ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Дома он и тогда уже редко
бывал, предпочитая коротать время в питейке за "подкидным дураком".
Еще Павел помнил, как мама брала его с собой на берег Иордана или в
Тихую Долину. Женщины разжигали костер, пели, а малышня возилась в траве,
отнимая друг у друга игрушки.
Их дом тогда был самым крайним в городе, сразу за изгородью начинался
Умирающий Лес, и ветви сосен лезли прямо в окно. В тот день пятилетний
Павел играл во дворе, копал ямку куском железа, оторванным от старого
автомобиля, с незапамятных времен стоявшего возле дома. Он задался целью
сделать удобную пещеру, выстелить травой, и там, а не в комнате,
продолжать свое существование. Мама зашла в соседний дом к деду Саше.
Павел сидел на корточках спиной к изгороди, увлеченный своим занятием, и
не обратил внимания на раздавшийся совсем близко в соснах треск сухих
ветвей. Почувствовал резкую боль в спине, словно полоснули десятком ножей,
что-то схватило его, сжало, так, что затрещали кости... Он успел повернуть
голову и впился взглядом в страшную лиловокожую слюнявую морду медведя с
широко расставленными красными глазами, с четырьмя черными кривыми
клыками, торчащими из-под оттопыренной лиловой верхней губы, усеянной
желтыми пятнами. Медведь тянулся через изгородь, редкая синяя шерсть
топорщилась на его огромном теле. Помнил Павел, что закричал, ткнул своей
железкой прямо в зубастую пасть, от которой несло тяжелым болотным запахом
- и все куда-то провалилось...
Уже потом он узнал, что мама и дед Саша, ее отец, услышали крик,
выбежали на крыльцо - и маме стало плохо, а дед Саша не растерялся,
схватил деревянную острую пику, догнал медведя и бил, бил, бил под ребра,
пока медведь не выпустил из лап ребенка.
Потом городские врачи промыли и перевязали раны от когтей на спине,
крепко привязали к груди сломанную руку, а синяки на боках прошли и так.
Другого не смогли сделать врачи, хотя справлялись с вывихами, переломами и
полученными после посещения питейки ушибами, и принимали роды, и вправляли
челюсти, и откачивали залезших после водки и пива в Иордан. И все-таки они
не смогли вернуть Павлу речь и поставить на ноги.
Да, в пять лет Павел онемел и у него отнялись ноги. Он лежал в своей
комнате и плакал, возле кровати сидела мама, в дверях стоял угрюмый
отец... И каждую ночь Павлу снилась слюнявая красноглазая морда, и
откуда-то накатывался болотный запах, выворачивая наизнанку желудок. А по
утрам за окном раздавались стук, треск и шорох ветвей - это отец валил
деревья, отгоняя лес от изгороди.
Когда сошли синяки, и зажили раны на спине, и срослась рука, мама
понесла Павла к Колдуну. В полутемной комнате Колдуна приятно пахло сухими
травами, в углу горела единственная свеча, стояли кувшины, из которых
выползал плотный, щекочущий ноздри дым, и ладони Колдуна с растопыренными
и чуть согнутыми пальцами порхали над головой Павла, источая дремотное
тепло. Колдун шептал какие-то непонятные слова, его бородатое сухощавое
лицо склонялось над лежащим Павлом, губы улыбались, глаза под мохнатыми
бровями смотрели добро и в них трепетал огонек свечи. Слова сливались в
шелест волн Иордана, отражения свечи превращались в ласковое солнце,
дымили костры в Тихой Долине, лодка покачивалась на воде, а потом налетал
ветер, и дым заволакивал теплое небо, и хотелось встать и побежать,
побежать по воде, и бегать вокруг костров, и шалить, и валяться в траве, и
перегнать, обязательно перегнать коротконогого Вацлава...
И мерещилось Павлу вот еще что: он вставал, выпрямлялся во весь рост
в лодке, поднимал руки - и струи дыма послушно отступали от его рук и
белым облаком скользили вдаль над Иорданом, и он поднимался над лодкой,
обнимал руками солнце, сжимая, сжимая, сдавливая его ладонями - и солнце
покорно уменьшалось, превращалось в маленький яркий комочек, в пламя
свечи, теплое, но не обжигающее. Он держал это пламя в руках, подносил к
лицу, медленно и осторожно втирал в лоб - и пламя проникало в его голову -
и слегка кололо во лбу, и тело становилось сильным и послушным. Он
поднимался все выше в небо и сливался с ним, перетекая в бледную
голубизну...
Через несколько лет мама повторила Павлу слова Колдуна. "Знаешь,
сынок, что сказал мне Колдун? Он сказал мне: "Ирена, у тебя особенный сын.
Мои руки чувствуют нечто, исходящее от него. Радуйся, он когда-нибудь
будет моим помощником и тоже сможет давать людям исцеление".
Мама повторяла эти слова много раз, повторяла и плакала, и тогда
Павел подходил к ней и молча гладил по руке. Он подходил - потому что
Колдун поставил-таки его на ноги; он утешал ее, словно говоря: "Не плачь,
мама", - но сказать ничего не мог, потому что Колдун не излечил его от
немоты, хотя и не лишил родителей надежды, пообещав продолжать свои
попытки.
Именно тогда его развлечением стали книги. Он боялся выходить из
комнаты, боялся гулять во дворе, даже если мама или отец были рядом, он
плакал и забивался под кровать, когда мама пыталась взять его с собой на
Иордан или в Тихую Долину. Повсюду мерещилась ему страшная лиловая
медвежья морда, хотя к тому времени сформированный Советом и вооруженный
автоматами отряд горожан во главе с Лысым Михеем, который тогда еще не был
лысым, вместе с полицейскими прочесал Умирающий Лес и Броселианд от
Балатона на юге до самых Холмов Одиноких Сосен на севере. Мужчины
вернулись почти через два месяца, подцепив к поясам своих курток десятки
длинных черных клыков.

Это ознакомительный отрывок книги. Данная книга защищена авторским правом. Для получения полной версии книги обратитесь к нашему партнеру - распространителю легального контента "ЛитРес":


1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики