ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Болтая и прихватив с собой стаканы, они отправились в так называемую «каморку», маленькую комнатушку, втиснутую под лестницей, ведущей на мансарду. Выгоревшие обои с рисунком виноградной лозы и корзин с фруктами местами отставали от стен, штукатурка на скошенном потолке облупилась. Лишь забравшись на стул, можно было выглянуть в единственное окно с ромбовидными рамами и выгнутыми, как донышки бутылок, освинцованными стеклами с пузырьками воздуха.
– От него пахнет капустой, – продолжала Александра, опускаясь с высоким серебристым стаканом в двойное кресло, покрытое тонкой шерстью, вышитой огненно-красными завитками стилизованной лозы. – Этот запах пропитал его одежду, – сказала она, подумав, что это так похоже на Монти с его цуккини и что она этой интимной деталью, очевидно, намекает Сьюки, что сама тоже спала с Неффом. Ну и что? Нечем хвастаться. И все-таки. Как он потел! Именно поэтому она спала с Монти тоже, и от него никогда не пахло цуккини. Удивительно, что, когда спишь с чужими мужьями, они дают тебе возможность взглянуть на их жен под новым углом: они их видят, как никто другой. В представлении Неффа, бедная некрасивая Грета была украшенной лентами Хайди, нежным эдельвейсом, принесенным с заоблачных высот (они познакомились в пивной в Западной Германии, где он служил, вместо того чтобы воевать в Корее), а Монти… Александра искоса взглянула на Сьюки, пытаясь вспомнить, что говорил о своей жене Монти. Считая себя джентльменом, он рассказывал немного. Но однажды разговорился, придя в постель к Александре прямо после какого-то неприятного разговора в банке и все еще под его впечатлением: «Она милая женщина, но невезучая. Я хочу сказать, приносит несчастье другим. Думаю, самой ей скорее везет». И правда, женившись на Сьюки, Монти потерял значительную часть своих денег, хотя все сваливали вину на его собственную глупость и нерасторопность. Уж он-то никогда не потел. Но страдал от этого гормонального дефекта, свойственного людям благородного происхождения, от невозможности причислить себя к тем, кто способен заниматься тяжелым физическим трудом. На его теле почти не росло волос, а зад был по-женски округлым.
– Наверное, Грета в постели великолепна, – продолжала Сьюки. – Все эти Kinder. Funf все-таки.
Нефф признался Александре, что Грета страстная, но требует усилий, нескоро кончает, но побуждает к этому. Из нее бы получилась беспощадная ведьма. Ох уж эти кровожадные немцы.
– Надо бы быть к ней повнимательней, – сказала Александра, снова возвращаясь к Джейн. – Вчера говорила с ней по телефону, и меня поразило, как она была взвинчена. Эта женщина всегда так раздражена.
Сьюки взглянула на подругу, уловив фальшивую ноту. У Александры начиналась какая-то интрижка, появился новый мужчина. За эту секунду, пока Сьюки отвлеклась, Хэнк высунул длинный серый язык и смел два крекера с блюда с крабом, которое она поставила на старенький сосновый матросский сундучок, переделанный в кофейный столик. Сьюки нравились ветхие старинные вещи, в них чувствовалось какое-то благородство, как в живописных лохмотьях певицы во втором действии оперы. Хэнк потянулся языком к сыру, но Сьюки хлопнула его по морде; морда была твердая, как автомобильная шина, и пальцам стало больно.
– Ну, ты и нахал! – сказала она собаке и тут же подруге: – А кто сейчас не раздражен? – имея в виду и себя. Она громко отхлебнула неразбавленного бурбона. И зимой и летом Сьюки пила виски по той причине (правда, о ней она уже позабыла), что один ее дружок в Корнелле сказал, что от виски в ее зеленых глазах появляются золотые искорки. Она знала, что ей к лицу, и обычно носила коричневую гамму и любила замшу с ее живым отливом.
– Кто? Мы в прекрасной форме, – отозвалась старшая и самая крупная из женщин, переходя от иронии к предмету своей недавней беседы с Джейн. – Новый мужчина в городе, в особняке Леноксов.
В то же время голова ее была занята и другими мыслями, как у пассажира в авиалайнере, – оторвавшись от земли, испытывая страх, он смотрит вниз, восхищаясь ее красотой: домики, словно четко выведенные на эмали, с крышами и трубами, так прекрасны, а озера – настоящие зеркала, – все это похоже на Рождество, когда родители украшали двор, пока мы спали; и все это настоящее, и даже карта настоящая! Она отметила, как хорошо выглядит Сьюки – все равно, везет ей или нет: пышные волосы растрепались, даже ресницы слиплись после трудного дня, когда приходилось подыскивать подходящее слово в резком свете ламп в редакции, но ее фигурка в бледно-зеленом свитере и темной замшевой юбке – прямая и стройная, живот плоский, высокие торчащие груди, плотные ягодицы. На обезьяньем личике большой рот с полными губами, такой озорной, податливый и вызывающий.
– А я знаю о нем! – воскликнула она, точно прочитав мысли Александры. – Могу рассказать кучу всего, но давай лучше подождем Джейн.
– Давай подождем, – ответила Александра, вдруг обидевшись и будто почувствовав сквозняк. Этот человек уже занял в ее душе место. – У тебя новая юбка? – Ей захотелось потрогать, погладить мягкую оленью кожу на худых твердых бедрах.
– Купила на осень, – сказала Сьюки. – Длинновата, но сейчас так носят.
Из кухни послышался прерывистый дверной звонок.
– В один прекрасный день будет замыкание, и дом сгорит, – пророчила Сьюки, вылетая из комнаты.
Вошла Джейн. Она была бледна, на узкое лицо с горящими глазами свисал отделанный мехом шотландский берет, на шее такой же яркий клетчатый шарф. На ногах полосатые гольфы. У Джейн был не такой цветущий вид, как у Сьюки, а телу недоставало симметрии, но она излучала свет, как изогнутые проволочки в электрической лампе. У нее были темные волосы и аккуратный решительный ротик. Она родилась в Бостоне и слыла модницей.
– Этот Нефф такая сука, – начала она хриплым голосом и откашлялась. – Он все заставлял нас повторять Гайдна еще и еще. Заявил, что у меня жеманная интонация. Жеманная! Я разревелась и сказала ему, что он отвратительный шовинист. – Она услышала себя и не удержалась от каламбура: – Стоило сказать ему: «Подавись» .
– Ничего не поделаешь, – беспечно сказала Сьюки. – Таким способом они домогаются любви, чтоб их любили еще больше. Лекса, как всегда, пьет свою диетическую воду «ви-энд-ти». Moi , как обычно, увлеклась бурбоном.
– Мне не стоило бы этого делать, но он меня достал, и сегодня я не буду паинькой и попрошу мартини.
– Ох, подружка. По-моему, у меня нет сухого вермута.
– Не беспокойся, дорогая. Положи в бокал побольше льда и налей джина. Может, найдется у тебя лимонная корочка?
В холодильнике у Сьюки было много льда, йогурта и сельдерея и почти ничего больше. Завтракала она в центре в ресторанчике «Немо», за три дома от редакции, всего-то нужно было пройти мимо багетной мастерской, парикмахерской и читальни приверженцев «Христианской Науки». Обедать она привыкла тоже там, там же собирала сплетни, жизнь Иствика кипела вокруг. В «Немо» встречались старожилы, полицейские, шоферы-дальнобойщики, рыбаки в межсезонье, неожиданно обанкротившиеся бизнесмены.
– Кажется, апельсинов тоже нет, – сказала Сьюки, вытянув из холодильника два липких ящика из зеленого металла. – Но я купила персики в киоске у шоссе N_4.
– «Осмелюсь ли я съесть персик? – процитировала Джейн. – Я надену белые фланелевые брюки и погуляю по пляжу».
Сьюки вздрогнула, глядя, как вскинулись ее руки: одна длинная и жилистая от постоянного перебирания струн, а другая – крепкая и гибкая от смычка, – вонзаясь ржавым тупым рашпилем в румяную щечку, самую розовую часть сочного желтого персика. В священной тишине, сопутствующей любому заклинанию, Джейн бросила в стакан розовый ломтик, послышался тихий всплеск.
– Нельзя же пить совершенно чистый джин в самом начале жизни, – объявила Джейн с интонацией пуританки и, тем не менее, с видом измученным и нетерпеливым. Быстрой напряженной походкой она двинулась в каморку.
С виноватым видом Александра протянула руку и выключила телевизор, на экране президент, печальный седобородый господин с выражением обиды в лживых глазах, выступал с заявлением особой важности для страны.
– Привет, роскошная женщина, – воскликнула Джейн, слишком громко для такого тесного места. – Не вставай, вижу, вы уже устроились. Но скажи-ка, эта гроза на днях – твоих рук дело?
Кожица персика в конусообразном бокале походила на частицу ярко окрашенной, заспиртованной, больной ткани.
– Поговорив с тобой по телефону, я отправилась на пляж, – призналась Александра. – Хотелось посмотреть, не приехал ли уже в Ленокс новый хозяин.
– Я так и подумала , что расстроила тебя, бедняжка, – сказала Джейн. – Ну и как, приехал?
– Из трубы шел дым. Я не стала подъезжать к дому.
– Нужно было подъехать и сказать, что ты из Болотной комиссии, – промолвила Сьюки. – В городе поговаривают, что он собирается построить пристань, привезти земли в дальнюю часть острова, чтобы соорудить там теннисный корт.
– Этот номер не пройдет, – лениво сказала Александра Сьюки. – Там гнездятся белые цапли.
– Не будь так уверена, – услышала она в ответ. – Эта земля не приносила в городскую казну налогов целых десять лет. Если кто-то станет платить налоги за эту землю, члены городского управления способны выселить всех цапель.
– Ну, разве не прелесть! – в отчаянии воскликнула Джейн, видя, что ее не поддерживают. Обе женщины смотрели на нее. Ей пришлось импровизировать. – Грета вошла в церковь, – продолжала Джейн, – как раз когда он назвал мое исполнение Гайдна жеманным, и расхохоталась.
Сьюки тут же захохотала на немецкий манер:
– Ho-ho-ho.
– Интересно, они до сих пор трахаются? – лениво спросила Александра, расслабившись с подругами и дав волю воображению. – Как он это выносит? Все равно, что с забродившей кислой капустой.
– Вовсе нет, – твердо произнесла Джейн. – Это как… как они называют эту белесую гадость, которую так любят? Sauerbraten .
– Ее маринуют, – сказала Александра. – С чесноком, луком и лавровым листом. И, по-моему, с перцем.
– И он тебе это рассказывает? – озорно спросила Сьюки у Джейн.
– Мы никогда не говорим о таком, даже в минуты близости, – ответила совсем искренне Джейн.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики