науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мак, как видно, с трудом переносил это испытание, и улыбка его была весьма натужна. Но пусть помучается, ведь это, в конце концов, его идея.– Ох, боже мой! – воскликнула она, как только увидела пачку газет, веерообразно расположенных кем-то на столе для сценической одежды. Ее рука тотчас выпорхнула из его ладони, и она бросилась просматривать газеты.Мак, утратив маленькую, нежную руку, почувствовал какое-то внутреннее опустошение, но все же кое-как умудрился не подать виду, не бросился вслед за ней, а заставил себя деловито исследовать помещение, полностью сконцентрировавшись на работе. Комната не имела окон, а потому была защищена от внешнего мира. Он открыл дверь ванной, заглянул внутрь и не обнаружил ничего интересного, кроме мягко шелестящего вентилятора. Сквозь этот вентилятор, вделанный в стену, никак было не пробраться. Значит, тот, кто испортил ее костюм, мог проникнуть сюда только через дверь из коридора. Это еще более укрепило его в уверенности, что гнусное посягательство на сценический костюм произвел кто-то из своих. Из тех, что работают в театре.И если этот кто-то и оставил здесь следы своего пребывания, со времени субботнего вечера тут все уже вымели и вычистили. На поверхности столов и стульев ни пылинки, пол обработан пылесосом; чашечки из-под грима промыты, вытерты и стояли в рядок возле аккуратно сложенных коробок с гримом, ожидая, когда хозяйка возьмется за них, чтобы воплотиться в образ своей героини. Вообще здесь не пахло и намеком на беспорядок, какой казался бы вполне естественным в артистической уборной. Кто-то, видно, присматривал за тем, чтобы все здесь сияло чистотой, кто-то заботился о ней и делал это ежедневно, будто выказывая свою любовь и преданность. И впервые он ясно осознал, что она действительно не последняя фигура в театре, не какая-то второсортная девушка из массовки, а прима, что она талантлива, что ее имя заставляет людей раскошеливаться, значит, от нее и в самом деле зависит благоденствие театра. И что, как ни крути, а она звезда, настоящая звезда.– Клаудия…– Боюсь, что все гораздо хуже, чем я ожидала, – проговорила она, поворачиваясь к нему.В руке ее покачивались листки бульварной прессы, и она была так серьезна, что он почувствовал себя полным идиотом, позволившим себе предаться дурацким размышлениям, когда существует нечто, на что он даже не обратил внимания. Он с трудом справился с собой, заставив себя сосредоточиться на том, о чем она говорила.– Хуже? – переспросил он. – Что может быть хуже?– Вот, смотрите, – сказала она, протягивая ему газетный лист с крупным заголовком: ЗВЕЗДА УПАЛА С НЕБА В ОБЪЯТИЯ ГЕРОЯ-ПАРАШЮТИСТА.Прочитав это, Мак застонал, как от зубной боли.– Да вы, оказывается, герой, Мак? – Голос ее прозвучал довольно ехидно. – Я, конечно, не героиня, но прыгала-то с самолета я, а не вы.– Так чему вы больше верите – собственным ощущениям или газетным заголовкам? Мне казалось, что вы знаете цену всем этим репортерским штучкам.– Я-то знаю, – махнув рукой, ответила она. – Но не уверена, что знают все те, кто прочитал сегодня новости. Разве не имеет значения, что они подумают и что скажут? Ведь это их каждодневная пища – истории про известных людей. И они, наивные, всему верят.Мак, неведомо почему, почувствовал себя виноватым, приблизился к ней и, предложив свою руку, нежно, но твердо увлек ее к банкетке, обитой бархатом, чтобы хоть немного отвлечь от неприятностей.– Я думаю, – неторопливо проговорил он, – что, если что-нибудь повторять достаточно часто, это обретает определенный мифический смысл.– Мак, ваши изречения стоит записывать, честное слово, – смеясь, сказала она. – А вообще вы правы, но все зависит от качества мысли, которую будут повторять.Смех, приподняв уголки ее губ, образовал маленькие морщинки вокруг глаз и явил ее подлинный характер, самую суть этого характера, так что он вдруг увидел в ней не просто актрису, работающую на публику, а живую, теплую, полную жизни женщину. Он неожиданно понял, что заблуждался относительно нее. Судил о ней по газетным сплетням и по собственным, порой превратным, представлениям о людях искусства. Из своего мнения о ней он не делал секрета и только сейчас осознал, что лишь скользил по поверхности явления, называемого Клаудией Бьюмонт, исходя из той части ее натуры, которую видел перед глазами и которую она отважно выставляла перед телекамерами, легкомысленно, на его взгляд, флиртуя с огромной зрительской аудиторией. Вот и получилось, что он знал о ней лишь то, что она позволяла знать публике. Нет, Клаудия Бьюмонт представляла из себя нечто большее, гораздо большее, и его вдруг охватило желание узнать эту женщину лучше, составить о ней полное представление, а не ограничиваться теми фрагментами личности, которые она бросала публике. То, что он до сих пор считал женскими причудами и капризами, увиделось ему вдругом свете. Она просто защищает свой внутренний мир, защищает его от людей, чуждых ей по духу и просто не понимающих ее. И он сам, похоже, относился именно к этой категории людей. Нет, она не кокетничала. Она всерьез защищала от него свой мир.– Полагаю, – продолжала она, – в этой истории мифом окажетесь вы, и в каком-то смысле вы это заслужили. Герой парашютного дела. – Искоса взглянув на него, она добавила: – Надеюсь, вы сумеете использовать это в своих интересах.– С какой стати? Зачем говорить такие вещи? – Мак с трудом подбирал слова.– Я просто предупредила. Боюсь, что слухи о нашем романе, пока они доберутся до воскресных газет, обрастут самыми невероятными подробностями, и вы на какое-то время обретете в этом городе бешеную популярность.– Надеюсь это пережить, – заверил он ее.В этот момент Клаудия развернула очередной газетный листок, всмотрелась в фотографию, сопровождающую заголовок, и прикусила нижнюю губу. Вид ее стал каким-то детски обиженным, так что он невольно потянулся к ней, приобнял за плечо и поверх ее головы заглянул в газету.То, что он увидел, заставило его нахмуриться. Это был крупный снимок их телевизионного поцелуя, хотя в черно-белом варианте поцелуй выглядел гораздо непристойнее того, каким его видели в цвете миллионы телезрителей. Снимок явно изображал что-то такое, чего в жизни не было. Неужели, с ужасом подумал он, фотограф сделал фотомонтаж, чтобы зритель мог увидеть то, чего на самом деле увидеть не мог?– Вы говорили, что этот ваш Барти Джеймс мог заранее оповестить какого-нибудь журналиста, чтобы тот был наготове, – напомнил он ей.– Журналист слегка преувеличил событие, – сказала она, постукав ногтем по фотографии. – Но вы правы, когда что-нибудь затеяно для вытягивания из публики денег, кажется логичным, что устроители из любой непредвиденной ситуации захотят извлечь максимально возможную выгоду.– Мы могли не… не содействовать этому перед телекамерами.– В таком случае он просто использовал бы поцелуй из фильма.– Но это не было… вы не… Ох, я понял.– Я знала, что вы поймете.В конце концов он понял. Он взял и поцеловал ее после прыжка, чего сценарий не предусматривал. Это и подало Барти Джеймсу идею использовать поцелуй в шоу. И теперь имя Клаудии треплют все кому не лень. Ведь эта фотография не просто напечатана в газете, сначала кто-то сидел и маниакально, при помощи компьютера, подправлял ее.Она не упрекнула его за то, что он так медленно соображает, достаточно было того, что он сам упрекал себя. Он вздохнул и взялся за другую газету, чтобы получить еще один урок чтения между строк. Другие газеты проявили себя скромнее. Не имея пресловутого снимка их поцелуя, они напечатали обычные фотографии Клаудии, а свое упущение компенсировали пространными рассуждениями о встрече актрисы после ее приземления с героем парашютного дела, причем слово «герой» повторялось многократно, как и мотив благодарности (правда, без всяких подробностей), которую якобы испытывала актриса к парашютному «герою». Мотив благодарности, во всяком случае, никто из них в своих статьях упомянуть не поленился. Или кто-нибудь поленился? Некоторые позволили себе остановиться на мысли о влечения, возникшем будто бы между актрисой и «героем».– Насчет влечения так оно и есть, – усмехнувшись, сказал Мак. – Что, как не влечение, притянуло вас к боковине моего несчастного «лендкрузера»? Странно, что никто из них не упомянул об этом.Клаудия рассмеялась его замечанию. Потом помахала листком, который рассматривала.– Как это не упомянули? А это что? Вы только послушайте. – И она начала нарочито напыщенно читать: – С Клаудией Бьюмонт, по прибытии на аэродром, случилась небольшая неприятность, поскольку ее новенькую спортивную машину занесло на мокрой траве. Габриел Макинтайр немедленно бросился ей на помощь. Бросился намылить ей шею, было бы точнее, – буркнула она и продолжила чтение: – Его глубокая озабоченность была очевидна для всех присутствовавших. – Клаудия повернулась к нему и ядовито заметила: – Ну, Мак, как вам это нравится? Оказывается, вы были глубоко озабочены… озабочены здоровьем своего сияющего черного автомобиля. И вашего самолетного ангара.– Я уже извинялся перед вами за свое поведение.– Ммм… Не думаю, что в таких случаях можно отделаться одними извинениями. Вам следовало бы сделать из этого урока соответствующие выводы.– Мне казалось, что вы простили меня.– Ну, за тот случай, допустим, простила. Но вы и дальше будете делать и говорить такие вещи, которые заставят вас извиняться вновь и вновь. Вы все время допускаете серьезные промахи. А подчас и грубите. Взять хотя бы замечание, которое вы позволили себе сделать у входа в театр, насчет многоопытной дамочки, которой все равно. А потом что вы сделали? Вцепились в мою рубашку и прилюдно призывали меня хорошо себя вести. Не кажется ли вам, что это далеко не по-джентльменски.А если бы он принялся извиняться за свои мысли, ему и месяца не хватило бы. К счастью, Клаудия не могла читать его мысли. Но что интересно, она почему-то не упомянула эпизод с раздеванием в подъезде. Вероятно, это ее способ признать, что и она бывает не права? Или он должен? Нет. Скорее всего, она просто желает забыть об этом. Хотя ему хотелось, чтобы этот урок запомнился ей получше. Она совсем замучила его своими капризами, так неужели все проглотить молча?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США

Рубрики

Рубрики