ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


А спустя час все они - Борис, мальчики, Женя и Регина Михайловна стояли на вокзальной площади, провожая уезжавших автобусом москвичей. При этом Регина Михайловна без конца повторяла одну и ту же фразу: "Наконец-то, наконец-то это выяснилось и я смогу спать спокойно! Я же чувствовала, что у моего Кости какой-то подвох. Меня не обманешь!"
Борис и Женя между тем обсуждали записку, найденную в карьере.
Женя Замараев говорил:
- Ты, Борис, не сомневайся. Я, как только мы приедем в Москву, наведу справки в Министерстве обороны. Эта же фамилия, Убийволк, не так часто встречается. Не в одной ли части он служил с твоим отцом? Кто ещё был с этим Убийволком? Нам бы только узнать кого-нибудь из его однополчан. А потом, кто знает, через родственников или однополчан этого Убийволка мы, может быть, отыщем след твоего отца...
- Женя, - прервал брата Володя, - что говорить заранее!
- Молчи! Не перебивай, когда говорят старшие!
Братья уехали. Ушли домой Регина Михайловна с сыном.
Борис отвёл самосвал на автобазу и, придя к себе в общежитие, долго перечитывал три письма отца, которые привёз с собой в Новгород. Он читал их уже не раз с того дня, когда сел в новгородский поезд. Он думал, что знает письма почти наизусть. Но только в этот вечер он как бы поговорил с отцом, почувствовал, как отец любил его, Бориса.
И как же ему захотелось узнать всё-всё об отце! Вот нашёлся же патрончик Убийволка. Почему же нет, ничего нет отцовского? А может быть, завтра у Бочина всё выяснится, всё раскроется? Пока можно только спать. Ни военкомат, ни музей ночью не работают. Справок наводить негде.
Но спал Борис в ту ночь плохо.
ВЕЛИКОНОС
Наутро ветер разгулялся по Волхову и Ильменю. Вода стала грязно-коричневой, с белыми гребешками пены. Моросило с самой ночи. Это был не дождь, а какая-то водяная пыль. Пыль эта так расквасила карьер, что ливень его не брал. Недаром, видно, говорят: капля камень точит. Водяная пыль, казалось, стояла на всём свете. Она заслоняла собой землю, небо и озеро.
Один только день Борис не работал в карьере, и показался он ему совсем непривычно чужим. Может быть, так оно было потому, что вчера здесь работали сапёры: кое-где из земли торчали палочки, на которых недавно ещё были красные флажки; землю прорезали новые дороги, сделанные за несколько часов военными. После работы сапёров в непривычных местах остались горы вынутой земли и какие-то ямы и траншеи.
В этот день Борису трудно было работать. На поворотах заносило, а на прямой, чуть только он выключал сцепление, машина начинала вилять - того и гляди, развернётся поперёк шоссе, как в тот день, когда он торопился на карьер с Женькой и лейтенантом Калягой.
С каждой поездкой становилось всё тяжелее и тяжелее.
Мелкая сетка дождя закрывала видимость, и машину приходилось вести почти вслепую: справа и слева водяной туман, а впереди видно на несколько метров в полукруге, что отмахал на ветровом стекле "дворник".
Ещё и полсмены не прошло, а Борис уже взмок - чувствовал, что рубаха прилипает к лопаткам, а щёки горят, как на солнце.
К концу дня он совсем умаялся.
Но эта усталость, знакомая только шофёру в такой вот сырой день, когда дорога превращается в болото, чем-то радовала Бориса. Напряжение, которое требовала от него работа, в то же время избавляло его от мыслей. Нет, он не мог ни на минуту отвлечься в сторону, вспомнить находку в карьере, пластмассовый патрончик Убийволка. Мыслям этим теперь не было места в голове. Вести машину было так сложно, что думалось только о дороге:
- Не выключай сцепления!
- Выворачивай, выворачивай баранку!
- Тормози легче!
- Держи, держи машину - сползёт в кювет!
- Трогай врастяжку, осторожненько...
И так всё время.
Тяжела бывает шофёрская доля - так тяжела, что не сравнить её ни с какой работой. И это же вождение машины бывает такой радостью, такой лёгкостью, когда летит под колёса лента дороги, бьёт ветер в стекло, мчишься, как на ковре-самолёте.
Бом-бом, бом-бом! - ударили в рельс, и впервые, пожалуй, за все месяцы работы на карьере Борис воспринял этот звон, как радостную музыку. Он спрыгнул с подножки самосвала прямо в вязкую землю и, не разбирая дороги - лужи так лужи, - затопал в дощатую будку, отметить путёвку. При этом он думал о том, как бы скорее успеть домой - помыться, переодеться, забежать на вечерний приём в военкомат - и сразу же к Бочину. Нет, это не может быть совпадением. Убийволк, наверно, из этой же части, где служил его отец. Найти бы его родных, письма этого Убийволка, его однополчан.
Не прошло и десяти минут с тех пор, как зазвенел рельс, а Борис шёл уже обратно к выходу с карьера, сразу опустевшего и без людей ставшего какой-то мрачной и тёмной ямой.
В тот день на правой ноге он ощущал сбившуюся портянку. Но в горячке работы всё откладывал остановку, чтобы разуться и переменить портянку, натёршую уже пятку. А теперь остановился у брошенной резиновой покрышки, распоротой по брюху, и принялся стаскивать сапог.
До чего же иногда хорошо бывает от простого, кажется, дела: избавить ногу от тесной обуви! Ох, как хорошо! Теперь скорее домой - бегом, чтобы нагнать эти потерянные минуты. Борис побежал, стараясь сохранить равновесие на раскисшей, скользкой земле. И вдруг:
- То-о-ва-а-рищ Сергиенко-о!
Что это? Или почудилось ему? Ведь в карьере никого нет. Прозвенел рельс, и всех как ветром сдуло.
Борис быстро обернулся и крикнул:
- Эге-гей!
"Эй!" - ответило эхо.
И снова издалека голос, зовущий Сергиенко.
Борис пошёл обратно в карьер. Он шёл напрямик на голос, и ноги вязли в липкой земле. Вытаскивать их было тяжело - того и гляди, сапог в грязи останется.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики