ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Роман, а не убить ли нам
премьера Бродецкого? Ты на миг задумываешься и отвечаешь: нет, Песах, не
нужно. И ты воображаешь, что при этом возникает альтернатива, в которой ты
ответил "давай", пошел и убил премьера?
- Н-ну... - протянул Бутлер, начав, наконец, понимать разницу между
реальностью и художественным вымыслом.
- Не пошел бы, - завершил я свою мысль. - Ибо для любого действия,
для любого реального выбора нужна причина. Чай или кофе - реальный выбор,
и альтернатива возникает неизбежно. А убийство премьера для нас с тобой
выбор воображаемый, и никакой альтернативы в этом случае возникнуть не
может. Идея остается идеей. То же и с твоими фантазерами. Ни у кого из них
нет реальной причины убивать господина Бродецкого, и потому они могут
сколько угодно рассуждать о том, как лучше действовать. Альтернативы не
будет. Премьер останется жив. Ясно?
- Да, - сказал Роман, подумав, и я облегченно вздохнул - скажу
честно, это очень утомительное занятие: убеждать в чем бы то ни было
комиссара полиции.
- Но, видишь ли, Песах, - продолжал Роман, и я понял, что радость моя
была преждевременной. - Видишь ли, я ведь не знаю - возможно, у кого-то из
этих людей есть причина, и есть повод? Кто гарантирует мне, что все эти
люди - всего лишь графоманы?
- Никто, - сказал я, спорить у меня уже не было сил. - Ну и черт с
ними. Пусть придумывают способы убийства, пусть где-то в созданных ими
альтернативных мирах премьер Бродецкий погибает смертью мученика, а
тамошний комиссар Бутлер с блеском находит преступника. Нам-то что до
этого, если в нашем мире ничего подобного не происходит?
- Ты в этом уверен? - спросил Роман.

По-моему, самый большой недостаток любого полицейского: эти люди
способны заставить сомневаться в очевидных вещах. Если человек привык
подозревать всех и каждого, он найдет способ усомниться даже в искренности
Ньютона, придумавшего закон всемирного тяготения. Действительно, для чего
он это сделал? Яблоко на голову упало? Отговорка, стремление направить
следствие по ложному пути! Наверняка замышлял какое-то преступление.
Всю ночь после ухода Романа я думал, тем самым создавая во Вселенной
самые замысловатые альтернативы. К тому же, я был уверен, что комиссар
выдал мне не всю известную ему информацию. Может, он знал об одном из
членов "клуба убийц" нечто компрометирующее? Реальную смертельную обиду,
которую человек затаил и... И что?
Да ничего! От воображаемой пули премьер Бродецкий может умереть
только в альтернативном мире, который...
Я точно помню, что было три часа ночи - мой взгляд упал на циферблат
часов, когда я босыми ногами шлепал по холодным плиткам пола к видеофону.
Минуту помедлил, решая, кому звонить - то ли сначала Роману, а потом
господину Рувинскому, то ли сначала поднять с постели директора
Штейнберговского института, а потом уж заняться комиссаром полиции.
Позвонил директору, а где-то, ясное дело, осуществилась другая
альтернатива.
- Интересно, - сказал Рувинский, хлопая глазами, - идеи тебя посещают
исключительно в ночное время?
- Обычно идеи не посещают меня вообще, - парировал я. - Поэтому я
хватаюсь за любую, когда бы она не явилась. А сейчас речь идет о жизни и
смерти.
- Чьей? - спросил Рувинский. - Если твоей, то меня это не интересует.
- Премьер-министра Бродецкого.
- Я сейчас умоюсь, - сообщил директор института альтернативной
истории, осознав, наконец, важность исторического момента.

- Можно ли убить человека, только подумав об этом и представив
мысленно свои действия? - спросил я Моше Рувинского, когда тот не только
умылся, но еще и оделся, чего, вообще говоря, мог не делать.
- В альтернативе, да еще при наличии реальной причины для ненависти,
- да, безусловно, - сказал Моше, повторив мои слова, сказанные вечером
комиссару Бутлеру.
- Нет, в нашей реальности.
- Нельзя, - коротко сказал Рувинский и уставился на меня, ожидая
продолжения. Действительно, не поднял же я его с постели только для того,
чтобы задать дурацкий вопрос, на который и сам знал ответ.
- Моше, - проникновенно сказал я. - Пораскинь мозгами, хотя они у
тебя все еще крепко спят. Ты задумал убийство. Тем самым ты создал
альтернативу, где это убийство вот-вот совершится. Но тот, другой ты,
который живет уже в той, другой альтернативе, однажды начинает
сомневаться: а может, лучше не убивать? И - не убивает. Возможно такое?
- Естественно, - согласился Моше.
- Это значит, - продолжал я, стараясь говорить по возможности
внушительнее, поскольку мне нужно было окончательно убедить еще и самого
себя, - это значит, что возникает еще одна альтернатива, где убийство
совершается, будучи совершенно неподготовленным физически. И эта, третья,
альтернатива может совпасть с нашей...
- Может, - зевнул Моше, - чисто теоретически может. На деле это не
реализуется, потому что альтернатив бесчисленное множество, и вероятность
того, чтобы линия сделала петлю и вернулась в первую реальность, настолько
мала, что, согласно формуле Горовица...
- Проснись! - воскликнул я. - До тебя еще не дошло? Формула Горовица
описывает случайные переходы. А если ты намеренно продумал создание
альтернативы, а там, тоже намеренно, сделал свой выбор, вернув линию на...
Все-таки Рувинский был профессионалом. Я-то полагался на интуицию и
не был уверен в точности собственного вывода, а Моше тут же, подняв взгляд
к потолку, просчитал в уме какие-то недоступные моему понятию коэффициенты
в формуле какого-то там Горовица и стал багровым как премьер Рабин,
отвечающий на вопросы репортеров.
1 2 3 4 5 6 7 8

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики