науч. статьи:   демократия как оружие политической и экономической победы в условиях перемен --- конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн
ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. важнейших народов мира --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

после этого размер стихов и мелодия сразу изменились и полились печальные строфы Петрарки. Волшебству впечатления способствовало все, что могли дать итальянская страстность и обаяние лунной ночи Венеции.Эмилия невольно поддалась этой мечтательной грусти, из глаз ее закапали слезы, между тем как воображение перенесло ее далеко, во Францию, к Валанкуру. С каждым сонетом, полным чарующей печали, усиливались волшебные чары: с сожалением смотрела она, как музыканты удаляются, и прислушивалась к мелодии, пока последний звук не замер в отдалении. После этого она долго оставалась погруженной в задумчивость, обыкновенно навеваемую тихой музыкой; такое же состояние овладевает нами при виде прекрасного лунного пейзажа, при воспоминании о погибшем друге, или о горестях, с течением времени смягчившихся и перешедших в тихую грусть. Подобные картины действительно являются для души тем же самым, что впечатление от замолкнувшей прелестной музыки.Скоро нечто другое привлекло внимание Эмилии: то были торжественные звуки труб, несшиеся издалека: заметив, что все гондолы поспешно выстраиваются вдоль террас, она накинула на голову покрывало и, выйдя на балкон, увидала вдали нечто вроде процессии, двигавшейся по каналу. По мере ее приближения трубы и другие инструменты стали сливаться в стройную мелодию. Словно из недр океана выступили сказочные божества города, на колыхающихся волнах показался Нептун с Венецией в виде его супруги-королевы, окруженные тритонами и морскими нимфами. Фантастическое великолепие этого зрелища среди величавых дворцов казалось воплощением какой-то поэтической грезы, и причудливые образы, созданные в воображении Эмилии под влиянием этой процессии, сохранились долго после того, как она проплыла мимо. Эмилия старалась представить себе, каковы должны быть жизнь и забавы морской нимфы; в конце концов она замечталась до того, что ей почти захотелось сбросить с себя человеческий образ и кинуться в зеленую пучину морскую.— Как приятно, должно быть, — думала она, — жить в беседках из коралла и в хрустальных пещерах, на дне океана, вместе с веселыми сестрами-нимфами; прислушиваться к плеску струй над головами и к звучным раковинам тритонов! А после солнечного заката резвиться на поверхности волн, вокруг скал и вдоль пустынных берегов, куда задумчивый странник приходит грустить и мечтать! И вот я старалась бы размыкать его печаль сладкой музыкой и стала бы подносить ему в раковине нежные плоды, растущие вокруг Нептунова дворца!..Тут ее отвлекли от грез прозаическим приглашением к ужину, и она не могла не улыбнуться, вспомнив о своих причудливых фантазиях и о том, как рассердилась бы г-жа Монтони, если б узнала, о чем она мечтала.После ужина тетка ее долго не ложилась спать; Монтони все не возвращался, а Эмилия наконец удалилась на покой. Насколько ее восхищало великолепие гостиной, настолько поразил ее пустынный и запущенный вид полумеблированных покоев, через которые она принуждена была проходить, направляясь в свою комнату. По-видимому, эта анфилада когда-то пышных хором стояла необитаемой уже много лет. На стенах виднелись остатки ковровой обивки, на других стенах, расписанных фресками, сырость почти вытравила краски и рисунок. Наконец Эмилия достигла своей спальни — огромной высокой, пустынной, как и все другие, комнаты, с окнами, выходящими на Адриатическое море. В первую минуту на нее нахлынули грустные, мрачные впечатления; но вид Адриатики несколько рассеял ее; желая поскорее избавиться от удручающих впечатлений, она села за стол и попыталась уложить в поэтической форме свои причудливые грезы на тему о морских нимфах. МОРСКАЯ НИМФА Глубоко, глубоко в пучине морскойЖиву я среди гулких струй.Играю, резвлюсь у подножия скал,Что грозно торчат над поверхностью волн.Там, в пещерах сокровенных,Я слышу рокот рек могучихИ направляю их течение сквозь Нептуновы волныОплодотворять зеленые берега земли.Я посылаю прохладные потокиТем нимфам, что живут в реках, озерах и ручьях.Сквозь рощи и обширные лугаИ в дикие, живописные уголки.Лишь только вечереет.Нимфы пляшут на цветущих берегахИ в песнях имя мое восхваляют.Венки сплетают и под водою мне благодарность воссылают.Люблю в беседках я лежать из алого кораллаИ слышать рокот волн над головой.Сквозь слой воды следить за ходом гордых кораблейИ бегом облаков веселых.Порою летом в тихий час полночный.Когда волна плещется о кузов корабля.Люблю я проявлять свои волшебные чары,Всплывая на поверхность луною озаренных волн.Когда весь экипаж погрузится в сон,А юноша влюбленный в задумчивости стоит,Облокотясь о борт, я нашептываюЕму такие напевы, каких не знает ни единый смертный!Его пытливый взор скользит по темным волнам,Но видит длинные лишь тени корабля.Вверху луна в лазурных небесах…Очарованный, он слушает, трепещет.Порою голос мой звучит одной лишь нотойМелодичной — она звенит и угасает!Я пробуждаю звуки гулких раковин,И вот кругом вдруг раздается громкий хор!Юноша дрожит и, песнью очарован.Созывает весь экипаж; матросы молча нагибаютсяВниз над высоким бортом, но тщетно прислушиваются -Песнь моя умолкла и чары все пропали!В лесистой бухте среди гор,Где на якоре стоит стройный корабль,В час сумерек с веселыми тритонамиЯ выхожу плясать в пору прилива.С сестрами-нимфами люблю резвиться я.Покуда солнце не взойдет над морем;Тогда проворно вниз спешим в свой дворец хрустальныйГлубоко там, в морской пучине, среди лесов Нептуна.Под прохладными аркадами и беседками из травМы проводим томительные полуденные часыТам, куда не заглядывает солнца луч,И плетем из морских цветов гирлянды.Мы поем свои мелодические песниВ сопровождении гулких раковинИ журчания течений, что скользят проворноПо нашим залам светлым.Там бледный жемчуг, голубой сапфир,Рубин кровавый и зеленый изумруд —Все камни самоцветные из купола сияют.Хрустальные колонны высятся со всех сторон;Когда грозная буря собирается над морскою безднойИ раздаются раскаты грома,Я взбираюсь на какой-нибудь утес высокийИ оттуда наблюдаю взбаламученное море.И вот вдали, качаясь на волнах свирепых,С усилием подходит корабль одинокий, вздымая пену белую.И низко пригибая к волнам паруса и мачты.Тогда бросаюсь я в кипучую пучину океанаИ при вспышках молнииНаправляю судно к мирным берегам,И сразу умолкают стоны моряка…Но если я нечаянно не подоспею,Чтобы спасти корабль от гибели,Я созову своих дельфиновИ прикажу им нести утопающего туда,Где в океане виднеется далекий остров.Несчастных грусть я скоро утешаю.Проносясь по пустынным берегам.Тихими песнями, которые слабо доносятся до их слухаВ промежутках, когда затихает бури вой.И песнь моя заводит их в грустные рощи.Шумящие у берегов пустынных моря.Там зреют сладкие плоды, прохладные журчат ручьи.Густая роща доставляет им убежище от бури.И духи воздуха, послушныеМоему властному голосу, который они так любят,На облаках рисуют веселые видения,И в отдалении раздаются сладкие мелодии.Вот так я коротать помогаю им одинокие часы,Успокаивая сердце несчастных, потерпевших крушение,До тех пор, пока утихнет буряИ на востоке заалеется заря.За все эти проделки Нептун порой привязывает меня крепкоК скалам внизу коралловою цепью,Покуда не минует буря.Тогда утопающие тщетно взывают о помощи.Кто бы вы ни были, если любите мои песри,Приходите, когда закат окрасит волны,На тихие пески, где резвятся феи.Там люблю я жить в студеных волнах. ГЛАВА XVI Он наблюдателей к проникаетДела других насквозь пытливым взором;Не любит зрелищ, музыки не терпит,Смеется редко, и его улыбкаКак будто бы насмешку выражаетНад ним самим, презрение к уму,Который до улыбки снизошел.Такие люди вечно неспокойны:Они не терпят, если кто-нибудьСтоит кх выше, потому — опасны. Юлий Цезарь Монтони с приятелем вернулись домой поздно, уже когда утренняя заря окрасила алым цветом волны Адриатики. Веселые группы, протанцевавшие всю ночь под колоннадами св.Марка, рассеялись как сонмы духов. Монтони был охотник до иных развлечений, он не любил легких светских забав, — ему были больше по душе страсти пылкие, волнующие. Препятствия и бури жизни, обыкновенно разрушающие счастье людей, в нем, напротив, возбуждали и укрепляли душевные силы и давали ему высшие наслаждения, на какие он только был способен. Без какой-нибудь цели, захватывающего интереса жизнь казалась ему сонной, пресной, и за отсутствием предметов истинного интереса он заменял их искусственными возбуждениями, пока это не обращалось у него в привычку. Такого же рода была привычка к азартной игре, которую он усвоил, томясь бездействием, и которой затем предался страстно.В этом занятии он провел и эту ночь вместе с Кавиньи и кружком молодых людей, не столько знатных и родовитых, сколько богатых и порочных. В сущности, Монтони презирал этих пустых, бездарных юношей, вдобавок с порочными наклонностями, и водил с ними компанию только для того, чтобы сделать их орудиями для достижения своих целей. Впрочем, некоторых из них, более умных и способных, Монтони приблизил к себе, но даже и с ними обращался несколько свысока. Эта надменность действовала угнетающим образом на слабых, а в людях более сильных возбуждала жгучую ненависть. Разумеется, у Монтони было много заклятых врагов; но сила их ненависти именно доказывала степень его власти. А так как власть была главной целью его жизни, то он больше гордился этой ненавистью, чем гордился бы любовью окружающих. Чувство столь спокойное, как уважение, он глубоко презирал и готов был бы презирать самого себя, если бы счел себя способным ценить уважение к своей собственной личности.В числе этих немногих людей, которых он отличал в этом кружке, были синьоры: Бертолини, Орсино и Верецци. Первый был человек веселого нрава, с сильными страстями, легкомысленный, немного сумасброд, но вместе с тем великодушный, мужественный и доверчивый. Орсино был сдержан, надменен и склонен к властолюбию. Нрав он имел жестокий и подозрительный, отличался обидчивостью и неумолимой мстительностью; хитрый и ловкий, — он был стоек и неутомим в достижении намеченных целей. Он прекрасно владел своим лицом и своими страстями, — впрочем, страстей у него почти не было, кроме разве гордости, мстительности и скупости, и удовлетворяя им, он не останавливался ни перед чем, да и вообще не признавал препятствий в осуществлении своих замыслов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74
науч. статьи:   политический прогноз для России --- праздники в России на основе ключевых дат в истории --- законы пассионарности и завоевания этноса
Загрузка...

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

    науч. статьи:   циклы национализма и патриотизма --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...

Рубрики

Рубрики