, не совсем. Она в спальном мешке. Двойном мешке, потому что Лайон любит привольно раскидываться во сне, так он ей объяснил. А сам он… он тоже в мешке, рядом с ней.
Этой ночью он не раскидывался. Он обнял ее, крепко прижав к себе, уютно устроив ногу между ее ног, и под неумолчный шум дождя они заснули вместе.
Глава 6
Дождь. Дождь, и тепло, и запах земли и мыла, и еще тот тонкий мужской аромат, который — Жасмин это знает — принадлежит лишь одному человеку на свете. Лайон крепче прижимает ее к себе, что-то сонно бормочет ей в волосы. Но он не спит.
Еще не понимая хорошенько, что делает, Жасмин подалась бедрами навстречу жару его тела.
— Не очень-то это разумно, — прошептала она.
— М-м?
— Я говорю… — Она попыталась отодвинуться. Потому что спальник тесен для двоих, потому что промозглая сырость грозит забраться и под непромокаемый покров.
Потому что он возбужден, и она тоже. А она ведь даже толком не знает этого человека!
И еще потому, что не в силах сдержаться. Больше всего на свете хочет она прижаться к нему теснее, а затем повернуться к нему лицом и почувствовать вкус его губ.
Господи боже, что с ней происходит? Никогда она не испытывала того, что называется страстью. Даже с Эриком — только притворялась, и он, кажется, об этом догадывался. Они никогда об этом не говорили. Они вообще редко говорили о чем-либо кроме грандиозных планов Эрика и более чем скромных ее собственных. Все их разговоры крутились вокруг Эрика: чего он хочет, что для этого нужно, какие у него шансы, что может ему помочь, а что — помешать…
Рука Лайона легла ей на грудь. Жасмин зажмурилась и сжалась в комок, тщетно пытаясь защититься от искушения.
— Нет! — прошептала она, не оттолкнув, однако, его руку.
— Да…
Голос его был хриплым, как у только что проснувшегося человека. Большим пальцем Лайон начал поглаживать торчащий сосок, и с каждым движением ее словно пронзал электрический разряд, внизу живота рождалась угрожающая дрожь.
Дождь барабанил по размокшей земле, по воде, по обнаженным деревьям. Дождь оглушал, отгораживал от всего мира.
Лайон замер.
— Да… — выдохнул он трудно и хрипло.
— Что «да»? — И ее голос звучал натужно, с хрипотцой. Совсем не так, как обычный голос Жасмин.
— Да, ты права. Я веду себя неразумно. Но, как ни смешно, в тот миг ей казалось, что ничего разумнее и быть не может. Словно она появилась на свет для того, чтобы лежать в объятиях этого человека, в палатке, пасмурным февральским утром, когда и прошлое, и будущее тонут в монотонном шуме дождя.
Она заворочалась и повернулась на спину, желая взглянуть ему в лицо. Не прикоснуться — нет, ни за что! — и, уж конечно, не заниматься с ним любовью. Из этого все равно ничего не выйдет. Все ополчилось против них: и спина Лайона, и колено, не говоря уж о ее собственном здравом рассудке.
А жаль.
Жаль, что у нее не останется ничего на память о поездке в Каролину. Не будет прекрасного воспоминания. И много-много лет спустя, когда Лайон станет для нее лишь смутной тенью из прошлого, она не сможет сказать: «Да, однажды и мне довелось узнать, почему люди так сходят с ума из-за этого самого секса!»
Она всегда мечтала проникнуть в эту тайну. Как, наверно, и любая несчастливая женщина. «Секс, деньги и власть — вот что правит миром!» так твердила ей Синтия, а Син, несмотря на легкомысленную внешность, была очень здравомыслящей девушкой.
Но Жасмин ей не верила. Деньги, власть — может быть, но секс? Стоит ли огород городить из-за такой ерунды? И однако есть же в этой «ерунде» что-то такое, что умнейших людей заставляет терять рассудок?
Но теперь она начала понимать. Стоило Лайону к ней прикоснуться, и мир вокруг ожил, заиграл новыми красками и звуками, подобных которым не встретишь ни в одном фильме. Ничего особенного не делая, этот угрюмый, ворчливый медведь сотворил с ней то, что не удавалось до сих пор ни одному мужчине.
В том числе и Эрику — Эрику с безупречными манерами, кашемировыми пиджаками и трехсотдолларовыми ботинками. А ведь в Эрика она была влюблена по уши, разве не так?
Полно, так ли?
— Пора вставать! — объявила она решительным шепотом. И тут же добавила в полный голос:
— А почему, собственно, я шепчу?
Он рассмеялся. Лицо его было в нескольких дюймах от ее лица, и даже в сером утреннем свете Жасмин различала каждую черточку, каждую морщинку, каждый крохотный шрамик.
Выходит, и он видит ее с той же безжалостной ясностью? Жасмин и в лучшие-то времена не считала себя красавицей. Как же выглядит она сейчас, после встречи с ядовитым плющом, тесного общения с комарами, мошкарой и прочими прелестями дикой природы? Даже подумать страшно! Эх, будь у нее мозги, она выскочила бы из мешка в ту же секунду, как он туда залез!
Жасмин ждала, неотрывно глядя на звездчатый шрамик у него под левым глазом. Лайон молчал. Ни слова, ни движения. Потом он вздохнул и закрыл глаза.
Как хотела бы Жасмин разрядить обстановку каким-нибудь невероятно глубокомысленным замечанием, чтобы он восхитился ее остроумием и думать забыл о том, как она выглядит!
Молчание затягивалось. Жасмин терпеть не могла таких ситуаций, это заставляло ее нервничать, она готова была нести любую чушь, только чтобы прервать тишину.
— Этот цвет, кажется, называется аквамарин? Он открыл глаза. Взгляд недоуменный и недоверчивый.
— Твои глаза… Такой необычный оттенок синего. Я знаю трех женщин, которые носят линзы такого цвета, но в реальности он встречается очень редко, почти так же редко, как бирюзовый. Я никогда не видела бирюзовых глаз. Наверное…
Договорить она не успела. Аквамариновые глаза, опушенные длинными ресницами, придвигались все ближе и ближе. В конце концов, Жасмин закрыла глаза и позволила ему себя поцеловать.
Поцелуй был именно таким, каким должен быть поцелуй. Жар, волнение, нежность, неутолимый голод и в то же время какая-то изысканная неторопливость, словно им некуда спешить, словно в запасе у них вечность.
Он обнял ее за талию, и она начала гладить его теплую спину, замирая, когда ощущала под пальцами новые шрамы.
Он коснулся ее губ языком. Не настойчиво, не властно вторгаясь внутрь — уговаривая, соблазняя. Почти лениво, словно в тот момент ему нечем было больше заняться, кроме как дразнить ее легкими касаниями языка.
Неохотно оторвавшись наконец от его рта, Жасмин ткнулась лицом ему в шею, где на горле отчаянно билась голубая жилка. Странно подумать, что один человек может оказать на другого такое воздействие! И ее пульс бьется как сумасшедший… Что же все это значит?
Вдруг ей захотелось действовать. Впервые в жизни она хотела, желала, стремилась взять командование на себя. Головокружительное упоение собственной силой охватило ее; она толкнула его на спину (осторожно, чтобы он ничего себе не повредил) и легла на него, поймав его ноги в капкан своих бедер, прильнув к нему нежно, ласково…
Нет, не нежно и не ласково — бурно, со страстью, с огнем!
Господь и все святые! Что это нашло на тебя, Жасмин?
Звук собственного взволнованного дыхания донесся до нее, и сердце внезапно наполнилось ужасом. Она открыла глаза.
Снова наступило молчание.
— Дождь перестал, — произнесла наконец Жасмин. — Лучше мне… пора…
— Прости меня.
Стоя на четвереньках. Жасмин оглянулась через плечо, чтобы понять, за что он просит прощения. За то, что едва не занялся с ней любовью?
Или за то, что не довел дело до конца?
— Я тоже… тоже прошу прощения. Надеюсь, я… это не повредило твоей спине… — И немного помолчав, добавила:
— Кофе бы сейчас!
— Дрова сырые.
— Ах да, — вздохнула Жасмин.
В кино все красиво и романтично. Подобные унизительные, нелепые происшествия случаются только в жизни.
И только с ней.
Выбравшись из палатки, она встала на ноги. К глазам подступили слезы. Вот в чем проблема актрис — вечно они путают реальную жизнь со сценой. Драматизируют ситуацию, превращают во вселенскую трагедию самый обычный секс… А ведь на этот раз даже секса не было!
Жасмин не настолько глупа, чтобы вообразить, что влюбилась с первого взгляда. Еще неделю назад она полагала, что любит Эрика. Вернее, старательно убеждала себя, что любит Эрика. Правда же в том, что никогда она его не любила. Ей очень хотелось обрести любовь, а он показался подходящим кандидатом. Боже, что она за фантастическая, непроходимая, жалкая дура!
А все они, старые фантазии о любви до гроба. Еще в детстве, читая сказки с неизбежным «Они жили долго и счастливо и умерли в один день», Жасмин безумно, страстно, до дрожи и замирания в сердце мечтала о великой любви. У мамы была такая любовь — пусть недолго, но была. А потом отец ушел от них. Любовь сменилась короткими и довольно-таки неприглядными романами.
А у Жасмин любви не было. Никогда. Может быть, поэтому она и не сбежала до сих пор из Голливуда, все еще надеялась поймать за хвост свою птицу счастья.
Жасмин мало знала о Дэниеле Лайоне, однако едва ли не с первого взгляда поняла одно — он одиночка. Сейчас она ему нужна, но он не желает в этом признаваться. Пройдет несколько дней, и он ее за это возненавидит.
Нет, этого не случится! Она уйдет первой! Тогда, быть может, он вспомнит о ней без отвращения. Если вообще вспомнит.
— Жасмин! Иди сюда.
— Нет, спасибо. Знаешь, я думаю, пора…
— Нам нужно поговорить.
— Не надо! Я хочу…
Вокруг послышалось далекое басовитое гудение. Пчелы?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики