ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

 – спросил Василий.
– Хочу. Знаете, я вообще-то ничего не понимаю во всей этой истории. Я нахожусь еще под впечатлением того, что увидела в морге. Зашла не в то помещение, где находилось тело моего дяди, а в комнату, где лежало много трупов… мужских, женских… Мне там стало плохо. Еще бы немного, и я бы пополнила список умерших и попавших в этот морг сегодня, двадцать пятого октября… Жуткая история… Понимаете…
Она встала и пошла следом за Василием в кухню, села в маленькое кресло, стоящее в самом углу, и машинально взяла со стола ломтик ржаного хлеба, оставшийся там еще с завтрака.
– …Понимаете, там, в Питере, я так хорошо жила последние годы, после того, как разошлась с мужем. Он оказался негодяем, изменял мне и не давал денег… Так вот, я разошлась с ним и вздохнула с облегчением. Стала сама зарабатывать себе на жизнь, успокоилась, даже поправилась на три килограмма… – Она выпрямилась в кресле, такая тоненькая, стройная, и похлопала себя по плоскому животу, словно демонстрируя, как она растолстела. – Сижу себе целыми днями и вышиваю, смотрю телевизор, слушаю музыку, изредка отвечаю на телефонные звонки подружек… Знаете, меня такая жизнь устраивает… Так вот, у меня было все хорошо и, главное, спокойно. Деньги я тратила в основном на поездки, то в Турцию поеду, то в Испанию… Конечно, – она доела хлеб и отряхнула крошки, – скучновато одной ездить, но это лучше, чем сидеть вечерами на кухне и вздрагивать от каждого звука, ожидая возвращения мужа. Я боялась его, вот так… Одним словом, я в последнее время жила спокойно. И тут – на тебе! Дядю убили. Я сразу поняла, что это убийство, еще когда только услышала про яд. Нет, дядя на это не способен. Но вот кому понадобилось убивать такого тихого и скромного человека – ума не приложу. Я приехала сюда не только для того, чтобы похоронить его и привести в порядок все документы, связанные с наследством, то есть принять наследство, но и узнать, кто же убил его… Убийца должен быть наказан. Она должна сидеть в тюрьме.
– Вы снова про его жену?
– Больше некому. Так вы возьметесь за это дело?
– Пять тысяч евро, – не моргнув глазом назвал свою цену Китаев, уверенный в том, что посетительница, услышав эту сумму, развернется и тотчас укатит к себе в Питер.
– Три, – невозмутимо принялась она торговаться. – Пять – это слишком, да вы и сами это знаете. Тысячу сейчас, остальные две тысячи я дам вам, когда вы назовете имя убийцы… По рукам?
– По рукам.
Василий снял с огня турку и разлил кофе по чашкам.
– Вам с сахаром?
– Да. И с сахаром, и с молоком. И с хлебом, что-то я проголодалась…
– Тогда, может, подождете, когда будет готов мясной рулет? Минут пятнадцать еще…
– Вы что, повар? Это я распиналась перед поваром? – Она вдруг расхохоталась. – Вот умора!
– Нет, я не повар, я работаю с Крымовым. Просто люблю готовить. Вам бы крупно повезло, если бы я был вашим мужем…
– Ну уж нет, замуж я не собираюсь… Да и вы просто так сказали… – Она покраснела. – А знаете, я согрелась… И пахнет здесь так вкусно вашим рулетом… Везет же Крымову…
– А откуда вы знаете про Крымова?
– Мне в Питере дали ваши координаты, одна его хорошая знакомая… Сказали, что мне лучше всего обратиться к нему или Земцовой. Но я нисколько не жалею, что поговорила с вами, тем более что вы все равно записали весь наш разговор… Я же видела, как вы включали что-то под столом. Я внимательная. – Она улыбалась.
Василий, нисколько не смущенный ее словами, вышел из кухни и заглянул в кабинет, где спал Крымов.
– Подъем! – громко шепнул он, боясь, что его услышит не в меру внимательная посетительница. – Вставай… И буди Шубина. Дело есть на три тысячи евро. Да и обедать пора.
Крымов повернулся к Василию и, не открывая глаз, блаженно улыбнулся.
– Хорошо пахнет, Василий… Ты бы принес сюда поесть…
– Там девушка… прилетела из Питера. Красотка, между прочим. Сидит на кухне и ест черный хлеб. Тебя спрашивает. Что ей сказать, что ты спишь?
Крымов нехотя поднялся, одернул джинсы, свитер.
– А что там у нее случилось?
– Дядю отравили.

Глава 2

Они общались по Интернету в он-лайне – Крымов и Земцова. Это было как наркотик, как свежий воздух, без которого он задыхался в скучном и тесном Саратове, а она переживала не самые веселые дни своей жизни в Париже. Крымов предложил ей установить видеокамеры, чтобы они могли видеть друг друга, но она отказалась. Не захотела, чтобы Крымов видел ее возле компьютера в кабинете, куда она приходила, как правило, ночью, в пижаме, уже после того, как они с Патриком (так звали ее последнего мужа) либо скажут друг другу «спокойной ночи» и разойдутся по своим спальням, либо проведут вместе супружеские полчаса. Ей казалось, что Крымов увидит всю ее парижскую жизнь, отраженную в ее глазах, отпечатанную на ее губах и теле… Да, у нее, помимо Патрика, был любовник, молодой парень двадцати пяти лет, его звали Мажимель, но она не считала их отношения серьезными, несмотря на то что они встречались довольно часто, примерно три раза в неделю. Однако именно после свидания с Мажимелем она испытывала угрызения совести перед Крымовым, и в те часы их интернетовского общения, когда он расспрашивал ее о том, как она провела день, Земцова лгала ему, сочиняя на ходу, где и как проводила время, или же преподносила своему бывшему мужу гладкую и красивую, заранее придуманную сказочку о проведенных ею в полном одиночестве часах… До рези в глазах она вчитывалась в бегущие на экране буквы – так Крымов пытался войти в ее замкнутую, запаянную со всех сторон жизнь с Патриком и Мажимелем, так хотел просочиться в ее душу и завладеть ее телом. Но если то, что называется душой, и трепетало при появлении на экране новых слов, признаний в любви, тщетных, хотя и трогательных попыток вернуться в ее мир, то тело ее становилось все более равнодушным. Крымов постепенно перестал волновать ее как мужчина. Обнаружив это, она испытала странного рода облегчение и жила теперь с этой тайной своего освобождения от него, еще не веря в свое счастье. Ведь это означало, что теперь она не станет испытывать боли при мысли, что Крымов снова изменяет ей, что он в постели с другой женщиной, что у него есть, помимо нее, своя мужская и очень автономная жизнь. Вот и отлично, думала она, выключая компьютер и пробираясь тихо в свою спальню, где ее ожидала широкая кровать без Патрика, ночная лампа и книга в изголовье… Маша жила у бабушки в Москве, и это давало Юле еще большую свободу, еще большую возможность пожить в свое удовольствие. Иногда, уже перед самым сном, она обнаруживала телефонное послание Мажимеля – он желал ей спокойной ночи и назначал новую встречу. И это было чудесно. Так, в плавном и приятном круговороте среди трех своих мужчин, таких разных, но одновременно таких родных и по-своему любимых ею, она сразу не заметила появления еще одного мужчины…
…Возле компьютера стояла ваза с нарциссами. Покрасневшими от переутомления глазами она смотрела на экран – Крымов писал о том, что собирается в Париж, что ему надоело общаться с ней при помощи знаков, что его стали раздражать эти он-лайновские посиделки, что он хочет встретиться с Патриком и все объяснить ему…
«Ты ничего не должен ему объяснять. Я сама поговорю с ним, но я еще не готова…»
«Выпей коньячку для храбрости и скажи ему, что любишь меня, что тебе надоело притворяться и делать вид, что ты любишь его, ведь это неправда?»
«Я люблю его по-своему. Патрик – прекрасный муж, он очень заботливый…»
«Прекрати играть словами! Ты вот уже который год обманываешь себя, ложась с ним в постель…»
«Крымов, тебе ли говорить о постели? Вспомни только…»
«Нечего и вспоминать. Я всегда любил только тебя…»
«Все. Хватит. Я устала».
«От чего это ты так устала? Где ты была сегодня целый день? С Патриком?»
«Нет, я была на море… одна…»
Она закрыла глаза и вспомнила Мажимеля, его красивую голову, склонившуюся на ее грудь, его голос… У нее сердце замирало, когда он целовал ее сухими горячими губами. Смуглый, худой, с выгоревшими волосами, в светлых шортах и голубой рубашке, он ждал ее в баре на пляже. Они провели на море не больше часа, потом отправились в гостиницу, где Мажимель снял для них номер. Часто в его объятиях она вспоминала Крымова, и ей казалось, что она понимает желание бывшего мужа не принадлежать никому и одновременно отдавать себя всем, кого любит. Она по-мужски хладнокровно говорила о своей любви и любовнику, и мужу, и даже лгала ставшему виртуальным Крымову, и ей нравилась эта игра, это бесконечное путешествие по постелям… Расслабленная, немного огрубевшая от частых мужских ласк и пресытившаяся ими, она все чаще и чаще искала спасения в долгих ночных беседах с Крымовым. Пусть он упрекал ее браком с Патриком, грозясь приехать и забрать ее, пусть он лгал ей и себе, уверяя, что они любят друг друга, но он не мог физически прикоснуться к ней, не мог поцеловать ее и без того горячие, еще не остывшие от поцелуев других мужчин губы – их общение оставалось хотя бы в этом плане целомудренным. Но больше всего ей нравилось, когда он рассказывал ей о том, чем они сейчас там, в Саратове, с Шубиным и Китаевым занимаются. Когда дело было особенно интересным, то к разговору зачастую присоединялся Шубин.
«Привет, это Игорь. Как дела? Ты еще не спишь? Представляешь, сегодня к нам девушка пришла. У нее вроде дядю убили. Мой брат, Василий, принял ее, расспросил, а мы с Крымовым в это время спали…»
«Дяде сорок пять лет, работал продавцом в музыкальном магазине. Скромный, симпатичный мужчина, она оставила его фото…»
«Как его убили?»
«Отравили!»
«Чем?»
«Рицином, как говорит Чайкин. Он передает тебе привет».
«Как Таня Бескровная?»
«Кормит грудью. Минкин счастливый, прямо весь светится…»
«Слушай, Земцова, может, ты мне еще одного ребенка родишь?»
«У меня другие планы».
«Они связаны с Патриком?»
«Ребята, вы отвлеклись от темы.
1 2 3 4 5 6

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики