ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



«Фантастика, 1968»: Молодая гвардия; Москва; 1969
Аннотация
Рассказ получил вторую премию на Международном конкурсе молодых писателей-фантастов в Варшаве в 1968 году.
Александр Адмиральский
Гений
В восемь утра ему приносили завтрак.
В девять он выходил на прогулку.
С одиннадцати до двух читал.
В два обедал.
До четырех отдыхал.
Вечером просматривал почту.
Ужинал в восемь.
И ровно в десять ложился спать.
Ничто не могло помешать этому распорядку.
Так продолжалось пятьдесят лет.
Дом, в котором он жил, был единственной тюрьмой на всей планете.
А он был ее единственным узником...
Так что ж, напрасно гениям горелось во имя изменения людей?
За те пятьдесят лет, что он провел в заключении, обитатели планеты Граунд забыли и его самого и суть его преступления.
В архивах Великой Директории Граунда хранились запечатанные металлические капсулы со всеми материалами следствия. Таких капсул было несколько десятков, на каждой из них - не поддающаяся разрушению гравировка: "Вскрыть через двести лет".
И подпись Президента Великой Директории.
Каждые полгода сменялся весь штат, обслуживавший узника.
Каждые полгода он писал петицию на имя Президента Великой Директории.
Каждый новый начальник тюрьмы принимал от предыдущего сейф с опечатанными петициями.
Инструкция разрешала узнику обращаться к Президенту два раза в год, в день смены тюремного штата. По той же инструкции начальник тюрьмы имел право прочитать петицию, затем обязан был опечатать ее и положить в сейф.
Таким образом, когда прошло пятьдесят лет, дела принял сто первый по счету начальник, а в сейфе лежало сто опечатанных петиций.
101-й был молод и весел.
Он понятия не имел, что за человека обязан стеречь[1]. Он знал только, что этот человек совершил в прошлом тягчайшие преступления против человечества и осужден на пожизненное заключение.[2]
101-му, как и всем предыдущим начальникам тюрьмы, инструкцией запрещалось разговаривать с узником на любые темы, кроме бытовых. Той же инструкцией ему вменялось в обязанность обеспечивать узника всем необходимым для жизни и здоровья, выполнять все его бытовые требования, снабжать книгами, журналами, газетами.
Узник был стар и угрюм. Несмотря на комфорт, правильный режим, прекрасный климат, пятьдесят лет заключения наложили свой отпечаток.
Особенно плохо ему стало в последний, пятидесятый год. Он уже все понял. Он понял, что его обращения к Президенту не посылаются. Он понял, что здесь, в тюрьме, ему придется умереть.
И он не мог с этим смириться.
Днем узник был замкнут, не вступал ни в какие разговоры с тюремщиками, заставлял себя много читать и много двигаться.
А вечером...
Если бы 101-й хоть раз заглянул в спальню узника вечером, он увидел бы и услышал странные вещи.
Узник возбужденно ходил по комнате и непрерывно что-то шептал.
– Они ничего не поняли... Мое изобретение могло бы в десять лет перевернуть всю жизнь на Граунде... Я дал им в руки неограниченные возможности... И теперь я здесь... Я не могу допустить, чтобы мои открытия умерли вместе со мной... И я не могу показать всю полноту моих открытий... Я - в тюрьме... Я стар и болен... Я не имею права умереть... И у меня нет никакой надежды...
Когда-то давно, в первые годы своего заключения, после того как он написал три или четыре петиции, он попытался полуоткровенно поговорить с очередным начальником тюрьмы. Результат был незамедлительный. Через два дня после разговора весь штат тюрьмы досрочно был сменен.
И с тех пор узник молчал.
А теперь...
Узник понимал, что прямой путь отрезан. Но однажды ему показалось, что он нашел выход...
Инструкция обязывала начальника тюрьмы один раз в неделю беседовать с узником. Беседа не могла продолжаться более часа.
Эти беседы по традиции носили домашний характер. В столовую подавали чай, персонал уходил, и начальник тюрьмы оставался с узником один на один.
И вот 101-й пришел к узнику на одну из таких бесед.
После нескольких общих фраз они разговорились.
И тогда узник сказал:
– Я стал сдавать в последнее время. За эти годы я много работал, но, очевидно, мне не увидеть результатов своей работы...
– Да, возможно, - ответил 101-й. - Прошу извинить меня, но я вынужден вам напомнить, что мы не имеем права выходить за пределы бытовых тем.
– О, я слишком хорошо это помню, - усмехнулся узник. - Я не Стану нарушать инструкцию. Вы знаете, в последнее время я увлекся несколько странным, с вашей точки зрения, занятием.
– Каким же? - вежливо поинтересовался 101-й.
– Боюсь, что вы неправильно меня поймете. Я хочу, чтобы вы чн хоть немного представили себе мое положение. Я обречен. Все то, чем я занимался до заключения (101-й сделал протестующий жест), предано забвению. А я не могу умереть и ничего после себя не оставить.
101-й повторил свой жест.
– Нет, нет, не бойтесь, речь идет совсем о другом.
Узник снова помолчал.
– Я, - узник запнулся, выдержал небольшую паузу, - я начал писать.
– Дневник? - вырвалось у 101-го.
– Нет, дело обстоит гораздо хуже. Я начал писать фантастические рассказы[3].
101-й облегченно рассмеялся.
– Пишите себе на здоровье, если это помогает вам жить.
– Благодарю за разрешение, - улыбнулся узник. - Но я столкнулся с одной непредвиденной трудностью.
– С какой же?
– Мне нужен хотя бы один читатель.
101-й насторожился.
Узник продолжал:
– Я прошу у вас самой малости. Прочтите сейчас один из моих рассказов. Мне хочется узнать ваше мнение.
101-й задумался.
– Это будет нарушением инструкции. Я имею право прочесть только то, что вы подадите мне в последний день моей службы.
– А если я не доживу до этого последнего дня? - тихо сказал узник. - Ведь мне восемьдесят лет[4]. И мои силы убывают с каждым днем.
– Я ничего вам сейчас не скажу. Я подумаю, и в следующий раз мы вернемся к этому разговору.
– Так уже было однажды, - печально сказал узник. - Только не было этого следующего раза.
– Почему?
– Потому что в следующий раз пришел другой начальник.
101-й был молод и весел.
– Я согласен, - сказал он. - Давайте ваш рассказ.
Узник протянул ему тонкую пачку голубоватой бумаги.
И 101-й начал читать.
Вот что он прочел.
Утром 5 июня 2969 года Президент Великой Директории, как обычно, разбирал личную почту.
Его внимание привлекла коротенькая записка следующего содержания:
"Настаиваю на личной встрече.
Речь идет об открытии общепланетного значения. Обращаюсь к вам, потому что медлить больше нельзя.
С уважением Ург[5]".
Президент попросил соединить его с просителем. В видеошаре появился стройный молодой человек. Президент повернул ручку настройки, крупным планом выделил лицо.
– Ург обращается к вам, Президент Великой Директории. Мы должны встретиться. Зная, как вы заняты, я прошу всего двадцать минут. Вы не пожалеете о потерянном времени, Президент...
– Хорошо, - сказал Президент... - Сегодня в шесть вечера.
– Маленькое условие, - Ург запнулся. - Никаких свидетелей с вашей стороны.
– Ас вашей?
– Мне будет помогать ассистент. Я не могу без него обойтись. Мы продемонстрируем вам кое-какие опыты.
– Хорошо. - И Президент выключил видеошар.
Без четверти шесть Урга и его ассистента провели в кабинет Президента и оставили одних. Они быстро собрали на большом столе для заседаний внешне довольно странную установку. На расстоянии двух метров[6] друг от друга они поставили на круглые основания две полусферы. Полусферы были совершенно одинаковые, каждая из них имела радиус около 25 сантиметров. От основания каждой полусферы и от их полюсов к двум ящикам шли толстые кабели. На верхней крышке каждого из ящиков помещался небольшой пульт.
Между собой полусферы ничем не соединялись.
Ровно в шесть часов в кабинет вошел Президент.
Ург поздоровался с Президентом, коротко представил ассистента.
– Я пока не буду вам ничего говорить. Я покажу вам несколько опытов. А затем расскажу, что может дать обществу мое изобретение.
Президент подошел к столу.
Жестом фокусника Ург поднял обе полусферы. Под ними ничего не было. Он опустил их на место.
Затем подошел к столику, на котором стоял сосуд с водой и бокал. Налил в бокал воды. Поднял правую полусферу. Поставил бокал. Поднял левую. И достал оттуда бокал с водой.
Выпив воду, Ург отнес бокал на прежнее место.
Президент улыбнулся.
– Похоже на цирк.
Ург не ответил.
Он подошел к письменному столу, взял листок бумаги и попросил Президента написать несколько слов.
Президент написал фразу: "Пока я только удивлен".
Ург положил листок в левую полусферу. Закрыл ее. И тут же достал тот же самый листок с той же фразой из правой полусферы.
Президент задумался.
Ург вынул из саквояжа клеточку с белой мышью.
Поставил ее в правую полусферу.
И достал из левой.
Президент молчал.
– Продолжать? - спросил Ург.
– Не нужно. Как вы это называете?
– Передача материи на расстояние.
– Это реально в больших масштабах?
– Да.
– Что можно передавать таким способом?
– Всё.
– Как всё? И... людей?
– Да, - твердо ответил Ург.
– Когда вы можете сделать первую опытную установку большого размера и продемонстрировать ее Великому Собранию Ученых?
– Она готова. Мне нужно только перевезти ее туда, куда вы мне укажете.
– Хорошо, - сказал Президент. - Я извещу вас.
– До свиданья.
И Ург с ассистентом, собрав приборы, вышли из кабинета Президента Великой Директории.
Великое Собрание Ученых происходило в необычной обстановке.
Впервые в истории Собрания не был известен заранее вопрос, который предстояло обсудить. Не был известен и докладчик. Впервые за всю историю Собрания не были допущены корреспонденты.
Впервые Собрание открыл сам Президент Великой Директории.
– Я буду краток, - начал он. - Несколько дней назад я познакомился с открытием инженера Урга. Это открытие может сделать революцию в науке и технике.
1 2 3

ТОП авторов и книг     ИСКАТЬ КНИГУ В БИБЛИОТЕКЕ    

Рубрики

Рубрики